под монотонные стуки колёс-

Махнуть-бы в дальние края,
на дальний север восвояси!
Где беспечно светится заря,
на вечный кайф в купейном классе.

Когда влечёт кумиров лира,
на воле дышится легко.
И проблемы суетного мира,
я оставлю где-то далеко.

И покину я свою богиню,
умчусь в благосклонную пустыню.
Уж у бога новую просить,
за что должны меня простить.
(и за что придётся мне платить)

И вот, то-то будет скоро мне,
отдаться чувству глубине.
И там в пустынной тишине,
ночи маять в блудном сне.

Где найдёт порою мне двояко,
толи мыслить, толь мечтать.
Но, в надежду, лишь однако,
на божью милость уповать.

И найдёт мне в прошлом поминать,
когда был я отроком свободы,
когда корила меня мать,
за ранние-возрастные годы.

И взойду восторгом чистых дум,
под звёздным сводом поднебесья.
Где страждет мысль, неволит ум,
в туманной дымке редколесья.

Где разукрасила осень смиренную сень,
вожделенно взираю лазурные дали.
И блажит покоем томлённая лень,
покорная воле стальной магистрали.

В минуты забвенья неведомых мук,
в осеннее небо протянутых рук.
Толика в ликах осенних разлук,
услышать мне клики ликующих звук.

Томимый душою, на волю спешу,
раскидистой далью дивиться.
Незнакомой тропою, задумчив брожу,
в мыслях боясь, я в них заблудиться.

И объят ностальгией, вновь я грешу,
воплощённым ангелом мечтаний.
И толику счастья на долю прошу,
на лестную дань воздыханий.

В впечатленьях давешних пор,
уеду опять я в невольно изгнанье.
Дивные вспомнив сияния гор
и дикого севера вольно дыханье.

Где, в триумфе храмов исполинов,
о сколько граций торжества!
В сверкании камней аквамаринов,
на адреналин вскружИтся голова.

И слушая говор колёс непрестанный,
задумчиво мчусь я на радость досуг.
Словно усохший цветок бездыханный,
на милость лукавых мнимых услуг.

И невольно покоем потаенных дум,
мне навеет пальмира заветные звуки.
Но, не всякий ум, в подобье двум,
из неволить способен на лишние муки.

Если что-то забуду, поправите,
под монотонные стуки вагонных колёс.
Я вспомнил сонные давние заводи
и до боли знакомый, на взоры, мне плёс.

И томною робостью ловит мой взор,
сонные поля плывут перед мною.
Серпантины туманных заснеженных гор,
душе моей кажутся докучны порою.

Толь, блеснет мне мыслью дорожной,
навея вожделённую отрадами быль.
Упомню восторги клятвы той ложной,
сонно обозревая придорожную пыль.

И вновь погружаюсь невольно я в сон,
отягощённый спокойным вольным дыханьем.
Словно я странник, мчусь на поклон,
на лоно природы томимой свиданьем.

Где, пленённый лесной красотой,
польщённый восторгом свиданья.
Делю с природой наречённый покой,
обоюдною данью на милость страданья.

Где, под лепет томлённых берёз,
в лестном тщеславье мышленья.
Томлюся мечтою отуманенных грёз,
счастливою данью былого влеченья...

И влечёт пора, мир увидеть новый,
в миру полей отуманенных грёз.
Где певец полей напеть готовый,
о вечно-млечных лепетах берёз.

Где, парит зефир в эфир небесный,
благоухают рощи и мирные поля.
Где, в тени дубрав певец забав чудесный,
уж давно, давно он ждёт меня.

И, где сокрылся светоч дивных грёз,
блуждает взор на сон грядущего.
Растрогав чувствами до слёз,
на тень беспечности идущего.

И вновь увидев горы, я глянул в небеса,
и вспомнил ваши взоры, ваши синие глаза.
Но грустно очарован, былою вашей красотой,
под раннею росою, травы скошены косой.

Не отсель ли готов, в дали городов,
устремиться залатанной рифмой задетых?
В урочище скал, где клики орлов,
до конца ещё мною не спетых.

И с грустью взираю томленные дали.
Прощайте просторы медовых полей!
Покорные воле стальной магистрали,
тоской объяты судьбою своей...

И я забыл любви былой недуг,
душевный мир лихих страданий.
Моих былых милЫх подруг,
в учтив мотив души признаний.

И вновь умчусь я в край полыни,
где ветры вольные струят....
В монологах призрачной пустыни,
над душой несчастною струнят.

И уходит в прошлое дорога,
в диалогах дога и бульдога.
И мысль почтил я до эпилога,
в козерогах божьего порога.

И под монотонные стуки вагонных колёс,
на забвенье оставив далёкий, уж плёс,
мне на похмелье дыханья лёгок их тон,
вновь погружают в ностальгический сон.

в послесловие...
И не испод-обившись для лиры,
не долго отрок пребывал.
В подобном пасквиле сатиры,
уж сошёл за сущий идеал...


Говоровский Леонид Иосифович.
Санкт-Петербург. 2017 год.