Поэту, много пишущему о земной тоске

Крик лебедя преображается в мозгу
В таинственной резиновой игрушки
Неспешный говор о тоске земной.
Тоскует всё: прогалины, опушки,
Пригорки, горки, пчёлы на лугу,
Все прожужжавшие спиралистые уши
Слоисто-корчатой бестрепетной сосне,
О том, что видят всё как бы во сне,
Как будто мир для них делён на соты,
И всюду эти соты, где ни плюнь.

Тоскует всё всегда: в январь, в июнь,
Бездушноватое, имеющее души
И вовсе не имеющее их.
Рассотеностью мира под еду
Томятся все — не только эти пчёлы.
Томится дом, наполнены и полы
Томятся комнаты, вмещая ерунду.
Томятся вещи в комнатах, томится
Экран компьютера от отраженья глаз —
Как сот пробоинки из недр его смотрящих,
Смотревших так ещё мильоны раз.

Чего эти глаза хотят добиться,
Смотря вот так в недрогнувший экран?
Томятся тени иллюзорных, настоящих
И промежуточных запутанных вещей.
Томится на плите кастрюля щей,
И ей одной действительно томиться
Предписано Создателем, мой друг.