Ли Куй Черный Вихрь

(по мотивам древневекового китайского романа «Речные заводи»)

Жил да был разбойник Ли Куй, по прозванию Черный Вихрь. В шайке его уважали за умение владеть двумя топорами. Когда он начинал вертеть ими во время дела, то косил всех подряд, нередко и своим доставалось.
И вот как-то раз взгрустнул Ли Куй. Подошел к главарю банды и говорит:
- Давно маму не видел, старенькая она у меня. Отпусти меня домой маму повидать.
Бригадир бандитской банды дал добро, но только при одном условии:
- Иди, только топоры оставь. А то натворишь по дороге дел. Возьми только кинжал.
Так и поступил Ли Куй. Вот идет он через лес дремучий. Вдруг навстречу ражий детина с саблей:
- Я Ли Куй – Черный Вихрь! Отдавай манатки!
Не растерялся настоящий Ли Куй. Быстро обезоружил нападавшего, приставил нож к горлу и говорит:
- Ну, рассказывай, самозванец, как дошел до такого беспередела. Вообще-то, это я Ли Куй – Черный Вихрь, собственною персоною.
- Прости, братское сердце, - залепетал бандюга. Ты в таком авторитете, что если я крикну на большой дороге «Я Ли Куй - Черный Вихрь», то все без ропота, как овечки, кошельки сдают.
- Приятно, что наша слава идет впереди нас. Но это тебя не спасет, салажонок. Молись, сейчас буду тебя свежевать.
- Погоди, прости меня, я ведь не для себя стараюсь. Мамка старенькая у меня – вот для нее грабежом и занялся.
Задумался Ли Куй: «Я к маме иду, и этот для мамы старается…Пощажу».
- Ладно, баклан, на этот раз тебе повезло. Беги к мамочке. Вот еще возьми пять лян серебра – купи ей гостинцев.
Надо вам сказать, что пять лян серебра в древневековом Китае – неплохой баблос был. Можно месяц семье из четырех китайцев жить как при коммунизме.
Идет дальше Ли Куй. Видит – избушка на опушке. Постучался, – открывает тетка:
- Тебе чего, служивый?
- Да вот, тетя, не емши второй день. Ты б меня покормила – я тебе хорошо заплачу.
- Да нету ничего, окромя рису. Ни овощей, ни мяса.
- Рис тоже сойдет.
Баба затеяла варить рис, а Ли Куй вышел на крылечко покурить. Только свернул цигарку – слышит, в избушку через другую дверь кто-то вошел. Прислушался Черный Вихрь к базару.
- Слышь, жена, - говорит мужской голос, - я тут на лоха одного напал. Так он меня скрутил и кончить хотел, а я ему наплел, что для мамки стараюсь – так он меня отпустил и еще денег дал.
- Так он по всему у нас сейчас. Поесть напросился. Во дворе покуривает. Богатый, видимо, подонок. Давай, муженек, в рис ему зелье подсыпем, он уснет, а мы его зарежем и денежки наши.
На том и порешили.
Не стерпел тут Ли Куй. Ворвался в горницу и муженька-самозванца незамедлительно приколол. Баба как заверещит, прыг в окошко, скок через забор – только ее и видели.
Рис между тем сварился. Сел за трапезу Черный Вихрь, но без овощей и мяса не тот аппетит.
«Вот я тупой, подумал разбойник, у меня же мяса целая туша». Взял кинжал и срезал с ног у покойного лже-Вихря две ленты мяса, пожарил и с рисом употребил.
Добрался, наконец, Ли Куй до мамы. Совсем она стара стала. И решил он ее с собой в банду забрать, а то когда еще свидеться придется!
- Как же я пойду с тобой, сынок. Совсем я старенькая, ножки не ходят.
- Ничего, мамуль, я тебя на себе понесу.
Посадил мамашу себе за спину Ли Куй и пошел обратно. Идут через реки глубокия, через горы высокия.
И вот в горах маме испить водицы захотелось.
- Не могу, сынок – говорит, - если не напьюсь водички как есть помру.
Делать нечего. Посадил маму Ли Куй на пригорочек и пошел воду искать. Пока нашел воду, пока сообразил во что набрать – время прошло. Вернулся, глядь, а мамы нет нигде. Зовет ее – не отзывается.
И вдруг видит Черный Вихрь – пещера. А в пещере той тигровое логово. Заглянул туда мОлодец, а там картина маслом – трое тигрят его маму доедают.
Короче, что делать оставалось герою? Зарезал он тигренков. Чуть позже и родители их вернулись – он их тоже порешил. Собрал косточки, что остались от мамы и похоронил на пригорочке.
Вернулся Ли Куй – Черный Вихрь в место дислокации своей бригады, рассказал пацанам свою историю. Горько плакали они. Маму жалко!