Сказка про Ивана 3 Часть 2

 Явление.
Ночь тепла. Ни дуновенья.
Город спит и сновиденья
Кружатся вокруг жилищ.
Парочки влюблённых лишь
В их круженье не попали,
Пары звёздочки считали,
Наблюдая, как одна,
Благо светит им Луна,
Мчится вниз по небосклону,
Озаряя город сонный.
Загадав желанья, ждали,
Чтоб огни её пропали,
Но метеорит желанья
Разрушал их ожиданья.
Он, горя, в размерах рос
И огнём угрозу нёс.
Видно смерч на город падал,
Ворон каркал, чуя падаль.
Крысы, мыши, кошки – стадом
Убегали за ограду,
Бросив город. Только гибель
Вместе заставляла прыгать
Всех врагов, забыв вражду.
Но влюбленные, те ждут.
Вот-вот сбудутся желанья.
И сбылись их ожиданья,
Сжёг на бреющем полёте
Тот, кто правил в звездолёте,
Город полностью дотла.
Пощадил он лишь осла
Потому, что этот зверь
Не бежал, хоть чуял смерть.
Там живёт он и теперь.
Не одна сломалась плеть
О хребет животного
В прах богоугодного.

Над великим океаном
Звездолёт завис и жаром
Сопла воду испаряли
И на сушу отгоняли.
Дождь вначале моросил,
После капал, позже лил.
Лил, как будто из ведра,
С ночи так и до утра.
Землю залила вода.
Люди плыли кто куда,
В основном на Гималаи
Все билеты доставали.
Запрудили Эверест.
Не хватало спальных мест
Жаждущим быть выше туч,
Чтоб увидеть солнца луч.
За постой аборигены
Брали сказочные цены,
Наживаясь на беде
Бывших низменных людей.

Обсудив со всех сторон,
Осудил Совет ООН
Нескончаемый потоп
И один лишь остолоп
То ли вето, то ли нетто,
То ли то, то ли не то,
Что-то наложил на то,
Чтоб сказать потопу: стоп!

Поглядел Иван в окно.
Светит солнце и давно,
Как ушла в забвенье сырость,
Может быть часа четыре.
Дожевал остатки сыра,
Из заоблачного мира
Глянул вниз, нет океана
Там, как белая сметана
Ровненький лежит песок
И хотя б один росток.
Нет же – голая пустыня,
Как Венера на картине,
Но ни капли красоты.
Миражи из пустоты
В пустоту же уплывают,
За собою зазывая.
Тишь да гладь да благодать.
Хочешь лечь и загорать.
И не надо больше жару,
Натопил и так Сахару.
В рубку управленья влазит
И по всем  каналам связи
Где, когда всё по порядку
Объявляет о посадке
На латинском, на славянском,
На санскрите и аккадском.

Ваня, словно, на эстраду,
Выходя во вход парадный,
С выправкою офицера
Под руку идёт с Венерой,
Предвкушая ритуал,
Торжества, банкетный зал.
Обострившись, осязанье
Затуманило сознанье
И вскружило шаг его –
В окруженье никого.
Он краснеть, бледнея, начал
И, ссылаясь на удачу,
Сквозь бинокль округу дальше
Оглядел, как зрит фельдмаршал
На разбитые войска,
Вытирая пот с виска.

Так-то встретили меня?!
На самих себя пенять
Вам придётся в злоключеньях,
А иным и в заключеньях!
Вас оставлю здесь, мой ангел.
Вам в таком ничтожном ранге
Непристало находится.
Это даме не годится,
Чтоб самой себе искать
Пищу, на ночлег кровать.
Жди меня и я вернусь,
Только всем обзаведусь.

Мимо луга, мимо леса
Проскочил без интереса.
С дымом тянет ветерок,
Смотрит Ваня  хуторок
У излучины реки
Поглощают сумерки.
 Одолев забор в два метра,
Головой кудрявой вертит.
Чистота, порядок строгий
И хозяин на пороге.

Мне подходит это зданье.
Все свободны, до свиданья.

Что такое?! Что мы слышим?
В уши запищали мыши!?

Пять приёмов каратэ
И хозяева-кроты
Отползали что есть сил,
Чтоб ещё не повторил.
Он присел за стол с бутылкой
С целою и с половинкой.
Вдруг в трубе печной завыло
Голосом нечистой силы
И вылазит грязный дядя,
Прямо на Ивана глядя.   

Вот те раз! Здорово, Леший!

Тот мотает мудрой плешью:

Ты, Иван, отстал от жизни.
Ну-ка водочки мне брызни.
Хватит, Ваня. Из болот
Вывел ты меня и вот
Поживаю весело,
Поменяв профессию.
Стал теперь я – Домовой,
Но такой же деловой.
Не ношусь, всё под рукой,
Тут комфорт, уют, покой.
Позабыл радикулит
И не мучает бронхит.
Иной раз поднимешь вой
О той жизни чумовой,
Да тебя добром вспомянешь,
Спляшешь, из-за печки глянешь
На жильцов, прищурясь хитро,
Мне они тот час пол-литра.
Влезу тихо на чердак,
Разопью и сплю. Вот так.
Своевременный прогресс –
Лучше всяческих чудес
И назад бы не полез,
Да повырубили лес.
Жизнь свои проблемы ставит.
Как же плохо строить стали!
И не то, что Домовому,
А и всякому другому
Невозможно отдохнуть.

Он слезу рукой смахнул
И, допив стакан, исчез,
С воем, вспоминая лес.

Льнёт туман к воде рассветной
И росой ложится в ветках
Ивняка на берегу
И блестит та на лугу,
Рассыпая солнца искры,
Испаряясь в небо с листьев,
Чтоб назавтра возвратиться
И туманом обратится.

Стук, да стук. Стучат в калитку.
То ли сон, скорее пытка,
Ваня босой неумытый
Отворяет, пред открытой
Видит старца с посошком
С тощим на плечах мешком.    
Просит хлеба он кусочек
И о жалости бормочет.
Стук, да стук. Ещё бродяга:
Дайте что-нибудь, хоть ягод.
Хоть его открыты очи,
Видеть мир они не хочат.
Стук, да стук. Стоит с ребёнком
Женщина, а тот в пелёнках
Громким плачем просит кушать,
Маме, надрывая душу.

Как мне это надоело! –
Ване говорит Венера.
Ну, хоть что-нибудь поделай
Этим ходокам без дела!

Не тужи, моя Венера!
Им пойду подам холеру
На обед, на завтрак, ужин
В этой сладкой с вида груше.
Право, я им не швейцар.
Это не кабак, не бар.
Да и что-то много их
Молодых, да и седых,
Если каждый постучится,
Может дверь с петель свалиться.

Но народ, как чёрт, не мрёт,
С удовольствием берёт,
Кланяется со спасибом,
Словно он бессмертный идол.
Ваня взялся, посерьёзней,
Выжимать с голодных слёзы.
И теперь совсем не спит,
Махинации творит.
Спекулянтам по дешёвке
Сдал чуму в японском шёлке.
Оказалось видно мало,
Всыпал тиф в свиное сало.
Пусть засовывают в рот
Этот жирный бутерброд.
Разыгрался, как проказник,
В муках вытворил проказу
И, как собственный шедевр,
Избранным закапал в нерв.
Вдохновлённый этим, после
Распылил по свету оспы
И, не делая названий,
Множество заболеваний
Рассовал по всем углам.
Веря собственным глазам,
Изучал, какие звуки
Издают микробы в стуке,
В стуке сердца человека
Тот, когда смыкает веки.
Медицину так продвинул,
Что и сам давался диву.
Рак желудка в полчаса,
Даже если не кусать,
Мог любого изжевать.
Это надо понимать!         
И чем дальше и тем больше,
Замотался он как поршень
Из перпетум мобиля,
Взяв, пять премий Нобиля.