я помню любовь её пыл и явленье-

он...
На яд любовной страсти,
мил я был на зуд напасти.
Когда огонь кипит в крови,
на блаженства кайфовой любви.

Душа, так жаждет благословения,
уважить плотью наслажденье!
И мысль струит на пробу сил,
ублажить всех кого любил.

Как-то раз, увидев вас,
тот я миг продлил на час,
до толь в обители видений,
ищу слова я выражений...

Но вам боясь наскучить,
сошёл я с прозы на стихи.
Что-б ум на памяти помучить,
стал любви замаливать грехи.

Как милы нам слова живые,
на безумной резвости годов!
Их молвить в годы молодые,
любви обильем лестных слов.

Не я-ль с надеждою глядел,
на взгляд мозоля своё зренье?
И я ахнуть не успел,
как вы явились на везенье.

И я увидел в вас алмаз красы,
с обаяньем дивного слияния.
И, мечтам сопричастные часы,
я свёл на долю упования.

И, что навеет мыслей ветерок,
так милых сердцу наслажденья?
На любовные нежности высок,
мне лёгким чаянием забвенья.

Угаснет день, умолкнут звуки,
от скуки-муки, долог час....
Сижу скрестив в коленях руки,
на пылких грёзах, вспомнив вас.

Но, забыты давние мечты,
где непременно были вы,
мной обожествлённою фигурой,
с любви обильною натурой.

Уж не пристало вам обиды,
в правых нравах выражать.
Ума словоблудием на виды,
суду всевышних подражать.

Когда ж на диво явит мне,
творений божие создание
и вновь польщусь я во сне,
на ваше притворное вниманье.

Где упоённый миром сновидений,
в мираж видений мне явит вновь,
на словах неловких выражений,
на интим согласную любовь.

Уж мне милей икры на блюде,
ласкать мечтою ваши груди.
Я век сосал-бы от тоски,
их на кайфы пылкие соски.

И мил я был тебе на пробе,
интимным чувством одарить.
Ты-ж мегерою во злобе,
меня готова была удушить.

В иных архивах лирики поэтов,
полных мысли, чувств, страданий.
Под любезной живостью заветов,
учтив мотив любви признаний...

А сколько слов в любовь вдохнули,
на святость страсти естества?
Да в сроках давности минули,
видать любовь плутовка такова.

И в память любви, являлись вы,
отрадным приданьем явления.
Вожделеньем бывалой поры,
моей кроткой жертвой приношения.

Я нечто в вас нашёл случайно,
необычайных мыслей глубину.
От вас в душе хранил я тайно,
что, вновь и вновь у вас в плену.

Я обожествляю час, вновь увидеть вас,
в вашем взгляде горящие алмазы.
Ваш дивный профиль, ваш анфас,
пленят античной роскошью гримасы.

О, этот час! настанет пробужденья
и вновь увижу, я в взорах вас.
С улыбкой милой примиренья,
что бог припас, для обоих нас.

Не раз раздор грозил разлукой,
являв страданья сердца стук.
Кому служил, порой, наукой,
иным, предвестник душевных мук.

И велики-ль твои обиды,
как ни стало-б нам смотреть?
Достойны жалости на виды,
на компромиссах лишь зудеть.

Вспомни, как с тобой расстались,
на курьёз судьбы вину свалив.
В невзначай отчаянья казались,
каждый петь на свой мотив.

И на изнанку ныне потрошён,
я пригоден лишь в приправу.
При встрече с вами я смешон,
себе на ум, а вам в забаву.

Я мил-бы был забыть всё ныне,
всё, что тяжко помнить нам.
Любви обиды, я-б свёл отныне,
клясться в верности лишь вам.

Мне признаться вам, случалось
в любви так свойственной вине.
И, что на истину осталось,
в сомненье доверия ко мне?

К чему былые распри поминать,
желая вас всегда я видеть,
кабы было б чем страдать
и чем боюсь я вас обидеть?

Когда-ж на нет я свёл обиды,
мне ль претило вас любить?
Хотя светило мне на виды,
вас на выбор заменить...

В пылу мечтаний, между тем,
я польстился на вашу ласку.
Но, вас пытать лобзанием зачем,
лишь вверившись в вашу сказку.

На любовной страсти чистых нег,
уж, я не тактик не стратег.
И тому не мало тех примет,
как гибну, вяну в цвете лет.

Уж ты мне стала не своя
и постель не мягкая твоя,
чувства пылкие хоронят,
и на укор былого клонят.

О, если-б ангел мой во сне,
не таял в мыслях словно иней.
И, были-б, вы единой мне,
в моей судьбе богиней....

Не оттого-ль спрос на вас возрос,
что на зависть некогда Христос,
под запах лака латекса волос,
окропил Абракадабры хаоса и нос?

Мне-ж не к лицу и не по летам,
на милость быть в ненастье.
И я молю себя на долю вам,
сопричастным быть на счастье.

она...
О сколь на жребий излияний,
чувств, восторгов, покаяний,
мой, полон гордости орёл,
обхождений навыков обрёл!

А сколько ветреных желаний,
себе плебей любви позволить мог,
блажью травленных признаний,
на прискорбных недугах исторг?!

Не плачь милок, напрасны слёзы,
на курьёзах жизни век тужить.
Уйми печаль, сойдут и грёзы,
в пылу души любовь корить.

Легко сказать, если-б знали,
правда-ль истины верней.
На кофейной гуще не гадали б,
на воспоминанье лучших дней.

О, милый мой! не мы-ль с тобою,
одной судьбой на долю быть?
Порой, фортуны фатумы перстою,
на милость всевышнего молить.

Удостоены взгляда осужденья,
приняв блеклый жалкий вид.
И просим оба снисхожденья,
на слова опрометчивых обид.

Как лестно нам порой играя,
в мире рая безудержно любить.
В чувствах пламенных сгорая,
просим бога нас простить.

Я помню любовь, её пыл и явленье,
когда на меня ты взор обратил.
Как мил он был, ответный в мгновенье,
который меня тобой благословил.

И я помню страсти давней встречи,
и твой робкий первый поцелуй.
Слов лукавых вольной речи
и безумных мыслей наивных струй.

Видеть вас не я ли рада,
неуёмной пылкостью страстей?
И любви пьянящая отрада,
ещё живёт по сей в душе моей.

В мотивах вашего поступка,
обычай нравов соблюдать.
Но, что-же ваша мне уступка,
не вправе честью отвечать?

И ваше право не приять,
парадоксы наших отношений.
Однако силюсь вас понять,
на формальной логике суждений.

Вспомни! Было время ты пылал,
на восторгах верного решенья.
И без упоительных похвал,
душою робкого откровенья.

Как мил ты был тогда со мною,
чушь порою лишь пороть....
Как лестно было нам с тобою,
зря томить на страсти плоть.

На оплошность некую мечтаний,
как лестно нам любовь корить.
И чрезмерной жаждою желаний,
на иной проступок слёзы лить.

Но к чему печалиться мой друг,
на душевных недугах надежды?
Сколь являло время вам подруг,
на милость страсти без одежды?

И ты лестен будучи на взгляд,
лишь пялить взоры на мой зад.
И на формы пышности фигуры,
в обличии влюбчивой натуры.

И ты, вампир, мУчим жаждой,
в кровавый пир минутой каждой.
Эликсиром с вены моей пей,
как коктейль минувших дней.

Но вЕрна набожной мечте,
зачем наивно жертвую тебе,
надежды светлые свои,
так полны искренней любви?

Как легковерны мы порой,
влечёны наивной простотой,
спешим отдаться страсти искушений,
половым плебеям извращений.

Целуй, воркуй прильнув к груди,
но страсть желаний охлади.
Как мил ты мне в своё влеченье,
жар любви познать в мученье.

Но мой суд не будет слишком строг,
среди страстей, волнений и тревог,
над жертвой ласковой печали,
чьи уста, мне имя чуждое шептали.

он...
Да, я не патриарх сия Руси,
в оркестрах Баха и Дебюсси.
Но, и ты, не королева, не ферзи
и прошу, перед мною не форси.

Да, и нравы незыблемы природы,
списав на вид меня в уроды,
за мои не лучшие черты,
так полны наивной простоты.

Уж, нет на свете светик мой,
былой отрадной юности живой.
Когда любовь пытали мы с тобой,
на судьбе коварной и слепой.

А сколько раз в умиленье глаз,
вас я пас влюбчиво влечённый?
И наречён шалуном проказ,
вниманьем вашим обличённый.

И легко сказать, что мог,
с надеждой встречи вас стерёг.
И вновь себя, за то, казнил,
что знакомства случай упустил.

Но я помню миг в тот день ненастный,
мне выпал жребий встретить вас.
С той поры влачу несчастный,
склон горы, где стадо пас.

То пася стада на злачном луге,
как мил я был на услуге,
на любовной ветреной потуге,
плести стихи своей подруге.

Когда мне лестно молвить слово,
не суди слова любви по зову.
Толь мне с тобою спорить ново,
холёную суть взяв за основу.

И я свои сомненья не щадил,
на сущность взгляда естества.
И мненья ваши я ценил,
величьем выше божества.

Лишь одной улыбкой умиленья,
вы умели на милость сочетать.
И мгновенным взором откровенья,
лишали соблазна мне гадать.

I loved you чего же боле?
but you're used to к резвой воле.
and your role в моей доле,
me and day, как тень поневоле.

Но я вас люблю, к чему лукавить?
Забавить вас, - не мой удел.
Вы вольнЫ моей судьбою править,
ища, в любви агонии предел.

Я вас люблю любовью прежней,
привержен скромности мечты.
В томленьях грусти безнадежной,
любви кристальной чистоты.

И вы вольны в лукавой роли,
без страстей, душевной боли,
постясь на ревностной волне.
Являть собой лишь символ воли,
до толь знакомый образ мне...

Столько стройных, прекрасных вас,
в анфас и в профиль видел я.
В той красе, что прельщает нас.
И, как в этом вижу, то не зря,
любит сердце женское шутя....

Мне вас не жаль пленницы младые,
ваши дни любви по терниям текли.
На благополучье избранных, святые,
вас заложниц, в жертву принесли.

она...
Слова напрасно тратить вам,
на любви пустые излиянья.
Меня причислив к числу дам,
на вас утративших влиянья.

Ведома жаждой обольщенья,
лёгким сновидением любви,
я словно ждала воскрешенья,
мечтой далёкой от яви.....

Когда пустые слезы лью,
когда ваш призрак обнимаю.
Лишь вами плоть свою томлю,
любовью прежнею пылаю....

С тобой я словно тень твоя,
влачу судьбу свою повсюду.
Невольную долю, надвое кроя,
на лесть тебя я не забуду.

Я тебе казала-ся невинной
и вдруг явилас-ся с повинной.
Виновной грешницей преступной,
любовью лживо-неподкупной.

Милый мой! Умой любовь слезою,
сойди тоскою надо мной.
Была-бы рада, но не скрою,
у меня в запасе есть другой.

На краткий миг блаженства,
в учёт на случай не ведёт.
Вверясь в опыт совершенства,
нас, путан, безудержно влечёт.

Когда-ж одна с Петрова дня,
томлю любовь я для Ванюши.
Уж режь меня и жги меня,
но мила была в интим Андрюше.

Но, в анонимном гриме нелюдимы,
желаний страстных волшебство,
Телесной немощью томимы,
на интимах было большинство.

Ах! Как странны вы порой,
на тайной страсти воздыхая.
И стыд цинично отвергая,
лишь пытали мой покой....

Уж сошли в забаву те заботы,
на интимных хлопотах похвал.
На любви бесчувственной охоты,
кто лишь дружбу с нами почитал.

И своему не смышлёному уму,
на блажь нескромного мышления,
ты влиять стремишься почему,
лишь на великодушны отношения?

А сколько наивной простоты,
в неволю милостивой мечты,
ты, калиф на час, кого не пас,
на влеченье разности меж нас?

А в желанье встретиться со мной,
лишь обольщается едой.
И то, заскочишь на минутку,
что мне горестно не в шутку.

он...
Но ваше позднее признанье,
судьбу не может изменить,
лишь одной надеждой упованья,
мне, как прежде вас любить.

О, сколь на страсти мне страдать,
тебя молить в благословенье?
Как если б ты могла мне (дать),
на интим любви в наслажденье.

Сними же порчу с молодца,
на пороки пылкого глупца.
Любви оплошного юнца,
на страсти вялого (конца).

она...
О мой милый ангел очарований,
пылких грёз, любви страданий,
так полон в нравах простоте,
на ответы прочить остроте.

Ну и шустрый ты милок,
любви жертвенный цветок.
Не попался бы в силок,
интимный фиговый листок.

Но, увы! Жрецы небесной власти,
в ком огнём пылают страсти.
На пыл влечения рассудком,
лишь реагируют желудком.

Да, будет бить тебе баклуши,
пойди-ка милый потрудись.
С подачи тётки Клуши,
лучше милый порезвись.

он....
Но имел-ли я какое право?
Вам не трудно, то понять.
На вашу честь глядя лукаво,
судьбою вашей мне играть.

Уж мне угрюмы парадоксы ваши,
что на похмелье с ядом чаши.
И ваши, когда-то милые уста,
уж на забвенье дышат у креста.

Уместно ль нынче вас пенять,
за ущемлённую чувствами разлуку?
Что нашёл, приходится терять.
Ангел мой, оставь меня на скуку!

Лиха любовь под крышей крова,
но, если даст мне бог,
вас встретить снова,
душою пуст, не молвив слова,
вновь я буду у ваших ног.

в послесловие...
Легковерны девы на вниманье,
жрецов любви-обильных дел.
И терпеть фиаско на прощанье,
уж в нисхожденье опыта редел.

Как полны наивностью их споры,
то доверчив тоном разговор.
ЯснЫ любви пленительные взоры
и на пустых мечтаньях уговор;

"Любовь на пробу хватит всем,
лишь бы не было проблем.
Как, то было, нам влюбиться
и в прок науки ошибиться".

И я беспечно воспевал,
зеркальных нравов идеал.
Любовью платят за услуги,
на злобу пробы и потуги.

А сколь в довольство и услуг,
подруг бесстыдных возлияний?!
И друг влечений сузил круг,
на горькой доле покаяний.

Любил один, страдали оба,
любовь на пробу не мила мне.
В итог любви родилась злоба,
много ль проку в нашей седине?

И блудливый жертвенник морали,
в туманах чувственной печали,
Уж вновь представился в яви,
обожествлённым ангелом любви.

Но не в ущербе гордых нравов,
не долго милый пребывал.
Влечён релаксацией суставов,
в невзначай усталый задремал.

И мысли гонят зыбь мечты,
душа так жаждет новой встречи.
И любимы многими черты,
явили чад безумной речи.

Сошёл на грёзы о прекрасном,
в мечтах соблазн-ости любви.
В миру сплетений столь опасном,
на превратны склонности в яви.

Прошла любовь, настала скука,
томлю мечту во тьме ночной,
на плавных тембрах звука,
погрузиться в мир иной...

Уж руки крюки, обвисли плечи,
томлюсь судьбой я словно раб.
Где, тот голос, лестной речи,
что обильно пролил на голых баб?

А Фея млея на дозах грёз,
в мечтах фантазий обаянья.
О сколь пролИто в утеху слёз,
на красу утративши влиянья!

Кому, уж в жертву отдана,
на разврат порочной страсти?
И вот печальна и бледна,
почит рабой тиранной власти.

И забыв все тягости недуга,
ещё недавно милого ей друга,
уж другого страстью влечена,
любви вовлеченности деля....

И пусть нашепчет мне покой,
на бесплодно взору вдохновенье.
Как на грёзах девы молодой,
не чуждо сердцу наслажденье.

И являла мысль отрадой мне,
весь мир шагами не измерить!
И вновь в душевной зрею глубине,
соблазн любви мечте доверить.

А сколько раз менял я маску,
душою вверившись в её сказку?
И мне винить любовь зачем,
если заменить её ни чем?...

И срок истёк любви похмелья,
когда ей на шалость был я мил.
И слёз курьёз, и смех веселья,
вновь всевышний мне дарил.

И в привычку стало мне икать,
на вас мне пасквили писать.
(и век на сайте вас искать)
Сойдя на милость и грехи,
за любви-обильные стихи.

И ныне в чары чудных очарований,
на их ласки, нежности приют,
с холёных символов влияния,
на волшебство магии плюют.

И вожделённый взору друг,
в кругу податливых подруг,
на сексопильности услуг,
оживился страстью вдруг.

И хранитель тайн на мысль случайно,
прилежно внял урокам дум.
И на эффекте в нечто чрезвычайно,
решил польстить любовью двум.