Вечер трудного дня

- К бл.дям?! - переспросил Геннадий Иванович и злобно выдохнул папиросный дым вместе с пеплом на середину стола.
Пожелтевший заскорузлый палец вмял в переполненную пепельницу ещё одну "беломорину".
- Кто-нибудь в отдел планирования сегодня заходил? Нет. - С бухгалтером старшим, Людочкой, ети её, разговаривал на тему задержки финансирования?
- А? Не слышу!..
В кабинете повисла унылая тишина.
- Ребят, ну так нельзя, в самом-то деле... Прораб пятернёй с отчаянием провёл по седому "ёжику" на голове и кисло улыбнулся. - На носу квартальный отчёт, а у нас ещё конь не валялся!
В кабинете внезапно стало так душно, что Геннадий Иванович подскочил и рывком открыл форточку.
Окно выходило на детскую площадку, где молодые мамы и не старые ещё бабушки весело резвились с малышами.
Прораб порывисто вдохнул прокуренной грудью свежий прохладный воздух, посмотрел на мельтешащую прямо на уровне лица красно-жёлтую кленовую листву и резко обернулся. На вспотевшем стекле медленно исчезало коряво написанное матерное слово.
- Андрюш, - обратился он к бригадиру подобревшим голосом. Маленькие глазки за толстыми линзами очков хитровато прищурились. - Скажи, а кто сейчас на вахте у нас? Баба Нюра? Вот! - торжествующе указал он пальцем на совещавшихся товарищей. - А вы говорите "к бл.дям"!
- Ещё и денег сэкономим! - крикнул он уже вдогонку ломанувшимся вниз по лестнице сотрудникам.
В кабинете опять наступила тишина, и только ветерок из приоткрытой форточки периодически трепал полиэтиленовый пакет с бутербродами, заботливо приготовленными любящей женой для любимого Геночки.