С воззванием к жизни

Жила я давно, в двадцать памятном веке,
На стыке столетий журчали мне реки,
Двадцатого небо за мной переплыло,
Уныло размыло былые могилы,
А ближе к закату вулканом пробило
Мой голос неистовый о человеке.

Мы жили непросто, фальшивили часто,
Утеряны были открытость и братство,
Общались из силы и писем не слали,
И, чести не помня, ковали медали.
Считали заслуги, гневливо роптали
И  лишь своего добивались горласто.


Мельчали мы быстро, теряли рассветы,
Любимых забрали поля интернета.
И "мы" обезличилось, стёрлось, потухло -
Голодное "я" налилось перламутром,
В нём чистое чувство до времени тухло,
А после ушло в неживые сонеты.

Нас жажда наживы губила нещадно,
В погоне за славой мы пели парадно
О ратных победах, трудах и заслугах,
Задвинув собой невезучего друга
И страшное нечто являя в потугах,
Своё созидали величие жадно.

Мой дальний потомок, моё продолжение,
Из пыли веков моё стихотворение
Пробилось горячностью каждого слова
С воззванием к жизни из плена былого.
Стряхни узы рабства и бейся сурово
За толику истины в миге прозрения.

30.10.2017

* - неистовый - здесь, чрезвычайно сильный в своём проявлении.