Русалье

За черным брегом океан молчанья,
разверзнуть парус и лететь немых цветов,
истаявший последний остов ночи,
отверз миг сладкой горечи и снов,
терпи теперь, моя ундина, на ворох листьев,
говори слова любви, - ему лишь меч в руках порука,
ему лишь мертвая кругом дорога и петля,
Последним маяком надежды черпать,

Сплетать ветра в пучины и моря у век,
и прозревать над черным горизонтом,
рук бережных тепло и теплых губ побег,
в лесу и в дреме у русальей неги;

Столь много ран на сердце у него,
не выскрести и дня покоя и забвенья,
не выпустить из тела ражный дикий дух,
Ты знай - тебя он не отпустит,
Не выпустит твоих плечей и легких детских рук,
Он знал тебя задолго до последней смерти,
И видел лишь твоих ресниц покров;

И он берег тебя, сражаясь за чужие мраки,
Губил себя, отсрочить время и на миг,
Дать той свободы безупречно детской,
Тянул ярмо и убивался за двоих,
Ты знай, тебя он не отпустит океану бездны,
Пусть челн его кренит китом на дно,
В волнах и скалах саблезубых выплыть к брегу,
Коснуться лика и вдохнуть тех песен,
что давно у сердца звенят беспечно смехом звучным,
Давно вплелись в глаза, и в уши, и в года,
Ему неведома та память, что мучит человеков.

Он знает сотни средств изжить покой, и мрак, и свет,
Ему довольно лишь одной лучины детской,
Перевернуть весь этот мир с ног на голову и на бис,
исчезнуть в тех пространствах на пути к свободе,
о которой невозможно и помыслить,
К тебе он пламенел тоской подлунной и глубокой,
Мечтательным прибоем и огнем,
Несущимся к тем душам одиноким и счастливым,
У которых не отняли раннюю надежду и веретено,
Он также добр как дикий лютый зверь,
И все же трепетной мольбой к другим,
тебя он не оставит у кувшинок и лесных тропинок,

Алкать сквозь длани мрак печали и томленья,
Лишь будь тверда как камень и гранит,
Ему не ведом страх страданья и бессилья,
И сердце думы мрака, сожаления и оков,
Не тяготят плечей непереносным рюкзаком,
Лишь меч ему порука и награда твои губы,
Глаза той первозданной нежной наготы.
______________________________________________