Книга Ода любви 2 часть

«ВСЕ БРЕННО…»

МЕЛОДИЯ СТИХА

Из слов и букв мелодия рождаясь,
Несет тебя куда-то в небеса.
И точно маг, листа пером касаясь,
Ты извлекаешь песню бытия.

И каждый раз мелодия другая,
И каждый раз звучит другой напев,
Слова и буквы в строки собирая,
Ты улетаешь снова в круг небес.

Ты заворожен этим яснопеньем
И ворошишь слова для новых нот,
И это действо, словно сновиденье,
Вдруг увлечет тебя в круговорот.

И в круге новом все опять сначала,
Слова и буквы ищешь среди звезд,
Чтоб чувства новые мелодия рождала,
На них укажет тебе звездный перст.

***
Все бренно, зыбко
В этом мире.
И бренны мы,
И зыбок старый свет.
В могилу не возьмешь
Ни честь,
Ни славу,
Ни награды.
К чему они?
Какой от них нам прок?
Какая в них отрада?
Ну, а любовь?
А нежность?
А страданья?
А лет былых
Воспоминанья?
Зачем все это нам?
Ведь мы, лишь, гости
В этом мире,
Зачем испытывать нас?
И все мы знаем,
Что уйдем
В тот мир,
Откуда нет возврата.
Зачем нам разум
И душа?
Зачем нам мыслей
Кутерьма?
Зачем?
Ответь,
О, всемогущий разум,
Но ты молчишь,
Ты не желаешь внять.
Тогда где можем
Мы узнать –
Зачем все это нам?
Зачем так много сразу?
 

КУКУШКА

Погадала мне кукушка,
Нагадала долгих лет,
Но лукавая пеструшка
Не раскрыла весь секрет.

Я одна иль с кем-то вместе
Буду век свой коротать,
Ждать мне радости, иль мести,
В счастье ль, в горе доживать?

Погадала мне кукушка,
Нагадала долгих лет,
Все стою я на опушке,
Но простыл кукушки след.


МОЕ ДЕТСТВО

В скромном платье из старой фланели
И с мальчишеской стрижкой смешной,
Не стыдясь своих сбитых коленей,
Я девчонкой росла озорной.

И в холодные волны с разбегу,
И на ветки деревьев стрелой,
А в войну заигравшись, к обеду
Приходила последней домой.

И с упрямством каким-то недетским,
И с тяжелым, большим рюкзаком,
Но с веселым, задорным сердцем
Все окрест обошла пешком.

Не боюсь оглянуться назад я,
Там дороги ровней и ясней.
Было много в той жизни счастья,
Куда меньше острых камней.

Вот сейчас бы с горы на санках
Или на лыжах с крутых холмов
И на спор через речку на балках
За охапкой душистых цветов.


ЦВЕТУЩИЙ ЛУГ               

Цветущий, девственный, зеленый луг,
Ты затерялся меж лесов далеких,
Тебя искал жених – железный, острый плуг,
Но не нашел, и ты цветешь меж лип высоких,
   
Ты как невеста нежная в цветах,
Зеленым платьем бархатным покрыта,
И красный мак – румянец на щеках,
И васильковый взгляд глядит открыто.

И я стою, как призрак в этой красоте,
Не в силах двинуться, шагнуть и отойти,
И нежный шепот слышу я в листве:
« О, человек, постой, не уходи!
   
Взгляни на мир моими васильковыми глазами,
Забудь свой мир ненужный и постылый,
Вся вечность скрыта здесь, меж этими цветами,
А там, лишь, миф и странный, и печальный».

Чуть слышно ветерок играет меж ветвями,
И мятный, терпкий дух над чабрецом витает,
Ромашек белых рой кивают головами.
Здесь мир велик, коварства он не знает.
 
Цветущий, девственный, зеленый луг,
Как смог ты сохранить и честь, и красоту,
Невинность девственных душистых губ
И первозданную нагую чистоту.

***
Сердце бьется, бьется и бьется
И никак его не унять.
Издевается и смеется
Надо мной холодная гладь.

Волны шепчутся, как старушки,
Их слова уплывают в даль.
Ах, старушки вы, говорушки,
Неужель, вам меня не жаль?

Сколько тайн вы знаете, ведьмы,
Сколько тайных сердечных мук,
Кружевные их сплетен сети
Из холодных выходят рук.

Сердце бьется, бьется и бьется,
Жара сердца волной не унять.
Лучше всех смеется – последний,
Вам, холодным, того не понять.


СМЕРТЬ

Как спокойно у мертвых чело,
Как оно невозвратно далеко,
И не надо белил на лицо –
Побелело само до срока.

Все людские страсти ушли,
Не нужны им мирские заботы,
В новый мир неизвестный пришли,
Их свои волнуют пороки.

Им родных суета ни к чему,
Их душа волненьем объята –
Предстоит им встать наверху
Перед высшим духовным братом.

Прах оставив родным и друзьям,
Их душа витает меж нами,
И не может сказать она нам,
То, что скрыто от нас веками.

И когда-нибудь в трудный час
С тех далеких, небесных кущ
Пусть подскажут нам правильный путь
И за грешных помолятся нас.


СЧАСТЬЕ МАТЕРИ

Я не могу на жизнь сердиться,
Я счастлива, могу детьми гордиться,
Что может мать еще желать,
Какой от жизни благодати ждать,
Когда в семье покой и счастье,
Когда проходит стороной ненастье,
Когда детей забота льстит,
И разум сердце не корит,
Что не осилили невзгоды,
Что не взрастили злые всходы,
И светлый день осилил тьму,
Услышал бог мою мольбу.
Что нужно матери еще,
Коль в сердце радостно, светло,
И не тревожат  злые думы,
Не сводят судорогою скулы,
И не напрасно прожит день,
Оставив след в  душе детей.


ИСПОВЕДЬ

Мой путь и сладок, и труден,
Все было, всего понемножку,
И жизнь, бывало, подножку
Подставит, покой, нарушая буден.
И все-таки, не лукавя,
Пред светлой иконой стоя,
Молитвой ее тревожа,
Божественный образ славя,
Скажу я себе и богу:
«Спасибо судьбе моей,
Я счастлива в жизни своей,
Ведь было всего понемногу –
И горечи, и невзгоды,
Бессонных ночей тревоги,
Поступков безумных пороки.
Я знаю, я верю, все годы
Меня не оставляли боги.
Средь темных, ненастных буден,
Мне счастье судьба дарила,
За шалости не корила,
И путь мой не так уж труден».
Пред богом стою я покорной,
Свой путь с конца озирая,
Не ровен, извилист до края
Мой путь, такой неспокойный.
Быть может, пред богом он грешный.
Свой путь умалять не стараясь,
Страницы жизни листаю,
И слез на них безутешных,
Не буду я лить, раскаясь.


В ТИШИ

Несказанно приятно
душой вздохнуть в тиши
И негой наслаждаться,
от дел всех отойти.
Себя во власти лени
на время ощутить,
Проблемы все отбросив,
над жизнью пошутить.
Себя природе властной
до капли передать,
Ее призывы тайные,
Поняв – не отвергать.


Человек и природа

Как часто на уроках,
твердили нам о том,
Есть разум в человеке
и только в нем одном.
Мы с детства то впитали,
мы верили тому,
Что власти человека
нет равной никому,
Что он – владыка мира,
он может изменить
Природу во вселенной
  и в измененной жить.
Вторгаясь в мир природы,
мы часто не хотим,
Понять ее законов,
чем ей весьма вредим,
Зачем же разум даден,
зачем он так велик,
Когда простую истину
он так и не постиг,
Что мы лишь часть природы,
как птицы и цветы,
Мы рождены природой,
мы жизнью ей должны.
В природе все согласно,
все знает свой черед –
На смену дню ушедшему,
мы знаем – день придет.
Природа не позволит
погибнуть семенам,
Тропу к воде укажет
косулям, кабанам,
От лютых зим холодных
пернатых сохранит,
И в теплый край далекий
пернатых клин летит.
С природою не споря,
они живут себе,
Отдав себя безропотно,
заботливой руке.
Зачем же мы природу
насилуем порой,
Своим безумным разумом
наносим ей урон.
Как мать детей родившую,
забыв сыновний долг,
Природу-мать мы мучаем
и не возьмем мы в толк,
Что разум ведь природой
нам даден не с проста,
Что мы – частичка разума
земного бытия.



КАТАСТРОФА

А червь все точит
И точит,
А червь могилу
Пророчит,
В царство теней
Зовет,
Царство Аида
Грядет.
Блаженство земное –
Мираж,
Мелькнуло на время –
И мрак.
Скорее плыви, Одиссей,
Скорей,
К Пенелопе
Своей.
Уж, черти огонь
Разожгли,
Уж, стон раздается
В груди,
И гаснет огонь
Прометея,
Завеса земная
Мелеет.
В азоновых дырах –
Страх,
В нечистой воде нам –
Крах.
Зевс, страшен в гневе
Своем,
В грязи и хламе
Умрем.
Пророки кончину
Пророчат,
Уж столько их
На Руси,
И птица Феникс
Хохочет
И песни поет,
Мол, жди!
Змеиная шапка
Горгоны
Глазищи уставила
В нас.
Напрасно сверкают
Погоны, –
Святые пусть молят
За нас.


НЕРОЖДЕННОМУ РЕБЕНКУ

К груди своей прижму
Младенца своего,
Прощенья попрошу
У тверди неземной.

Ты, маленький, прости,
Что жизни не дала,
Рука забот косит
И разум забрала.

Прильни ко мне, малыш,
Я помню о тебе,
Доныне ты молчишь,
Взирая лишь с небес.

Я, маленький, тебе
И имя не дала
И прах не знаю где,
Взяла ль тебя земля?

К груди моей прижмись,
Я дам тебе тепло,
От вечности очнись,
Прости меня за зло.

***

Верный шаг –
– Князь,
Оступился –
Мордой
В грязь,
Улыбнулся –
Плут,
Щедрый –
Мот,
Скупой –
Жмот.
Где же,
Золотая середина?
Нельзя измерить всех
Одним аршином.
Каждый –
Князь,
Каждый –
Плут,
Каждый –
Шут,
Каждый –
Мот,
Каждый –
Жмот,
А вместе мы –
Человечество.


ХРАНИ ТЕБЯ, ГОСПОДИ

Храни тебя, Господи,
И родного, и дальнего,
Услышьте, Апостолы,
Желания странные:
Слепой – пусть прозреет,
Глухой – пусть услышит,
Дурак – поумнеет,
А мертвый – задышит.

Храни тебя, Господи,
И родного, и дальнего,
Устали от пошлости
Чиновника главного.
Не плачут, пусть, матери,
Солдат хороня,
И нищих на паперти
Накормит страна.

Храни тебя, Господи,
И родного, и дальнего,
Устали мы, Русь, тебя
Видеть страдальною.
Пусть будет Земля
Не чужбиной, а Родиной,
Пусть пахнет Земля
Не кровью, а всходами.

Храни тебя, Господи,
И родного, и дальнего,
Устали мы, Господи,
От правительских похотей.
Сольются пусть семьи,
Что разъяли границами,
Вернутся пусть земли,
Что отобрали грабители.

Храни тебя, Господи,
И родного, и дальнего,
Как скоро ли, долго ли
Терпенье протянется.
Храни тебя, Господи,
И родного, и дальнего…


ДУША

За внешней скромностью
В крови бушует буря,
О, ангел нежности,
О, демон страстной бури.
В мечтах, далеких
От житейских дел:
Порой – высоких,
А порой – ничтожных,
Все мечется душа,
Как загнанная лань,

А ей все видится межа
И серебристая ржаная даль.


УЛЫБКА

Я приказываю себе улыбаться,
Даже если плохо очень.
Я приказываю себе улыбаться,
Даже если нет сил и мочи.

Пусть сжимается сердце в комок –
Улыбаться, сквозь боль улыбаться.
Пусть закрыта душа на замок,
Но для всех улыбаться, еще улыбаться.

Ядовитые стрелы-слова
Больно жалят и ранят тоже.
Нет улыбки сильнее щита
Для язвительной, дерзкой рожи.

Ты попробуй на дерзость хама,
Улыбнуться ему в ответ,
Будто ты не свидетель срама –
И улыбку получишь в ответ.

Улыбаться, конечно, труднее,
Чем на хамство – дерзить в ответ.
Будь мудрее и хамства сильнее –
Вернее улыбки ответа нет.

Пусть все видят твою улыбку,
Ну а слезы ты спрячь за ней.
И свою, и чужую ошибку,
Позабудь, посмеявшись над ней.

Кому приятно видеть «кислую мину»,
Кому приятно твое нытье.
Тебе улыбнутся, но только в спину,
Потом покопаются в твоем «грязном белье».

Пусть другие плачут и ноют,
Ты силен будь улыбкой своей.
Улыбнуться, поверь мне, стоит,
К улыбке потянутся люди скорей.


ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Проснувшись утром, как обычно,
Ты, вдруг, взрослее стал на год
И не на час, и не на сутки,
На целый год подрос за ночь.

И ничего не изменилось,
Такое ж утро, как всегда,
И так же ива наклонилась,
И та же в ереке вода.

И то же солнце, то же небо,
Машин урчанье за окном,
И день ничем отличен не был
От всех других прошедших дней.

Все то же, так же, как обычно,
А в этом-то и есть весь смысл,
Все что размеренно, привычно,
Кружится по спирали ввысь.

И с каждым новым оборотом
Ты перемены обретешь,
Что будет там, за поворотом,
Ты не узнаешь, не трудись.

Одно живет и умирает,
Такое ж народится вновь,
Спираль на миг не замирает,
Все новый порождая год.

Сменяя годы на столетья,
Мир существует, как всегда,

Спираль крутится бесконечно,
Без нас и с нами, и всегда.


СТИХОСЛОЖЕНИЕ

Как детский кораблик бежит по волнам,
Подхваченный ветром к крутым берегам,
Так стих мой прозрачный, подобно ему,
Бежит по воде, встречая волну.
Подобно кораблику стих мой плывет,
Коль ветер упрямый парус ведет,
А штиль на воде и кораблик стоит,
И стих не идет, и строка не бежит.
Пусть будет бушующий ветер всегда,
Пусть мчится кораблик, надув паруса,
Пусть льется мой стих голубою водой,
Гонимый с корабликом синей волной.
Пусть в сердце моем не уляжется страсть,
В бушующем ветре почувствует сласть.
Ни с чем не сравнится прелесть волны,
Бегущей по глади тетрадной строки.


БЫЛЫЕ ВРЕМЕНА

Мы одного с тобою поколенья,
И шли мы весело под барабанный стук,
Все в жизни было так понятно, без сомненья,
Ровняя шаг под громкий горна звук.

И главным было – не нарушить строя,
И главным было – верить мудрости вождей,
Портретам идолов живых молиться стоя
И верить в коммунизм и, не дай бог, иных идей.

Не зная жизнь других народов,
Мы твердо знали – мы счастливей всех,
Что только нам дарована свобода,
Что лишь у нас в стране веселый детский смех.

Меж тем прорех в той жизни было много,
И дефицит давил за горло нас,
Свобода ж в кодексах и прочих толстых сводах,
Где человек не личность, только класс.

А кто вдруг сбился в четком ровном строе,
Чьи мысли вдруг пошли не в унисон,
Того, конечно же «за борт», чтоб был народ спокоен,
Что сионист отправлен «за кордон».

Не знали мы с тобой, не всем жилось так скромно,
Что жил средь нас и «золотой», элитный класс,
Загнав народ с идеей, будто стадо в стойла,
Вожди по-царски жили, обкрадывая нас.


ДЕВУШКЕ

Моя ты душечка –
царица-девица
Не плачь напрасно ты,
пока не венчана.
Утри печальные,
глаза прекрасные.
Проглянет солнышко
уйдет метелица,
Поймешь ты, милая
все перемелется,
Уйдут дни черные,
придут дни светлые.

Пока ты – девица,
ты жизни радуйся,
И нет нужды
глазам печалиться.
Пока ничейная,
пока ты вольная,
Забудь печаль,
не плачь, а балуйся,
Успеешь, милая,
еще намаяться.
Уйдут дни девичьи,
придет жизнь горькая.


СВАДЬБА С СУДЬБОЙ

Налей же полнее бокалы вина,
Отпразднуем свадьбу с тобою, судьба.
Пусть льется чрез край хмельное вино,
Все в жизни не так, и твоя в том вина.
О чем я мечтала, увы, не сбылось,
О ком тосковала, тот сердце унес.
Мы свадьбу отпразднуем молча, без слов,
Без тостов и плясок, без радужных снов,
И реквием будет звучать до утра,
Сегодня венчанье с тобою, судьба.
Иду, как рабыня, тебя не любя
Под сводами храма на суд алтаря.
Налей же полнее бокалы вина,
Мы выпьем сегодня с тобою до дна.
Отпразднуем свадьбу вдвоем, без гостей,
Налей же скорее, знобит до костей.


БЕГ

Мчится конь мой лихо, шибко,
Из-под ног летит земля,
Седоку дорога, видно,
И приятна, и легка.

Ты лети, мой конь крылатый,
Да смотри же, не споткнись,
К гриве рыжей и косматой
Ты плотней, седок, прижмись.

Больно шпоры режут тело,
И вонзились удила.
Седоку совсем нет дела,
Сколько силы у коня.

Все мелькает, мчится, кружит,
Все осталось позади.
Верный конь исправно служит
И вперед к концу летит.

По ухабам, по долинам,
По откосым берегам,
По неправде, по былинам,
По иным другим местам.

И никто не остановит
Бег стремительный коня,
Пока держат ноги шпоры,
Пока крепки стремена.


СНАРЯДЫ НА ГРЯДКЕ

Хату старую прямо у трассы,
Мы купили лет десять назад.
Этой хате, наверно, лет двести,
А при ней огород и сад.
Старый дом, но в хорошем месте,
И подумав, решили брать,
Но не думали мы, не гадали,
Что земля наша может нам дать.
Ведь ее и до нас копали,
Рыли грядки, плоды убирали,
Поливали, рыхлили всласть,
А земля оказалась складом
Арсенальным, не меньше того,
Каждый метр напичкан снарядом.
Боже мой, сколько лет уж прошло.
*
А секрет заключается в том,
Что хата наша стоит у дороги,
Не объехать ее кругом.
Справа – каменных гор отроги,
Слева – к морю крутой овраг,
А в те давние ратные годы
По дороге двигался враг.
И, наверно, знают лишь боги
Да у хаты моей земля,
Как врага не пускали солдаты,
Ту дорогу собой заслоня.
И в земле до сих пор снаряды,
Как живая память о тех,
Кто сражался, кидая отряды
На врага, защищая нас – будущих всех.


***
Забыв суету и заботы,
Забравшись под плед на диван,
Я жажду за рифмой охоты,
Чтоб выстроить слог в караван.

Приятнее нету забавы,
Чем мысли ажуром плести,
И нету красивей оправы
Для слов, что стихами легли.

Поздно

Мне, как птице,
с подбитым крылом
Никогда
не взлететь уже к звездам.
И гнезда
мы с тобой не совьем –
Слишком поздно!

Не домчаться
назад – напролом
К прошедшим
давно уже грезам,
Не встречать нам
рассветы вдвоем,
Слишком поздно!

И призыв твой
Тревожный: «Алло!»
Невозвратно,
немыслимо поздний.
Я простила,
конечно, тебя за все,
Но слишком поздно!


СОВА

Говорят, что я –
сова,
Потому и ночь –
моя,
Потому не спится
мне
При луне.

Я пишу слова,
как стихи,
Я поэт, увы,
не ахти,
Но зовет душа
по ночам –
К стихам.


ПЕЧАЛЬНОЕ ВРЕМЯ

Предзакатное время печальное,
В покрасневших глазах тоска,
На вершинах деревьев обманная,
Освещает листву заря.

И лесочек покрылся маревом,
Под ногами пожухла трава,
Лишь на облаке красное зарево,
И на волнах златая тропа.

Всего миг – и солнца не стало,
И ознобом пронзает грудь,
Дует  ветер с моря усталый,
Навевая на сердце грусть.

Я привыкла к печали и радости
И к обману близких людей,
И бывали горькими сладости
После шумных и вольных дней.

Только в детстве да в терпкой сирени
Нету места скорбям и тоске,
Вот и птицы на юг улетели,
Ближе к солнцу, теплу и весне.

Я бы птицей сейчас улетела
В те края, где родимый дом,
Где тебя удержать не сумела,
Вот и снова мне в горле ком.

Холодит меня южный ветер,
В оренбургских степях теплей,
Не такой там стремительный вечер,
И закат там куда милей.


КОШМАРНЫЙ СОН

Мне приснился сон –
Мертвецы встают
И при свете звезд
Разговор ведут.
Лишь в кошмарном сне
То привидится,
Как кричат они
Громким голосом:
«Мы не померли,
Мы убитые,
На какой войне,
Мы не ведаем».
А один мужик
Громче всех кричит:
«На моей крови
Деньги считаны,
В закромах лежат
Все по банковским».
Я затихла вся
И дышать боюсь,
Богородице
И святым молюсь.
Тут проснулась я,
Вся в сыром поту,
За окошком ночь,
А «ни в одном глазу».
И ведь верно все
Говорили те,
Что приснились мне
В том кошмарном сне.
Мы живем себе,
Душу радуя,
А кругом война
Душегубная.
Не кричит народ,
Развлекается,
Мерзкой похотью
Наслаждается.
Не мешало бы
Призадуматься –
Холуи идут
Слуг народовых,
За собой ведут
Рать обобранных.
И за золото
Да за доллары
Кровь детей прольют,
Не задумаясь.


ПЕСКОСТРУЙКА

Часы бегут подобно пескоструйке,
Песок слагает годы и века,
И нарожденной жизни по песчинке
Нас одаряют щедро небеса.

Какое счастье жить на этом свете,
Песчинкой быть вселенской широты.
И мы летим, подобные комете,
Не замечая звездной доброты.


ЗА ТУМАНОМ

Где-то там, за туманом,
Неизвестное что-то
Или может быть кто-то?
Я забыла об этом.

Где-то там, за туманом,
Потеряла я что-то
Или может кого-то?
Я забыла об этом.

Я давно не была
В этой дали далекой,
О туманах забыла
За давностью срока.


ОДИНОКАЯ ЗВЕЗДА

На темном небе лишь одна
Горит далекая звезда,
Мечту маня в свой звездный путь,
Надеждой облегчая грудь,
Зовет в прохладу в тень лесов,
Вздохнуть от жизненных оков,
Хотя б на день когда-нибудь.

Зачем горишь ты, так блестя,
Вселенной милое дитя.
В туманной мгле среди камней,
Не разглядеть тропы моей.
Я, как пушинка на краю,
Над темной пропастью стою,
А пропасть эта меж людей.

Но ты сверкаешь, как алмаз,
Как снежных гор родной Кавказ,
Покинув сестрицкий ночлег,
Мне странен радужный твой бег.
Кто рваться к звездам не рожден,
Тот маетою взят в полон,
Он в звездах не оставит след.

      
БЕГСТВО

Когда желанья недоступны
И средь толпы ты одинок,
Для тех, кто рядом и попутны,
Твои желания – песок,
Скорее даже – раздраженье
И даже более – упрек,
То ты готов, хоть приведеньем
Представиться на N-ный срок.
Или котомку взять и посох
И убежать в далекий скит,
Там искупаться в новых росах
И помолиться у могил.
И выпить там святую влагу,
Там новым воздухом вздохнуть
И, превратив себя в бродягу,
Отправиться за знаньем в путь.
И в новой жизни неизвестной
Среди чужих тебе людей,
Ты будешь травкой неприметной,
А под кустом твоя постель.
Но кто-то шепчет мне незримо,
Смущая мечущийся дух:
«Ты себялюбием гонима,
Сама родитель своих пут.
Ты от себя сбежать не сможешь
Хоть на Аляску иль Луну,
Ты от себя – себя не спрячешь,
Забрось подальше ты суму».


МОРМЫШКИ

Мы странный народ, россияне,
Все чего-то хотим а чего – не поймем.
Сквозь века мы все те же поляне,
Мелем в ступе пепел с огнем.
То строим, пупы надрывая,
Грандиозные стройки вершим,
Потом, к новой жизни взывая,
С таким же пристрастьем крушим
И, как заводные игрушки,
Мы вертимся в круге своем.
Приманка – пустые мормышки,
На них беспрерывно клюем.


ПОТЕРЯЛАСЬ ДУША

Потерялась душа в закоулках,
Я напрасно ищу и зову.
И брожу я во «тьме переулков»,
Как во сне, но и как наяву.

За горою закат догорая,
Серебро осыпает на снег.
Может там и душа, замирая,
В заревой окропляется свет.

Усмирись, душа неустанная,
Сколько можно метаться во тьме?
Ты такая ж, как я, неоглядная,
Потому и живешь ты во мне.

Потерялась душа в закоулках,
В темноте ищи – не найдешь.
И брожу я во «тьме переулков»
И все жду, а вдруг позовешь.

Но молчит душа, затаилася,
Уж закат остыл за горой.
Может ты в заре окропилася?
Просветленной – тяжко со мной.


СТРАННИКИ

Странники и странницы
По Руси бродили.
Теперь бомжи и пьяницы
Русь заполонили.
Богомольцы и паломники
По дорогам шли,
А нынче все бездомники
И ими Русь кишит.
Бесправные наемники
Отовсюду прут,
Все новые бомжатники
Поганками растут.
Притоны и приюты
Наезжие плодят,
Им денег и валюты
От Руси не видать.
Самим бы прокормиться,
Самим бы не уйти
И с горя бы не спиться,
И странствовать пойти.
Ничто не изменяется
Веками на Руси,
Бродячих порождаем мы,
Как дожди грибы.


МЫ ЕЩЕ ПОЛЕТАЕМ

Перепрягать свою кобылу
Я не намерена сейчас.
И в воду, непременно с пылу,
Уж не полезет мой Пегас.

Родные, милые пенаты,
Вам изменять не буду я,
Но тризну петь еще закатам,
Поверь, Пегас, не буду я.

Еще не сношены подковы,
Еще дорога нам видна,
Нам перипетии не новы,
И неприятность не нова.

Мы одолеем непременно
Любой барьер, любой овраг.
По строчкам будем во вселенной,
Мой дорогой, еще летать.

Быть может, далеко еще до плахи,
Пленяться, мой Пегас привык,
Но хомуты смирительной рубахи,
Носить Пегас мой не привык.


РАНО УШЕДШИМ ПОЭТАМ
               
Коварная женщина Лира
На столп вседержавья взошла:
Умна, величава, красива,
Соперницу-прозу игриво,
Изысканным слогом взяла.
Когда-то царица Тамара
Над Тереком бурным жила,
Дворец ее реял на скалах.
И слава ее о коварствах
Еще и поныне жива.
Как в Терека пенную воду,
Тамара бросала «любовь»,
Так Лира в подземную Лету,
Кидает кумиров-певцов,
Еще молодых, не допевших,
Свободу и жизнь презревших,
За страсть к величавой Лире.
Коварство ж, подкралось незримо,
Как часто бывает так в мире
И кинуло в мертвую Лету
Лучших своих певцов.


НА СМЕРТЬ ЕСЕНИНА

Как, же, недолго звучала
Лиры твоей струна,
Речкою теплой журчала,
Цветом весны цвела.

Как же недолго пела
Лира о поле ржаном,
И даже березка млела
Под жарким твоим пером.

Удушьем прервалась песня,
Песня лесов – соловья.
Как ты, веревка, ни вейся,
Ты лишь в руках воронья.

Карканьем лик не очернить,
Пусть его голос затих,
Тело лишь можно повесить,
Но невозможно стихи.

Будут снова сады в цветах,
Жизнь всегда отвергает смерть.
И будет деревня в веках
Песни Есенина петь.


АУРА

Как ауру хочу я видеть,
Чтобы добро внезапно не обидеть,
Чтобы коварство сразу распознать,
О людях чтоб побольше знать.

О многом скажет цвет души –
Коль бледный, то к врачам спеши,
У личности плохой и темной,
Цвет ауры обычно черный.

А человек со светлою душой,
И «кокон» носит золотой.
Так ясновидцы говорят,
Мы верим всем подряд.

      
АЛМАЗ ТОПСИДЫ

Тебя Топсидой называли
В далекой древности твоей,
Потом Зихией величали,
Гордись историей своей.
Ты новизной в веках пленяла
Других народов племена,
Ты, точно звездочка, сияла
На черноморских берегах.

Хранит истории страницы
Твоя Земля пять тысяч лет.
Былины, сказки, небылицы
Переплели твой давний след.
И ты, как светлая зарница,
Манила красотой своей
С златым товаром византийца
По древнему пути море.

И хан турецкого Османа
Тебя когда-то воевал,
Но штык российского солдата
От плена тяжкого спасал.
Здесь Вельяминов, генерал,
Со славою пал в Лету,
И здесь Раевский воевал,
Оставив свою веху.

И здесь, на горке Крепостной,
У Туапсе-реки,
Заложен форт сторожевой,
Чтобы границу бдить.
Итак, родился Туапсе
В долине между гор,
Мой славный город Туапсе,
Храни тебя твой Бог.

Так разродилась древняя Топсида
Алмазным зернышком своим.
Так обрела в себе Россия
Защитника границ своих.