Одинокая поляна Эдема

– Не стыдно?! – закричала я.
– Стыдно, у кого видно, – отговорилась Ева.
– А как с совестью?! – почуяв её слабость, обернулась  к ней и… и  заткнулась.
Она оглядывала себя:
– Светлые Богини, что это на мне?!
А я  с некоторым ужасом взглянула на себя.  Нет, у меня всё нормально –  памятный по прошлому посещению тёмно-зелёный колет, кипенно-белая  рубашка под ним, плотные, облегающие штаны, высокие – до середины бедра, сапоги. На левом запястье – браслет, на пальцах – перстни, в ушах  чувствовались тяжёлые серьги, шею холодило ожерелье… Вроде бы, то же – из прошлого.  И кинжал, притороченный к левому бедру – тоже из прошлого. Пожалуй,  во всём  этом можно и на конную охоту, можно и на какой-нибудь не слишком официальный приём.
Перевела взгляд на Тину. Она была  мне под стать, разве что цвета её были – не отсветами малахита, а оттенками тёмного мёда, да её кижал был  справа.
А вот Ева…
– Меньше, племянница  завидовать надо было, – с открытой завистью выговорила тётушка. – Киппока это.
– Это?!
Ева вскинула руки, выгнулась – ленты киппоки послушно взлетели, неспешно выявив  руки, и опали. Ленты киппоки чуть разошлись, почти совсем  раскрыв грудь…
– Во стыдобище… – выговорила племянница. – Придумают же некоторые, – повернувшись, взглянула она на меня. 
Она повернулась, и грудь укрылась, но чуть ли не до пояса обнажилась нога…
– Ох… – чуть ли не запричитала Устинья. – Как же я по ней соскучилась! У нас же  один размер – давай меняться!
– Фигушки! – обхватила себя руками Евдокия.
– Да нельзя, конечно, – горестно вздохнула старшая: – Дадено ведь. Перечить здесь по пустякам… – и опять взорвалась: –  Но разве это пустяк?!
– «Здесь»?! – взорвалась я: – Как вы посмели играть мною?!
– Прости меня, – тихо отозвалась девушка в киппоке.
– Ударь меня, – сделала шаг вперёд девушка в колете.
Не знаю, что бы я сделала, если бы они попытались оправдываться, а так –  только хлестанула по щеке одну и обняла другую.
– Мир? – потёрла рукой щеку себе Тина.
– Мир? – потерлась губами по моей щеке Ева.
Я высвободилась.
– Почему?
– Сестра проговорилась, что на тропу тебя через зеркало вытолкнула.
– А нас всё «берегут»!
– И тебя Сафо ждёт!
– А с ними  – нельзя: обещала – делай!
– Да не обещала я!
– Ты не отказалась…
Где-то этот аргумент уже  слышала…
– …А тут – рисунок…
– … Который, если   не оттуда, так из пососедству.
– И бабушкино зеркало!
– Ладно, – выдохнула, я: – Мир.

Мир вокруг резко делился на две части: вокруг древа  – залитая летним солнцем поляна,   ласковые травы и цветы, цветы; в вышине играющие друг с другом птицы,  ниже – бабочки,   а дальше… 
Дальше из голой земли рваной стеной выпростались колючки, за которыми – темнел заляпанный пятнами  пожухлой листвы лес. Вечная осень?
У нас – кругом стрекотало, свиристело, чирикало, а там – всё молчало.
У нас порхало, трепетало, там – разве что очередной мёртвый листок отрывался от какого-то дерева и падал, падал…
– Островок безопасности? – пробормотала Тина. – Удобно.
– А как же я в этом – через колючки? – пробормотала Ева.
– Просто, – отвернулась я от предъадья и пошла играть с бабочками.
– Ткань киппоки изготовлена из эленийского шёлка, армированного   нитями атродиума. Шестьсот лет без особого ущерба!  На ней не удерживаются ни сибирские клещи, ни слизняки с Пандорры, ни вши, ни блохи средневековья. Она сама поддерживает  естественный термобаланс – не продрогнешь под Оймяконом, не сваришься   в Сахаре.  Держит укус гюрзы и выстрел в упор гракххского арбалета, – Тина вздохнула: – Количество гойш ограничивалось именно ею: после Разлома  ни атродиум синтезировать не сумели, ни  эленийскому шёлку замену не нашли.
– Вспомнила! Киппоку же можно склеить в боевой скафандр.
– Да, великие Супортов и Гольдини заложили в неё и эту  возможность. Так, начнём. Мизинцем левой руки выделяешь лоскут сердцевины… Делай!  – и довольное хихиканье тётушки: – Вечером передашь наставнице покоя – одна плеть!
– За что?! 
– За непонимание базовой терминологии: лоскут не сердца – сердцевины! – двойное хихиканье… Кажется, со второй попытки племянница нашла нужное… – Не расстраивайся: девяносто пять процентов послушниц тут целуется с плёткой. У тамошнего русского, видишь ли, созвучие ещё большее.
– А ты?
– Уста была лучшей… Так, дальше: указательным пальцем левой руки отсчитываешь влево третий лоскут и скользишь им вниз на длину ладони… Да нету, нет под киппокой белья! Смачиваешь слюной указательный палец правой руки и ставишь им влажную  точку соприкосновения…
Я перестала прислушиваться. Под моим боевым нарядом белья не было тоже. Да и кто ходит в белье по Эдему?! Даже, если это была всего лишь  одна-единственная полянка из него… Девчонкам понадобится минут пятнадцать  – мне хватит! Я сдёрнула колет.
– Эй?.. – послышалось от строгой тёти Устиньи.
– Да пусть её… – Ева меня поняла лучше. – Не отвлекайся – дальше!
Они и вправду в четверть часа уложились, а я… Мне не хватило… Это как в детстве – в постели  у мамы после тёмной ночи, как в прозрачном море после всех этих прудов и бассейнов, это, как после какой-нибудь долгой бестолковой поездки – дома, у ещё не распакованных чемоданов  сесть с кофе…

– Одевайся…
– Не хочу, – пробормотала я и начала натягивать штаны. – Как же я теперь  буду скучать! 
– Как, наверное,   я по ночному небу Гессы, – вздохнула Уста, – под вашими «звёздами»… Только Луна и спасает…
– Там же никакой луны не было?
– Там никакое пылевое облако не заслоняет скопления светил центра Галактики. До которого –  впятеро  ближе… Они его называют Сердце Неба.
– Пошли? – предложила Ева. Стянутая киппока и в самом деле напоминала серебристый скафандр.  Без шлема, разве что.
– Пошли, – расправила я кружева манжет, поправила перевязь с кинжалом.
– Драконий? – Тина тоже огладила свой кинжал и чуть выдвинула лезвие… Оно было антрацитно-чёрным. – Привет, подружка.
– А ты? – спросила я самую младшую. – Совсем без оружия?
– Не думаю, – покачала головой она.
– Думаешь?.. – непонятно спросила её тётушка.
– Там посмотрим, – махнула в сторону леса племяница и с непонятной  нежностью добавила: – Почти уверена.
– И что нас  ждёт? – обе повернулись ко мне.
Я не стала спрашивать, про что уверена она, я ответила им:
– Поначалу – ваши звери. С которыми каждый должен справиться сам. Сама.