По ту сторону - Глава 1

"Кто бы мог подумать, что я вознамерюсь продолжить роман, который начал писать более четверти века назад. Идея стала глубже, сюжет фантастичнее. В планах несколько сотен страниц. Посмотрим, что из этого выйдет)"
01.10.2026г


ЧАСТЬ I

1

В неформальном кругу общества его звали Лекарем. С самого детства он не понимал почему. Однако, его немногочисленные друзья находили в прозвище ассоциативный и весьма глубокий смысл. Вот оно и прилепилось к нему, приросло с корнем. В садике он даже плакал, так оно ему не нравилось, в начальной школе – злился, а к десятому классу вдруг понял и впервые связал прозвище с собой. А может, просто привык.
– Андрей, выброси мусор. С вечера тебя дожидается!
Действительно, Андрей! Странное имя, не привычное. С каждым годом оно всё больше растворялось в памяти, стиралось, как следы на песке! И наверняка бы стёрлось без напоминаний родителей.
Он прошёл на кухню. Немытая посуда в раковине, россыпь крошек на затёртом столе, отстающая от пола виниловая плитка. Монотонный, угрюмый быт бетонной плитой давил на кухню. Ненавистное Лекарю зрелище.
А вот и заждавшееся ведро – обычное, невзрачное, откровенно мусорное. Поразмышляв над его обычностью, Лекарь взял ведро в руки, принюхался и утвердительно кивнул головой: нет, ничего особенного, даже мусор, как всегда, с неприятно озлобленным запахом.
Мусоропровод располагался между этажами неотапливаемого подъезда. Накинув войлочные тапки с дырками на больших пальцах, Лекарь шагнул на лестничную клетку. В разбитые, не столько временем, сколько безвременьем окна струился уличный мороз. Чтобы выкинуть мусор, нужно спуститься на один пролет, вниз, к бетонной трубе, ведущей к мусороприёмнику в цоколе дома. Металлический люк её зловонной пасти сразу не дался. Хватать липкую рукоять всей ладонью, чтобы дёрнуть как следует, не хотелось. Но пришлось. Пасть открылась и дыхнула влажным смрадом Лекарю прямо в лицо. Он поёжился, то ли от холода, то ли от вони, быстро опрокинул ведро и поспешил в квартиру.
Семь часов утра, на улице одичалая темень, но в отличие от скованного морозом города, жизнь в мире Лекаря уже кипела.
Обычно он просыпался в пять, долго лежал в тишине и анализировал сны. Потом вставал, принимал контрастный душ и шёл на расположенный в двух шагах от дома школьный стадион. Не обращая внимания на погоду, он бегал. Сквозь дождь, снег и ветер. Круг за кругом.
Бег ему был необходим. Сначала для самоутверждения, для подчинения тела воле. Он –  астматик, а бег, пусть не враг, но далеко и не друг больным лёгким. "Пожалуйста, бегай! Если сможешь. Возможно, тебе это даже на пользу будет". Так говорили ему врачи, пожимая плечами. И он бегал. Сжимая до хруста зубы и обливаясь потом. Поначалу, даже двести давались титаническими усилиями. Голова кружилась, лёгкие жгло, горло саднило. Тренировка заканчивалась, ещё толком не успев начаться.
Сдвинуться с мёртвой точки не удавалось долго. Каждый день он будто упирался в невидимый барьер на втором круге. Садился на землю в приступе кашля и отчаяния, вспоминал судьбу Гёте, вставал и шёл домой. На дрожащих ногах, но в твёрдой уверенности – барьер будет взят.
Каждый день он бежал, упирался в стену, снова сидел на земле и кашлял. Слизывал пот с потрескавшихся губ и вспоминал, как Гёте забирался на башню собора Святого Фомы. По ступеньке в день, по пролёту в неделю, пока наконец не искоренил боязнь высоты. И Лекарь вставал, снова бежал, истязал организм, задыхаясь, отвоёвывал у школьного трека метр за метром. Иногда ему хотелось остановиться, дать передышку сердцу, рвущемуся из груди диким зверем. Но он бежал! Намечая четыре круга, он пробегал их все, что бы ни случилось. И сердце не выпрыгивало, лёгкие работали на пределе, но качали воздух, извлекая из него живительный кислород.
Через три месяца изнурительных тренировок организм начал привыкать к нагрузкам, а через год – полностью смирился и покорился воле Лекаря.
Сейчас, когда десять, и даже двадцать километров преодолевались без потери темпа, бег превратился в иную необходимость. Он стал средством разгрузки накопившихся эмоций. Отдав тело на волю рефлексам, можно погрузиться в океан размышлений, ощущая свободу мысли от мира. А можно ни о чём не думать и просто быть, ощущая свою собственную свободу от каких бы то ни было мыслей. Лекарь быстро привык к состоянию, в котором мог наслаждаться независимостью от давящего мира.