Бродячий кукольник

Жили-были, трали-вали, не меняется пролог,
Люди всякие живали, кто легко, кто тяжело,
Эй, хозяин, ночкой темной не оставь его в пути
И в своем жилище скромном за рассказы приюти,
Бесконечною зимою, в снегопад и в гололед,
Под томящим летним зноем продолжается поход,
И по снегу, и по лужам, сапоги чужие жмут,
Значит, он пока что нужен, значит, мы нужны ему,
Прошлым летом был в Казани, там трактирщик мироед,
Ломит по алтыну за день, хлеб да каша на обед,
Ночка сгинет, печь остынет, нищета, дровишек нет,
Поползет наутро иней по бревенчатой стене,
Бестолково да оплошно, пустота и неуют,
За окном вопят истошно, там, видать, кого-то бьют,
Дети в хижине убогой спят вповалку на полу,
Забываем понемногу про остывшую золу, 
Угольки в печи погасшей кочергою вороша,
Сапоги желают каши, за душою ни гроша,
Нас войною все пужают, одичал честной народ,
Да идут неурожаи, почитай, уж третий год,
Темнотою и туманом скрыты дальние пути,
Как бы не сойти с ума нам, как с ума бы не сойти,
От столицы далеко мы, он расскажет, щей налей,
О страданиях незнакомых королев и королей,
До зари поспим сторожко, видим, лишь прикрыв глаза,
Дивный мир, куда окошко он нам нынче показал,
Точно яркие картинки на подгнившую канву,
Над помоями подсвинки громко хрюкают в хлеву,
Без надежды и без веры жить нам дальше суждено,
Он исчезнет, как на сером разноцветное пятно,
Нам сидеть в грязи навозной, у невежества в плену,
Он уйдет зарей морозной, на прощание кашлянув,
Унося театр на шее на матерчатом ремне,
Он со мной, пока в уме я, и покуда ум во мне