поэзия-

Каков наш плут зануд влеченья,
на блестящий ум в подобье двум!
Без божества, без вдохновенья,
влечёт мечтой заблудших дум.

Как узок круг его занятий,
но какое множество идей,
на вид несвойственных понятий,
пришлись блажным прихотям затей.

Воспылав на огниве мечтами,
пристрастный страсти сердцеед.
Как светоч уз остыл с годами,
оставив пепла бледный след.

Да, было время, мы сияли,
на вольных склонностях мечты.
И в неровен час, как увяли,
в бесплодном вихре суеты.

Лишиться здравого рассудка,
вам скажу: "нешуточный симптом.
А на недуг хворого желудка,
похоже тянет на синдром"...

Была б система неких мер,
не в пример оплошных мнений.
Нам бы брать с неё пример,
на робкой склонности сомнений.

На искушенье мнений чушь нести,
толь на божью заповедь блюсти?
Так во противо ямба хореей Витта,
лишь чтит пиита похоронная свита.

Нет, не ради просвещенья,
ясный ум духу века посвятил.
И молить судьбу благословенья,
в ритуал всевышних я решил.

И решил бежать. Бежать, бежать,
на жизнь насмешливо взирая.
Осенней свежестью дышать,
иной судьбы не ведая, не зная.

Но, угас огонь в груди пыланья,
оставив пепла тёмный след.
Ушла любовь, ушли мечтанья,
пав на долю горьких лет.

Знал бы я, что, сулИт мне даль,
и в небыль канула б печаль.
Но, жаль, немаловажную деталь,
не тянет божий отрок на мораль.

Уж, мне грядущего не жаль,
Младенца ль милого ласкаю.
Уйму души ревнивую печаль,
судьбе дорогу уступаю.

Но, мир волнующих страданий,
вновь и вновь я посещаю.
Мотив любви, мотив исканий,
в иступлённом сердце совмещаю.

Чему обязан был наш гений,
когда на восхищенье колдовал?
И в заблужденье разных мнений,
воспел пустой риторикой похвал.

То злобой мести, жаром дышит,
и рвёт, и мечет, и паром пышет.
И хвостом во след колышет,
и на взор позора всё опишет.

Но, бывают дни, иных влечений
и в глухой полнОчный час.
Вожделеньем зрелых выражений,
в стихах прельщает гений вас.

Когда мною правит страсть,
в склонность гордости призваний.
Мне впору в крайность впасть,
на долю скорбных поминаний.

На обычай личных искушений,
в устах роптаний лишних слов.
И на лёгких нравах откровений,
всё тот же я, как был таков.

Кто, ядом мучительной страсти,
лёгкой рукою порой ворожил.
По-ведая божьи любо-ядные сласти,
магии власти невольно служил.

И там насладившись славой всласть,
в тщеславье ревностных вниманий.
Вам соблазна оставил часть,
в тоске обманчивых желаний.

Когда-ж вдохновенье покинет свет,
труды незабвенного старания.
Исчезнет всё, уж великих нет,
в сердечных муках сострадания.

Простотой и ясностью мышлений,
нерукотворный памятник воздам.
Поколенью будущих влечений,
эстафетой жизни передам....

И не буду больше вас тревожить,
по вам не буду я страдать.
Уж, ошибок прошлого не множить,
не мне весенней свежестью дышать.

И сердце томится тоскою пустою,
словно плачет гонимо судьбою.
И мысленно вижу вновь пред собою,
божественно-царственную Трою.

Где в блеске молний сверкает храм,
не от сель Минервы поклонений?
Льют скальдам благотворный бальзам,
на страстную вольность вдохновений!

И пока на мысль надежды тлеет жар,
я воспламеню в душе своей пожар.
И под трепет арфы, звук гитар,
судьбу витийства сочту за дар.

И, словно в кадрах немого кино,
полно романтики, но было давно.
С ангелом власти пил я вино,
во славу страсти на лень заодно.

И сияют барды на святость судьбы,
бесценным даром (колоритного) пения.
В ореоле славы под нимбом мольбы,
молниеносною вспышкой свечения...


Говоровский Леонид Иосифович.
Санкт-Петербург. 2017 год.