Гулаг. Ч. 3. Мемориал

Умирали узники… сказать «как мухи» язык не поворачивается. Лесоповал (непосильный труд, ломающий хребты), скудная пища (хлебосольством к узникам мы до сих пор не страдаем), грубое отношение вертухаев (гуманному, не унижающему достоинство зэков отношению они так и не научились) делали своё дело. Хоронили почивших в делянках, на месте выпиленного ими же леса. Присыпали на глубине не более метра, чтобы только не раскопал зверь, сверху вбивали колышек, на стёсанном конце которого химическим карандашом писали номер заключённого. Ни даты рождения-смерти, ни имени-фамилии. Дождь и ветер делали своё дело: карандаш расплывался, колышек сгнивал и падал, всё – поминай, как звали. Это немцы хоронили своих: каждая могила нумеровалась, делалась схема захоронения и в последней могиле в бутылке, залитой сургучом, пряталась в гробу. Копия схемы тайно переправлялась в Германию. По желанию родственников могилы умерших и сегодня могут быть найдены.
             Недавно, прочитал в местной газете, на месте захоронения заключённых будет отслужён молебен. Кто-то обещал это место показать. В своё время показать его мне сулил отец, да всё было недосуг, потом махнул рукой в сторону нескончаемых делянок спиленного под корень векового леса:
 – Тут везде одно кладбище.
       Когда-то я загорелся идеей – на месте старой развалившейся деревянной Богословской церкви построить новую, каменную с прозрачными куполами, через которые было бы видно небо, куполами, расписанными серебряными звёздами, стилизованными под колючую проволоку… Но буквально в течение двух-трёх лет село вымерло и возводить всё это стало не для кого.