Когда над городом дождей / я верю ! / сжалится погода , и золотые купола , как цепь фарватерных буев , опять укажут путь богам огнем фонарщика-восхода из моря звездного тепла в мирок двуногих муравьев , я выйду с толпами зевак внимать бесплотной вышней воле , исконным , искренним чутьем искать на божеском борту того , который дорог мне . Никак не меньше . И не боле . С которым мы - одно вдвоем . И отметая суету , он тихо спустится с небес среди таких , как сам он - вышних , и мы пойдем с ним по листве , вернее ... топать буду я . И в стороне притихнет бес , поняв , что он - из третьих лишних - как ни усердствуй в колдовстве , а шкура все- таки своя . Без слов и сразу обо всем - мы так умеем - это просто , когда словами передать не выйдет , сколь ни говори , ведь коль о визави своем не знать ни возраста , ни роста / к чему земное ? / , говорить возможно только изнутри . И город , словно посветлев / конечно , и от дней погожих / , откроет окна , говоря с тем , кто сошел с небес к нему , и что-то сменится / чуть-чуть / в походке и глазах прохожих , ведь боги все-таки не зря снисходят к седцу , не к уму . А может , просто - яркий день , и осень так подсветит лица . И люди вовсе различать не могут вышнесть и зарю ?
Когда над городом дождей смурное небо бросит злиться , я среди многих выйду к ним . Молчать . Бродить по янтарю .
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.