По ту сторону - Глава 2
НАЧАЛО http://stihi.ru/2017/10/13/3777
ЧАСТЬ I. ЛЕКАРЬ
2
Ночью выпал снег. Утренняя пробежка шла тяжелей, что к лучшему. Ведь снег – всего лишь снег – не препятствие. Он помог ему выцепить нечто важное, уже сутки ускользающее от внимания. Ломая сопротивление тела, пиная кроссовками снег, он вдруг вспомнил – ему снился сон. Не сегодня – вчера. И забыл он о нём неспроста. Чтобы принять увиденное, потребовалось время.
Лёжа на кровати, Лекарь протянул руку к тумбочке, нащупал пульт и кликнул PLAY. Натужно поскрежетав приводными механизмами, музыкальный центр взвизгнул диском. Из динамиков потекла вода и запели птицы. Звуки природы на пороге нового дня. Хорошая музыка, но не сейчас. Организм требовал хлёсткого, пронзительного, даже агрессивного.
Он нажал DISK-2 и снова мимо. Комнату заполнили не скоростные ритмы Ломбардо, не увесистые риффы Шульдинера, а унылый перебор опущенной на тон гитары. Tiamat. Что может быть хуже в это тихое утро?
Вставать не хотелось, но третий диск в центре отсутствовал. Ослабив пружины, кровать скрипнула. Лекарь подошёл к столу, потасовал стопки дисков и, наконец, выбрал то, что так жаждал услышать. Brutal Death, тупорылый и бессмысленный. Он его не любил, но сейчас ощущал – именно эта стена атонального звука должна помочь ему сосредоточиться.
Канун праздников – лучший фон для раздумий. Сегодня как раз такой день – 31 декабря. Миллениум на подходе. Красивая, знаковая дата. Что несёт она человечеству и ему в частности?
Он не придавал числам мистического значения, не верил в конец света и прочие предрассудки современного общества. Всего лишь день в бесконечной череде времени. А за ним – ночь, которую он снова проведёт в одиночестве. Не потому, что некуда пойти и не потому, что не с кем. Просто общество в тягость, а бессмысленное веселье – претит. В тишине пустой комнаты он чувствовал себя менее одиноким, чем в толпе отмечающих праздник людей. Возможно потому, что ждал от них большего понимания, чем получал в ответ. Пустота в этом плане надёжней, она всегда оправдывает ожидания.
– Андрюша, пойдём завтракать. Чайник давно вскипел. Пойдём…
Лекарь вздрогнул, почувствовав руку матери на плече. Видимо, снова задумался и не заметил её появления. Такое бывает. В последнее время часто. То отец подкрадётся, то мать. Выдернут из раздумий и смотрят в лицо, будто перед ними призрак. Он посмотрел на часы. Половина восьмого. Будто кто-то намеренно сдвинул стрелки, поглотив полчаса времени.
Ровно тридцать минут назад Надежда Ивановна зашла к нему в первый раз. Приоткрыла дверь, взглянула на сына. Хотела позвать к столу, но не решилась. Вернулась на кухню, оставив Андрея лежать на кровати с широко открытыми, но невидящими глазами. Слушала через тонкую стену жуткую музыку, раза два подогревала чайник и вот, наконец, решилась прервать этот замкнутый круг. Позвала его, как могла, аккуратно, и увидела то, чего больше всего боялась – взгляд сумасшедшего. Мимолётный, едва заметный, но достаточный, чтобы сжалось её материнское сердце.
Сын явно не понимал в ту секунду кто перед ним и чего от него хотят, а потом вдруг сел. Ничего не сказал, как обычно, взглянул на часы, а потом на неё, и глаза его прояснились.
Каждый раз, видя Андрея в таком состоянии, Надежда Ивановна искала причину странного поведения, найдя же объяснение происходящему, с облегчением вздыхала и забывала всё, что недавно ещё вызывало в ней трепет. И действительно, что здесь такого: задумался и не заметил, как мать заходила, а взгляд помешанного – фу, какое мерзкое слово – просто ей померещился. Женщинам с возрастом многое кажется. Это старость крадёт остатки спокойствия, взвинчивая нервы на пустом месте. Вся молодёжь нынче нервная и потерянная. А Дюша учится, сдаёт зачёты. Курсовые, экзамены, Новый год. Ему есть над чем задуматься. Не до матери и не до завтрака, а вот, посмотрите, улыбнулся и обнял. Значит любит. И бережёт. Вот и нечего нервничать, нечего доводить себя до сердечного приступа. Лучше накладывать пошустрей яичницу, пока совсем не остыла.
Но яичница остыла. И не только она – всё источало навязчивый панельный холод. Зимой в этих домах тепло живёт лишь над газовой конфоркой.
Лекарь смотрел на синие зубья пламени, кусающие дно чайника, и задумчиво крутил в руках кусок хлеба. Есть не хотелось. Огорчать мать не хотелось ещё больше. Она сентиментальна и вечно за него переживает. Он чувствовал, поэтому взял вилку и ковырнул яичницу. Дрожащая белковая масса оторвалась от тарелки и, неуклюже держась за алюминиевый клык, повисла в воздухе. На мгновение мир превратился в картинку. Лишь секундная стрелка часов молчаливо скользила по циферблату. Упадёт или нет? Не дожидаясь ответа на собственный безмолвный вопрос в никуда, Лекарь отправил кусок к себе в рот.
СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА http://stihi.ru/2017/10/13/5073
Свидетельство о публикации №117101303788