Аленький цветочек 16

20.03.17г
Жил, да был один купец.
Был, как муж купец, вдовец.
А по жизни, по семейной,
Был трём дочкам он отец.

Дочь Параша, номер раз.
Глаша, дочка, номер два-с.
Третья, доченька Машуля….
Вот про них-то мой рассказ.

Дочерей купец любил,
Не жалел отцовских сил.
Из любой командировки,
Им подарки привозил.
+++
Как-то, раннею Весной,
Вещевой собрав конвой,
За кордон ладьи нацелил,
Наш купеческий герой.

Плавал он из года в год,
Так сказать, по лону вод,
До Стамбула, и обратно,
Как торговый весь народ.

Только, прежде чем пойти,
В те далёкие пути,
К своим доченькам с визитом,
Селеван решил зайти.

Попрощаться, так сказать.
Наставленья всем им дать.
Ну, и заодно заказы,
На подарки у них взять.

В спальню старшей он стучит.
Та у сундучка сидит,
Побрякушки разбирая,
Всё каменьями гремит.

Батя был мужик простой,
С кожей грубой и толстОй.
И в политиках семейных,
Был купец не в зуб ногой.

Лишь порог переступил,
Он Параше заявил.
Что в подарок, мол, та хочет,
То б он ей, и прикупил?

Фрукт заморский, ананас,
Иль гнутый, бананас?
Стринги в стразах от Сваровски,
Или стриженый палас?

Иль садок для голубей.
Иль нождачку для ногтей.
Из бамбука палу селфи.
Фоткать дочкиных друзей.

Частый гребень для волос.
Вкусный, польский кальвадос.
Иль для чайного сервиза,
Модный жостовский поднос.

Лапти, марки «Адидас».
По грибы ходить, компАс.
В ваннах солнечных плескаться,
Пляжный, надувной матрас.

Пару лифчиков пуш-ап.
Они есть у всех, у баб.
Иль заколку на загривок,
Роговую, марки «краб».

Иль, кашолку для белья.
Иль, иголку для шитья.
С силикона макевару –
«Мужичонку для битья».

Доча камни бряк в ларец.
Поправляя свой чепец,
Смотрит хмуро изподлобья.
А не сбрендил ли отец?

- Да Христос с тобой, папан!
Мне ненадобен банан.
Рот мой, с прошлых посиделок,
До сих пор дерёт анан…

Киви мне не хотца брить.
Клёна фреш, под водку пить.
Шишка кедра, вдарив по лбу,
Может запросто убить….

А такой орех, кокос,
Он лет двести видно рос.
Так его разгрызть сумеет,
Если только, что колосс.

Хватит груш с меня, и слив.
Белый надоел налив….
Я б Мичурина с подворья,
Выгнала бы прям взагрив.

Ни лаптей, и не трусов.
Ни цветастых подносОв.
Титьки и свои, по пуду,
Безо всяких пуш-ап-ов.

Стринги, сильно попу трут.
Лапти к джинсам не идут.
И матрасы надувные,
Не хочу таскать на пруд.

Кальвадоса я не пью.
Самогонку я люблю.
Сколько надо польской водки,
Чтоб свалить меня в лю-лю?

«Мужичонка для битья»,
В этом не нуждаюсь я.
Их полно на посиделках,
Прям до моего..., локтя!

До меня донёс народ,
Мухомор мне прямо в рот.
Буд-то есть венец на свет,
Что отлил один урод.

Его имя Фаберже.
Обрусевший он уже.
Ведь с заморя побрякушки,
Будут наших похужей.

Вот такой тебе наказ.
Привези мне для проказ,
Злат венец красы великой,
Чтоб мой радовал он глаз!-

Чтобы в центре был рубин.
Он каменьев господин.
С краю зелень изумрудов,
И сапфировый фуксин*.
*- светло-фиолетовый

В завитках бриллиантов ряд,
Хладным пламенем горят.
Оттеняют блеск алмазный,
Жемчуга. Слёзы Наяд.

Злато, чтобы высших проб.
Три девятки клеймо чтоб.
Чтобы было не зазорно,
Тем венцом украсить лоб.

- Хорошо!- кричит отец:
- Будет дочь тебе венец,
Хошь гуляй в нём на свободе,
Хошь, клади его в ларец.

Хошь, неси его в ломбард….
Ты ж мне не чужой бастард.
С твоего, дочь позволенья,
Я возьму к Стамбулу старт!-
+++




Вытерев обильный пот.
К Глашке наш купец идёт.
Та у зеркала тройного*               
Песни Ваенги поёт.
*- здесь, трюмо

Слушав Глашкин голосок,
Батя постоял с часок.
Видит, доча петь устала,
И под стихнувший басок

Селеван кричит:- ДочкА!
Не решают с кондачка,
Что вкуснее у индюшки,
Грудка, иль окорочка?

Это просто к слову я,
Мне ж ругать тебя нельзя.
Так, как завтра отплываю,
На торги в чужи края.

Вот зашёл тебя спросить,
Что тебе, душа купить?
КэВээН-овскую линзу,
Меченосцев разводить?

Или банку из-под шпрот,
Чтоб в ней печь для кукол торт.
Или хлеба из пшеницы.
Чтобы ситный, первый сорт.

Сорт второй, из отрубей,
Его в Мире нет грубей.
От него у дам фигурка,
Прям резная! Во ей-ей! 

Аль садок, для голубей?
Али кузов, для груздей?
Аль серебряный сотейник,
Для икры от лососЕй.

Град Стамбул, не вру, of course!
Это город дамских грёз.
Ну, а в грёзах все считают,
Удобрением навоз.

А куриное дерьмо
Знаем мы давным-давно,
Сильно градус повышает,
Если класть его в вино.

Пусть простит меня Господь!
Ведь дерьмо это не плоть.
Как купцу, мне, не пристало,
Пред детьми фигню пороть.

Ну, да Бог меня простит,
За отбитый аппетит.
Но порой еда людская,
Хуже, чем помёт смердит.

И случалось мне порой
Умиляться той едой.
Ты мня ж ведь дочь простишь,
За словесный геморрой?

Так скажи мне, кровь моя,
Чем мне ублажить тебя?
Аль купить тебе енота?
Аль с Афгана кабеля?

Может мишку с Гималай?
Может ситный каравай.
Может клетку из бамбука,
Чтобы жил в ней попугай?

Заграницею сейчас,
Моден не шансон, а джаз.
И в сартирах у них моден,
Из фарфора  унитаз.

Вместо золота рандоль.
Блеска много, пользы – ноль!
Из бобовых они ценят,
Не горошек, а фасоль.






Самогон они не пьют.
Даже с пива все блюёт.
А торговые палатки
Они shop-ами зовут.

За столом они пердят,
Прям когда сидят, едят.
Так полезно для здоровья,
Доктора им говорят.-

Глаша бровь приподняла.
С трюмо зеркальце взяла.
На своё, на отраженье,
Взгляд колючий навела.

- Ну, какой же вы папан,
Право глупый, как баран?
Меня вовсе не прельщает,
Ширпотреб заморских стран.

Не нужна мне муз-такси,
Меченосцы, и лоси.
Если рыбу я вкушаю,
То минтай, и иваси.

Деревенский наш клозет,
Для меня приятней нет,
Села. На, занозу в попу.
Тут же бах. Готов сонет.

Моцион же по селу
Лучше нет во всём Миру.
Вечером с усадьбы вышла,
Дома будешь ты к утру.

Мне еноты не нужны,
Пусть стирать они дюжны.
У меня ж шмотья не много,
Не богаче я княжны.

Две дохи и сарафан,
Вот и весь мой чемодан.
С амуницией такою
Можно ехать в Магадан.
В Магадане тундра лишь.
От красот лишь с маслом шиш.
Магадан же не Житомир!
И уж точно не Париж!

В зоопарке там голяк!
Нет ни кошек, ни собак.
Лишь медведи, что без цвета.
Минус сорок, им ништяк!

Это, батя к слову я.
Мне не нужно медведя.
Эти белые скотины,
Иногда людей едят.

Даже это…, бегемот!
Не нужон, компот мне в рот!
А из клеток голубиных,
Удобреньем сильно прёт.

Но я слышала давно,
Что есть в Чехии село.
Там в пещере стекловары,
Варят чешское стекло.

После, то стекло гранят.
Химраствором серебрят.
И становится волшебным,
Кварц тот чешский, говорят.

Тот, кто в зеркальце глядит,
Видит только классный вид.
Ни морщин, ни силикона,
Ангел прям, едрит-Мадрид.

Ты, отец, делай что хошь,
Только вынь мне, да положь,
Зеркальце то хрустальнОе.
Мне владеть им невтерпёж.-

Принял Селеван заказ,
Словно пулю между глаз.
Он заказы дочки средней
Исполнял уже не раз.
+++
Покурив возле ворот,
К младшенькой отец идёт.
А Машуля у окошка,
На цветы водичку льёт.

На окне у ней «букет».
И чего ту только нет.
Даже фикусы в  кадушках.
И фиалок разноцвет.

Кактусы, и там, и там,
В нос лаванды бьёт дурман.
А мясистая толстянка*,          
Всех банкиров талисман.
*- денежное дерево

Тут от моли цветик есть**.    
Лилий разных и не счесть.
Ну, а комнатной тут розе,
Воздана большая честь.
**- видимо, герань

Селеван стоит, кряхтит.
На цветы с тоской глядит.
Голосом слегка осипшим,
Младшей дочке говорит:

- Я сегодня, дочь моя,
Еду в дальние края!
Не в соседнюю деревню,
А за бурные моря.

С дома, по Москве-реке.
Дальше к Волге по Оке.
Возле города Царицын.
К Дону тянем лодки все.

В реку-Дон те лодки плюх,
Как бы тут сказал Евтух,
Ценится товар лишь свежий,
Он не ценен если стух!




Потому-то иху мать.
Нужно шибко поспешать,
Парусов побольше ставить,
Чаще вёслами махать!

Мимо города Ростов,
Мимо города Азов,
До Азовского, до моря,
Будет путь у нас таков.

В море Чёрном путь в Царьград.
Там торгов большой расклад.
С Турции тебе подарок,
Привезти я буду рад.

Я же всё добыть могу,
Если турок напрягу.
Не прощу я притязаний,
И ни другу, ни врагу.

О тебе, родная дочь,
В думах я и день и ночь.
Мне по сану не пристало
Минералку-то толочь.

Может быть цветок какой,
Привести тебе домой?
Ты скажи мне, не стесняйся,
Ангелок мой дорогой.-

Машка покраснев слегка,
Гладит руку «челнока»:
- У меня, отец любимый,
Нет желания пока!

Лучше сам скорей вернись,
Не намедни, так надысь.
Раритет достать цветочный,
Лучше папа, не клянись!-

Хмурит брови Селеван,
У купцов он атаман.
Он порой и контрабанду,
Привозил из дальних стран.

А какой-то там цветок,
Пусть и редкостный росток.
Хоть для этого придётся,
Надорвать слегка пупок.

- С краю Ойкумены хоть!
Да поможет мне Господь.
Пусть для этого придётся,
Даже Беса побороть!-

Клясться начал Селеван.
Дочь ему в ответ:- Папан!
Я открою тебе тайну!
Раз упрям ты, как Титан!

У меня цветов полно.
Нет вот только одного.
Это Алого Цветочка.
Ты мне и достань его.

И от счастья я тогда,
Засвечусь прям, как звезда.
Буду жить вполне счастливой,
Все ближайшие года.-
+++
Как бывало в старину,
Режет мыс ладьи волну.
Флот торговый, Селевана,
Покидает Русь-страну.

На переднем сам купец.
На ремне меч-Кладенец.
На челе шелом из стали,
А не комнатный чепец.
+++
Дней с десяток позади.
Град турецкий впереди.
Коль ты с гильдии торговой,
Сюда смело заходи….

Воск, меха, пеньку и мёд.
Русский вёз в Царьград народ.
А обратно из Стамбула,
Он хрусталь со златом прёт.

Вот и любящий отец,
Раздобыл златой венец.
Продавец ему в довесок,
Втюхал ларчик для колец.

Сетку против комаров.
Колокольчик для коров.
И увесистую палку,
Бить «быков», и «кабанов».

Зажигалку без кремня.
Портупею без ремня.
И старинную карету,
Но, конечно без коня.

А в рядах где Баккара,
Селеван  купил сутра,
Зеркальце ручной работы,
Отвалив мешок добра*.
*- по-видимому меховые шкурки

Хорошо, что стекловар,
Втюхал бате лишь товар.
И купец побрёл счастливый,
На цветочный, на базар.   

Только  Аленький Цветок,
Дюжину стоптав сапог,
Как купец наш не старался,
Отыскать никак не смог.

Стал роптать торговый люд:
- Дома нас детишки ждут!
Коли ты домой не хочешь,
Можешь оставаться тут!-

Делать не чего, отец.
Зеркальце и злат венец,
Чтоб в обратный путь пуститься,
В кованый убрал ларец.
+++
Грозди фиников в росе,
Корабли во всей красе.
Припустились в путь обратный.
К детям, к жёниной косе.

Третий день пути идёт.
Посреди Ромейских** вод,               
Флот торговца Селевана,
Шторм сильнейший застаёт.
**- другое название Чёрного моря

Ветер в парусах свистит.
Мачта гнётся и скрипит.
Все купцы на днище пали.
Селеван один стоит.

- Эй, товарищи мои!
Буря! Не видать ни зги!
Значит царь морской, Водяник*,            
Нам дурачит всем мозги.-
*- русское имя морского царя

Не успел промолвит так,
Как волна большая, хряк,
С головой купца накрыла.
Был купец, и всё, голяк.

Прекратился тут же шторм.
Штиль, безветрие кругом.
Хочешь, вёслами работай.
Хочешь в днище бейся лбом.
+++
Селевана же ветра,
Крутанули раза два.
И на остров безымянный,
Зашвырнули, как дрова.

Полежав чутка купец,
Отдышался наконец.
И диковинный тот остров,
Обошёл с конца в конец.

Посерёдке тверди той.
Замок высится горой.
Не пасёт его ворота,
Ни охрана, ни конвой.




Селя внутрь заглянул,
Улыбнулся и вздохнул.
Посреди огромной залы,
Лишь один скрипучий стул.

- Э-хе-хе!- сказал купец:
- Мне б кваску и, холодец.
Я поел, хотя б немножко.
А то ж отощал в конец.-

Не успел промолвить так,
Стол дубовый на пол бряк.
А на нём еды навалом.
Не  еда, а просто смак.


Селеван сел за столы,
Пожевал чужой еды,
Хоть и вкусно, нос воротит,
Ведь не сам попал сюды.

Да, кусок не лезет в рот.
Будь халва то, или торт.
Так бывает. На чужбине,
Рот еда всегда дерёт.

Всё ж чуть-чуть, поел, попил.
Червячочка заморил.
А потом прилёг на луге,
И Сон-Дрёму придавил.

Спит и видит дивный сон.
Будто дома снова он.
Раздаёт подарки дочкам,
Под церковный перезвон.

Старшая, одев венец,
Папе молвит:- Молодец!
Вот ведь можешь расстараться,
Для Парашеньки, отец!





Я теперь с таким венцом,
Познакомлюсь с молодцом.
Через год, коль Бог поможет,
Внука принесу в наш дом.-

Глаша тоже вся цветёт.
Красит зеркальце её.
В жизни страшненькая, вроде.
Отраженье ж, о-го-го….

Пусть замужество – мечты,
С той фальшивой красоты.
Но мечты всегда приятны,
Если даже и пусты….

А на Маше, бац. Туман.
Пробудился Селеван.
Видит он в лесу свеченье,
Как оптический обман.

Любопытство не порок.
А купцам велел сам Бог.
Куда хочешь нос свой сунут,
Чтобы раскусить подлог.
+++
Афанасий*, был купец.
С Тверцы ушлый удалец.
От Твери своей, до Дели,
Всё обнюхал тот стервец.
*- тверской купец, автор знаменитых путевых записей, известных под названием «Хожение за три моря».

И Колумб торговцем был,
Он Америку отрыл.
Головой чужой воитель,
Его, с дури, наградил*.
*- по сей видимости памятник на реке-Москве.

Марко Поло был купцом.
Свой родной покинув дом.
Весь Восток тот итальянец,
Неспеша прошёл пешком.


И Пржевальский-молодец.
По горам он лазать спец.
Его именем был назван
Низкорослый жеребец.

И Миклухо, что Моклай.
Тот любил Гвинейский край.
Был своим для папуасов,
Этот русский Николай.

Селеван был им чета.
С детства стать купцом мечтал.
Время шло, мальчонка вырос,
И бродягой знатным стал.
+++
Наш торгаш ползёт в лесок.
Видит там растёт цветок.
Источает цвет рубина,
Его каждый лепесток.

Кругом батьки голова.
Он цветок тот, раз и два.
Прямо вместе с корнем вырвал.
Сам от счастья жив едва.

Не успел сорвать цветок,
А к нему, помилуй Бог.
Злое чудище лесное,
Поспешает со всех ног.

Жулика за шкирку хвать:
- Что ль сдурел, ядрёна мать?
Да, как смеешь ты, раздолба,
Мой цветок без спроса рвать?-

На колени пал купец.
Чует, что ему капец.
Но надежды не теряет,
Москворецкий молодец.

- Ты, монстрюга, мать твою!
Пощади, тебя молю!
Я ж для доченьки старался….
Сильно я её люблю!

Подсобрав торговый флот,
И покинув свой оплот,
Понял я, с подарком Маши,
Мне конкретно, не везёт.

Ведь про Аленький Цветок,
Не слыхал совсем, никто.
Проще выкупить Снегурку,
С песни Агнии Барто.

У Тортиллы тиснуть ключ.
И присвоить Теслы луч.
Даже власть в кремле низложить.
Развязав мятежный путч.

Но не ключ, не луч, не путч,
И не камень бел-горюч,
Не помогут проходимцу,
Разглядеть путь в мраке туч.

Много я прошёл дорог.
Много истоптал сапог.
И вот здесь презент для Маши,
Мне сам Бог, найти помог.

Коль не Бог, то значит Бес,
Избежать помог мне стресс.
Ясно ль, почему питаю,
Я к цветочку интерес?

Но тебе, гляжу плевать,
Кого заживо сжевать?
Может быть ты мне подскажешь,
Как цветок домой послать?-

Тут раскрыл зверь свою пасть:
- Это что, блин, за напасть?
Я тебе, свой же цветочек,
Должен помогать украсть?

Да ты знаешь, оглоед,
Этого  цветка секрет?
Я живу, пока не меркнет,
Сей волшебный, алый свет!

Я ж когда-то принцем был.
Поозорничать любил.
И однажды злой колдуньи,
На хвост мерзкий наступил.

Ведьма взвыла:- Всё, наглец!
Наступил тебе капец!
Будешь ты в звериной шкуре,
Жизнь влачить аки стервец.-

Тут же мне прочла стишок,
Плохо что, что хорошо,
И на бОшку мне надела,
Пыльный, мусорный мешок.

Сильно начал я чихать,
Пукать, кашлять и икать.
А моё людское тело
Стало шерстью обрастать.

Ведь заклятия процесс
Был для принцев и принцесс.
Чтоб они плелись по Жизни,
Без своих людских телес.

Ведьма, кончив колдовать
И, закончив хохотать,
Стала мне свои наказы,
Как инструкции давать.

Говорит:- Мой милый принц,
Колдовство не без границ.
Будешь ты в звериной шкуре,
Двадцать лет и семь седмиц.

И ещё. Держи «телок»,
Этот Аленький Цветок.
Его, как зеницу ока,
Береги весь грешный срок.

А тот срок тогда пройдёт,
Если вдруг тебя, урод,
Девушка с душою чистой,
По любви, в мужья возьмёт!

Так что, не трясись купец,
Словно студень-холодец.
Здесь тебя я жрать не стану.
Ты же ведь не огурец….

Даже большее скажу,
Пусть и не по типажу,
Этим Аленьким Цветочком.
Тебя я вознагражу.

Но за это, ты купец,
Раз счастливый ты отец.
Поспрошай у своих дочек,
Кто согласна под венец?-

Тут уж Селя рот открыл.
Он не лох, и не дебил.
- Что-что-что, я должен сделать?-
Чудище переспросил.

- Знать ты хочешь, чтобы я,
Ничего не говоря,
На закланье дочку отдал,
Как барана, иль коня!

Нет! Такой торг не по мне.
Лучше дрыном по спине.
Или с камешком на шее,
В море «подремать» на дне.

Только всё же выход есть!
Окажу тебе я честь.
Ведь соседским дылдам-дочкам,
Надоело сплетни плесть.

Я ж смогу их подкупить,
Так сказать, уговорить,
Чтоб с тобою ненароком.
В церковь под венец сходить.-

Зверь в ответ ему рычит:
- Так и быть, едрит-Мадрид!
Подкупай! Но только помни!
Над тобою меч висит!

Вот тебе купец, кольцо!
Знай, волшебное оно!
Оно вмиг тебя доставит,
Коль не в дом, так на гумно!

Так, что будущий мой тесть,
Какой смысл тебя мне есть.
Я уверен, ты живой мне,
Поценней окажешь честь.

Перстень одевай на перст,
И лети искать невест.
У меня, сам понимаешь,
Их тут не видать окрест.

А невесту, как найдёшь,
Перстнем сим, сюда пришлёшь.
Ждать её я утром буду,
Прямо здесь, ядрёна вошь!-
+++
Ветер весело шумит.
Селеван домой летит.
Ну, а дома, все в печали.
Плачь тройной с окна звучит.
+++
Двери в дом открыл купец.
- Я вернулся, наконец.-
И даёт дочке, Параше,
Золотой, в камнях венец.

Глашку тоже не забыл.
Ей он зеркальце вручил.
В доме радостный восторг,
Всхлипы траура сменил.

К Маше Селевен идёт.
Та в светлице слёзы льёт.
Тут отец любимой дочке,
Цветик Алый подаёт.

А желанный тот цветок,
Словно он был светлячок.
Запылал на всю светлицу,
Его каждый лепесток.

Аромата эндорфин,
Терем весь заполонил.
Даже Скулка полоумный,
Трохи счастья отхватил.

У купца весь день бомонд.
Водку пьёт, шансон орёт.
Не заметили за пьянкой,
А «Брегет» уж полночь бьёт.

Гости с счастьем пополам,
Расползлись все по домам.
Ну, а Скулка полоумный
На крыльце лёг, пьяный в хлам.

Селеван один сидит,
Брагу пьёт, махрой дыми.
Дочка старшая, Параша,
Батю расспросить спешит:

- Что папан, ты загрустил?
Браги что ли перепил?
Али горе приключилось,
Что бел свет тебе не мил?

Али в коликах живот?
Али не вкусён компот?
Хочешь, расскажу тебе я,
Непристойный анекдот?

Может хочешь дамских ласк?
Саблю, что куёт Домаск?
Может орден иль медальку,
Чтоб сюртук блестел от цацк?

Пару яловых сапог.
Конопли сушёной стог.
Сито с меленькою сеткой,
Чтоб откидывать творог.

Иль купеческий картуз.
Или с Ферганы арбуз.
Или скальпель медицинский,
Застарелый резать флюс.

Ты скажи, тебя молю!
Я ж тебя отец люблю!
Я же за тебя, родимый,
Кого хочешь удавлю.-

Баит ей отец в ответ:
- Только стукнет в дом рассвет,
Должен к монстру я вернуться,
Словно мёртвый, на тот свет.-

Дочка тут давай кричать.
Всех сестёр на помощь звать:
- Ой вы гой еси, сестрицы,
Надо нам отца спасать!

Он, лишь только рассветёт,
Добровольно в Ад сойдёт.
Ведь за Аленький Цветочек,
Монстр взял отца на понт!

За добро надо платить,
Не чужой нам батя вить.
Мне про прочие заслуги,
Даже стыдно говорить!-

Глашка тут же в кресло, шмяк.
- Это ж Машенькин косяк.
Пусть она понты колотит,
За отцовский, за напряг!-

Маша подошла к отцу.
Гладит дланью по лицу:
- Ты ответь папуля милый,
Можно ль дать отвод капцу?-

Батя браги зачерпнул,
Глоток смачный отглотнул,
И трём доченькам любимым,
Речь такую толканул:

- Как меня волной снесло,
И на остров занесло,
Я тогда молился Богу,
Что мне крупно повезло.

А на острове, на том,
Весь быт дышит волшебством.
Стоит мне, о чём подумать,
Всё являлось, аж бегом.

День прошёл, ленцой дразня.
И вот на исходе дня,
Я увидел в чаще леса,
Столб волшебного огня.

Я же в общем-то не трус.
И поправив свой картуз.
Постешил к тому свеченью,
Чтобы сгладить сей канфуз.

В общем, это был цветок.
И я тот сорвал росток.
Как-то поступить иначе,
Я  же попросту не мог.

Не успел его сорвать,
Стало небо грохотать.
И хозяин разъяренный,
Прискакал меня сожрать.

Надо мной навис скалой,
Со страшенной мордой злой.
Обнажив клыки большие,
Он издал протяжный вой:

- Ты не благодарный гад.
Ну, накой залез в мой сад?
Этот сорванный цветочек,
Быстренько сажай назад!-

Только я, стоял, молчал,
Да глазёнками моргал.
Заморгаешь тут коль видишь,
Что тебе каюк настал.

Я ему стал лепетать,
 Про семейство, так сказать.
Что для дочки, для любимой,
Я рискнул цветок сорвать.

Понял монстр, что я осёл.
Как щенка меня развёл.
Если, мол, жены не сыщешь,
Сядешь попою на кол.

Но в желанье есть нюанс.
Ведь женой одна из вас.
Будет аж по доброй воле,
Монстру этому подчас.

Зла я дочкам не хочу,
И сатрапу-палачу,
По своим счетам безмерным,
Своей жизнью заплачу.

Вот оно, его кольцо.
Утром выйду на крыльцо.
Жик его на средний палец.
И навек покину дом.
 
Маша монстра перстень хвать.
И давай на перст низать.
Тут же молния сверкнула,
И дочурки не видать.
+++
Ветры буйные метут.
Машку к острову несут.
Селеван, и две сестрички,
Крокодильи слёзы льют.
+++
Вот и монстра замок – Иф.
Его строил не Сизиф.
Тут кругом гранит и мрамор.
Им гордился б сам халиф.

Маша шмыг через порог.
В вазу сунула цветок.
Замка царские полати.
Вызывают в ней восторг.

Зимний сад, как Катманду.
В пальмах скачет какаду.
А под мини баобабом,
Крокодил живёт в пруду.

На пригорке, байбаки.
В речке плещут судаки.
На стене висит картина,
Под названьем «Бурлаки».

В уголке тамбовский волк.
Слон глядит в оконный блок.
А в нефритовом клозете,
Золотой стоит толчок.

Слышен в воздухе сандал.
Соловья звучит вокал.
На резном столе дубовом,
Янтарём горит бокал.

Всюду бархата пурпур.
Скачет карлик-трубадур.
По углам стоят из бронзы,
Боги греческих культур.

Блещет лаками паркет.
Громко тикает Брегет.
Шедевральные полотна,
Вставлены в златой багет.

Жаром пыхает камин.
В лилиях атлас гардин.
На «Копьё Судьбы» опёрся,
С воска римский исполин.

У камина кресел ряд.
В спинках гвоздики блестят.
А в шкатулке с малахита,
Цацки горкою лежат.

Машкин сам открылся рот.
Видя шика первосорт.
А за стол уж гостью манит,
Из Парижа сдобный торт.

Чёрный кофе, красный чай*.            
Масло, мягкий каравай.
И зернистая икорка,
Только чья вот угадай.
*- каркадэ

Пыль водицей с лика смыв.
И с дороги закусив.
Маша встала из застолья,
Принца поблагодарив.

Ей в ответ раздался рык.
Может лев, а может бык.
Зарычал, вздыхая тяжко,
Он ведь к ласкам не привык.

Гостью баловать день в день.
Зверю видимо не лень.
То ей Солнце шлёт в бокале.
То тень кинет на плетень.

То ручную лань пришлёт.
Рыб златых в пучину вод.
То, вдруг крыльями махая,
Лебедь гладь пруда качнёт.

Потекли за днями дни.
Волшебством полны они.
Прямо Роу киноленты,
Только не ленись, смотри.

Только Машке чудеса,
Не волнуют телеса.
Глазки радостью не блещут,
Слово плеть висит коса.

Гостье зверь рычит вопрос:
- Мне обидно аж до слёз.
Раз не душит золотуха,
Значит, мучает понос!

Вот какого же рожна
Тебе надобно княжна?
Чтоб со мной, хотя бы словом,
Ты была чуть-чуть нежна.

А княжна в ответ:- Ну-ну!
Я живу тут, как в плену.
Пусть из золотой, но клетки,
Я взираю на страну!

Ты скажи мне монстр злой.
Всей притворной добротой,
Убедить меня ты хочешь,
Чтобы я жила с тобой?

Я, наивная душа,
Добровольно в Ад спеша.
Прилетела на твой остров,
Тихо юбками шурша.

Ну, а тут не Ад, а Рай.
Счастья, прям хоть отбавляй.
Лишь беда с определеньем,
Замок здесь, или сарай?

Да не в этом Жизни суть!
Разберёмся, как-нибудь.
Мне, тебя, ваше злодейство,
Даже не в чем упрекнуть.

Я не скрою, то, что ты,
Упреждал мои мечты.
Это было мне приятно,
Первые недели три.

А потом, ядрёна мать,
Меня стали раздражать,
Все решётные сюрпризы…!
Вот век в девках прозябать!

Фокус с варкой без огня,
Позабавил он меня.
А дальнейшее кухарство,
Позабавит лишь коня.

Лани, зайчики, ежи.
Рыбы, жабы, и ужи,
Как тупых баранов стадо,
С ними сам вот и дружи.

Шик,  да блеск, и красота,
Как святая простота,
Вдруг оскоминой мне стали,
Как сметана для кота.

Я не знаю, как мне быть,
Коли в пору волком выть.
Ведь душевные расстройства,
Даже спиртом не залить.

Вот хочу тебя просить,
Меня к сёстрам отпустить.
Я по ним скучаю очень.
Не чужие они вить….-

Отвечает Машке зверь:
- Аль не знаешь где тут дверь?
Я тебя держать не стану.
В мою искренность поверь!

Вон же, у тебя кольцо.
Только выйди на крыльцо….
И, прощай проклятый монстр!-
Зверь ответил с наглецой.

Маше стало жаль его.
- Ну! Буробишь ты чего?
Ты жди меня, и я вернусь,
Прямо ведьмам всем назло.-

Перстень свой давай вертеть,
Чтоб домой скорей лететь.
Зверь у Алого Цветочка сел,
Чтоб в платочек пореветь.
+++
Селевановский коттедж.
У ворот друзей картеж.
Что купец дочь в рабство продал,
Ходит слух среди невежд.

Сам-то монстра мол, зассал,
Вот взамен дочь и послал.
Но от этакой подмены,
Он счастливее не стал.

Сёстрам не в косяк молва.
Жизнь от сплетен не халва.
И богатые подарки,
Сестёр радуют едва.

И вот вдруг, средь бела дня,
Прям без дыма, и огня.
Младшая сестра явилась,
Златом в кошельке звеня.

Рядом три ларца с добром.
Может с златом, с серебром.
Встретить гостью дорогую.
Выбежал весь отчий дом.

Первый ясный пень, отец.
В пупырях, как огурец.
А в руках не хлеб и соль,
С медовухою корец.

Две сестры за ним гурьбой.
Для лобзания с сестрой.
Ну, держись Замоскворечье.
Назревает пир горой.

Бульбы варят три котла.
Жарят постных три козла.
Двух «быков» забили тоже.
Их случайно, не со зла.

Сбили им и пыль с ушей,
После выперли взашей.
Ведь никто кормить не хочет,
Паразитов, типа, вшей.

Знать с кремля на пир идёт,
Голытьба, толпою прёт.
На столы кто, что мог свистнуть,
То с собою и несёт.

Хлебопёки булки прут.
Рыбаки, белуг несут.
А гвардейцы из пищалей,
К вечеру дадут салют.

Прут доярки молоко,
С гуслями пришёл Садко.
Обрусевшие грузины,
Песнь горланят, «Сулико»

Тут же сели за столы.
Все любители гульбы.
От себя сбежать-то можно,
Не возможно, от судьбы….
+++
Человек судьбу сам ткёт.
Сам своим путём идёт.
Но, он может заблудиться,
Если кто-то подмогнёт.

Ровно в полночь пира пик.
У Параши явный, бзик.
Говорит:- Когда ждёт Машку,
Этот самый, злобный бык?

Я могу вас научить,
Как монстрюгу обхитрить!
Нужно в доме, для начала,
Ставни плотненько прикрыть.

А часы сдвинуть назад,
Чтобы Машкин злобный гад,
За просроченное время,
Провалился прямо в Ад.

Очень просто трёп вести,
Как злодея извести.
А на деле, натурально,
Можно мялок огрести.
+++
Селеванова ж семья,
Вся с заглавной буквы «Я».
Их боялась вся слободка,
Откровенно говоря…

Раз решили время вспять,
На «Брегете» запускать,
Селеван встал на атасе,
Дочки ж стали шуровать.
+++
Встала Машенька чуть свет.
Кажет пять утра «Брегет».
А за ставнями, с наружи,
Целый час, как встал рассвет.

На Синичке* рыбаки, 
Караулят поплавки.
С ними караси играют,
На удачу, в поддавки.
*- одна из речек Москвы

На лугу полно стрекоз.
Бабка Нюра доит коз.
А с Казанского вокзала,
Мчит по рельсам паровоз.

У Лефортова гумна,
Шлиссельбургская княжна,
Ноги в Яузе полощет,
Горделива, и важна.

А близь стада пастушок,
Резво дует во рожок.
И в такт музыки коровы.
Прут толпой на бережок.

Парусину подобрав,
У мостков на якорь встав.
Спят купеческие лодки.
Корабельный чтя устав.

В общем, Жизнь кипит ключом.
Издав вопль на весь дом.
Машка слёзы льёт ручьями,
Проклиная всех кругом:

- Что ж ты сделала семья?
Часом наказав меня!
Ведь мой зверь откинет ласты,
Долю тяжкую кляня.

Чтобы мне его спасти,
Нужно взад быстрей грести.
Очень жаль, что у людишек,
Долг и честность не в части.-





Взяв волшебный перстенёк,
Да нательный образок.
Ушла Маша по английский,
Ветром на свой островок.
+++
А на острове беда.
Стаи, прайды, и стада,
Плачут. И рекою льётся,
Слёз солёная вода. 

Как же тут не зареветь,
Если тур, или медведь,
Лёг у Алого Цветочка,
Чтобы с горя помереть.

Плачет филин, злой вещун.
Плачет маленький горбун.
Всё дымит  с вишнёвой трубки*,            
Дымом голубым тютюн**.               
*- трубка с вишнёвого корня
**- табак, дымное зелье

Раки уползли во мрак.
Волки стали злей собак.
Перестал свистеть на зорьке.
У норы своей байбак.

Не поёт огнём камин.
Копьё бросил исполин.
Лебедь белая рванула
Зимовать на Сахалин.

Косяк рыбок золотых.
В море Красное чих-пых.
Кит фонтаны не пускает,
Ртом осуществляет вдых.

Все от Йети до мокриц,
С горя повалились ниц.
Так бывает если горе,
Вдруг выходит из границ.




И вот в этот грустный час.
Опоздав на час, как раз.
Объявилась в замке Машка.
Распугав зверей альянс.

Видит, монстра нет нигде.
Чует сердце, быть беде.
И она бегом помчалась,
К Алого Цветка гряде.

А на грядке зверь лежит.
Пульса нет, едрит-Мадрид.
И вообще, лежит, не дышит.
Горем наглухо убит.

Девы защемила грудь.
Слёзы градом с глаз бегут.
Так невесты все рыдают,
Если милого убьют.

Слёзы – Божия роса,
Что течёт через глаза.
Маша этой вот росою,
Мочит зверя образа.

И вдруг чудо, как с куста,
Словно окрик:- Стой!- с поста.
Задышала грудь мострюги.
Шевельнулись и уста.

В ясном небе грянул гром.
Молнии блестят кругом.
Зверь ужасный вдруг явился
К гостье, в образе людском.

Атлетически сложён.
А нарядный, как пижон.
Сразу видно, князь. Не меньше.
Под варяга подстрижён.

Тут у Машки спёрло дух.
Вызвал обморок испуг.
Она сразу, шмяк на землю.
Князь стал материться вслух.

А чего зазря орать?
Нужно барышню спасать.
И он искусственным дыханьем,
Стал девчонку воскрешать.

Заминка не была долга.
Шуршат одежды полога.
Грудь взметнулась томным вздохом.
Полились любви слога.

Ведь когда вскипает кровь,
Нежной страстью вновь и вновь,
Алым Цветом расцветает,
У людей в сердцах, любовь.
+++
Перед Богом светлый князь,
Своим выбором гордясь,
Себе в жёны взял Машулю,
В вечной ей любви клянясь.
+++
А за тридевять земель,
На краю России всей,
Испустила дух старуха,
Та, что Беса злого злей.

И с ней горе и беда,
Испарились навсегда.
И у нас, у всех впредь будут,
Лишь счастливые года.
+++
Как приятен путь домой.
Новобрачный молодой,
Возвращался в град-столицу,
Не с невестой, а с женой.

И твердит уже молва:
- Молодой чете, хвала…!-
Я ж пойду на рюмку, чая.
Меня дома ждёт халва.
+++





Свадеб сколь  я отгулял,
Сколь застолий  повидал.
Горше мёда*, чем на этой,
Я, пожалуй, не пивал.
*- кричал «горько» до хрипоты

Тут и сказочке, конец.
Той, что прочитал вам чтец.
А концовкой этой сказки,
Стал союз златых колец.