Возвращаясь из сладкого плена...

Возвращаясь
из сладкого плена
голубых половодий Оби,
с быстротой синебокого окуня
погружаюсь в арбатские плавни,
задыхаюсь от гулких глубин
в черных реках метрополитена,
вслед девчонкам потерянно охаю,
в ресторанах топорщу плавник,
забияка, зевака, разиня,
москворечец, мастак мостовых,
рот до зоба забит стоматитом -
вперемешку стихи и бензин.
Но у памяти цепкий прищур!
Проскользнет по зрачку поволока:
краснобровый забьется вещун
на пиру глухариного тока.
И пойдут подниматься со дна
цокот клюва и щелканье дроби
в том краю, где превыше подобий
несравненная тишина.
Кровля ели и крона сосны,
ровный ток бурового раствора
и горячечный пульс Самотлора -
все в плену вековой тишины.
Но ее осторожно раскрой
и услышишь - подводно, подземно
бьется в жилах дремучее зелье,
нефтяная венозная кровь.
И в глазах у тебя зарябит,
будто ты, оттолкнувшись от Бийска,
с быстротой синебокого окуня
у подножия Ханты-Мансийска
погружаешься в недра Оби.
1962 г.