Звери

Светлую поляну  Эдема мы покидали ползком, на спинах, приподнимая колючие сучья метровыми рогульками, вырезанными из таких же колючих  веток. Девчонки не разочаровали – обошлось без порезов.
– Как змеи, – проворчала, поднимаясь Ева.
– Как ящерки, – не согласилась я.
– Как мы с Ровдом, – завспоминалось Тине про Гессу, про  Усту, и она опять  вздохнула, глядя, как её племянница отряхивает скафандр киппоки. Не особо это требовалось: сухие травинки, паутина, даже пыль – ничто не удерживалось на эленийском шёлке, всё соскальзывало  просто от движений хозяйки.
– Помоги, – повернулась я спиной к Тине.
– Давай, – согласилась она. И тут же закричала: – В сторону!..
Но я застыла…
Нет, это был не мой «ужик», это к нам ползла, невесомо  скользя по пожухлой траве,  анаконда.
– В сторону! – опять выкрикнула Тина.
Но я всё не могла шевельнуться… А думала, после Тропы, любимые  страхи  парализующий эффект потеряли – фигушки… Тина   моими душевными терзаниями  заморачиваться не стала: полшага вперёд, вертушка на 360° и сцепленными  в замок кулаками  – мне в  плечо. Я отлетела. Упала.
Какой-то сучок расцарапал щеку.  Немного  помогло. По крайней мере уже начала разбирать всё  окружающее, а не только пять-шесть метров надвигающейся  змеи.   Уже  видела выхватившую кинжал одну девчонку, уже видела и другую. Ева на анаконду внимания не обращала – она оглядывала лес. Что-то искала? – нашла. И рванула туда…
А анаконда уже собралась в кольца всего в нескольких шагах  от нас… От нас? На меня она и не смотрела. Её раздвоенный язык, как стрелка компаса брусок намагниченной  стали, выцеливал Тину.
– Уйди!! – уже в голос заорала она.
Но сил у меня хватило только на то, чтобы вытащить свой кинжал. 
Змея метнула своё тело в девчонку. Целью было её горло, но целью стала сама анаконда: Тина увернулась, всадила  в неё чёрное лезвие даги, вырвала его, отпрыгнула…
Около метра змеиного хвоста на секунду оказалось совсем рядом со мной, и я кинжалом  – весом всего тела! –  попыталась пришпилить анаконду к земле. Земля мой кинжал и встретила.
Мелькнула мысль: «Бесплотная?!»  Но тут «бесплотный» хвост заехал мне по рёбрам – меня отбросило.
Но, наконец, включились боевые рефлексы: при падении сгруппировалась, ушла в кувырок, вскочила.
– Уйди!
«Здесь каждый сам справляется со своими зверьми», – окончательно приняла я. Чужие – тебе недоступны. А вот ты, оказывается, доступна им. Я попятилась…
А Ева? А её чудовище?
Оглянулась и успела увидеть, как она вытаскивала руку из глубокого дупла раскидистого дуба, как она вытащила из дуба – меч. Я увидела, как она перехватила другой рукой ножны,  чуть выдвинула лезвие, воздела над головой и закричала.
После такого крика  обычно бросаются в объятия, а потом обморочно  шепчут: «Как же я соскучилась!»
Ева же только опустила меч и поцеловала полуобнажённую сталь.
«Если для анаконды – кинжал, то кто будет равен её полуторнику?» – успела подумать я и тут же получила ответ: как всё грозовое небо заполняет грохот недалёкого грома – весь сумеречный лес заполнил рык близкого  льва.
Но мне сразу стало не до него: я успела отпрянуть, и моя рысь промахнулась. Я  побежала.
Что убежать не получится –  уже выучила. Но драться   со своей кошкой на виду у девчонок казалось  почему-то постыдным. Впереди почудился просвет – рванула туда.  Опушка и знакомая стена тёрна. Нет, вслепую продираться сквозь заросли больше  не стала. Горло рыси перерезала перед ними, а потом сразу  же увидела тропу. И вышла.
Неширокая прогалина, а далее круто вламывались в небо скалы… «Как на Гессе, – вспомнилось мне, – у холда Месх. Там,  одна из таких скал прикрывает проход  в лабиринт Полидегмона, а здесь…» А здесь у недалёкого пролома горел костёр.
От чёрной дыры разило Тьмой. Задохнулась, выровняла дыхание… Отвела, отодрала от неё взгляд. Вскинула руку и махнула   древнему поэту, который встал у своего костерка и тоже замахал мне.
Прошла! Пришла.