По ту сторону - Глава 1

«Иногда текстам нужно время. Идея, появившаяся на пороге Миллениума и оставленная в студенческих черновиках, получила новый импульс спустя четверть века. Сюжет стал масштабнее, психология – жестче, а метафизика – глубже. Это будет честный разговор на несколько сотен страниц. Посмотрим, к чему он приведёт и кто в итоге окажется по ту сторону.» Октябрь 2026г

НАЧАЛО http://stihi.ru/2017/10/13/3777

ЧАСТЬ I. ЛЕКАРЬ

1

Его называли Лекарем. С самого детства. Почему? Он не знал. Кто-то из одноклассников решил, что в имени есть смысл, и так пошло-поехало. В первом классе плакал, в пятом – злился, к десятому – свыкся. А сейчас уже не понимал, что именно его так бесило в прозвище, но точно знал, почему привык: когда слышишь одно и то же годами – приспосабливаешься.

– Андрей, выброси мусор. С вечера тебя дожидается.

Действительно, его настоящее имя – Андрей. Но оно стиралось. И наверняка стёрлось бы, не напоминай о нём родители.

Он прошёл через коридор, освещённый одной маломощной лампой, и вышел на кухню. Немытая посуда в раковине, россыпь крошек на затёртом столе, отстающая от пола виниловая плитка. Её он уже год намеревался приклеить, но всё забывал. Цеплял носком, вспоминал, и забывал снова.

Открыв дверцу под раковиной, он увидел ведро – обычное, скользкое, с трещиной возле хлипкой ручки. То самое, что ждёт с вечера. Помедлив, он взял его, принюхался и кивнул: нет, ничего необычного, даже отходы, как всегда, щиплют ноздри.

Мусоропровод располагался между этажами холодного подъезда. Накинув войлочные тапки с дырками на больших пальцах, Лекарь шагнул на лестничную клетку. В разбитые, не столько временем, сколько безвременьем окна струился мороз. Единственная батарея в подъезде сейчас больше мёрзла, чем грела.
 
Спустившись вниз на пролёт, к бетонной трубе, ведущей к мусороприёмнику в цоколе дома, он оттопырил указательный палец. Металлический люк её грязной пасти не дался. Хватать липкую рукоять всей ладонью не хотелось, но надо было дёрнуть как следует, так что – пришлось. Заскрежетав, люк открылся и дыхнул в лицо влажным смрадом. Лекарь поёжился, то ли от холода, то ли от запаха, быстро опрокинул ведро и поспешил в квартиру.

Семь утра. Одичалая темень улицы билась в окна, но в отличие от скованного морозом города, жизнь в его мире давно кипела.

Каждый день он просыпался ровно в пять, лежал в тишине минут двадцать, анализировал сны, потом вставал, принимал контрастный душ и шёл на школьный стадион, расположенный в двух шагах от дома. Не обращая внимания на погоду, принимался бегать. Невзирая на дождь, бьющий в лицо, снег, прилипающий к подошвам, и кусающий кожу ветер. Круг за кругом.

Бег был необходим. Изначально – как средство тотального подчинения тела воле. Лекарь с детства страдал астмой, а бег, пусть и не враг, но далеко и не друг больным лёгким. «Пожалуйста, бегайте, молодой человек. Если лёгкие выдержат – пойдёт на пользу». Так говорили ему врачи, изучая медкарту. И он бегал. Сжимая до хруста зубы и обливаясь потом.

Поначалу даже двести метров давались с трудом. Голова кружилась, лёгкие жгло, диафрагму сводило. Тренировка заканчивалась, не успев начаться. И сдвинуться с мёртвой точки не получалось. Каждый день, упираясь в незримый барьер, он садился на землю в приступе кашля и долго хватал воздух небольшими порциями, чтобы успокоить спазм в бронхах. Вспоминал, как Гёте одолел свою боязнь высоты, поднимался и шёл домой – на дрожащих ногах, но в твёрдой уверенности, что и он свою болезнь одолеет.

На следующий день снова бежал, упирался, сидел и кашлял. Слизывал пот с обветренных губ и снова вспоминал Гёте на башне собора, как тот шёл по ступеньке в день, по пролёту в неделю. И Лекарь вставал, задыхаясь, отвоёвывал у школьного трека метр за метром. Иногда хотелось сдаться, так сердце рвалось из груди, но он бежал. Намечая четыре круга, пробегал их все. С остановками, передышками, но пробегал. И сердце не выпрыгивало, лёгкие зудели, но работали.

Через три месяца организм стал привыкать, а через год – полностью покорился.

Сейчас, когда пять, десять и даже двадцать километров он брал без потери темпа, бег из средства подчинения превратился в способ существования. Здесь, на треке, отдав тело рефлексам, он проваливался в вакуум – туда, где мысли наконец текли независимо от тесного, сдавленного бытом мира.

СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА http://stihi.ru/2017/10/13/3788


Рецензии