Сто поэтов Южной и Юго-Восточной Азии

    В эту подборку вошли избранные стихи поэтов V - XX  веков стран Южной и Юго-Восточной Азии, культурно близких: Индии, Шри Ланки, Непала, Бирмы, Таиланда, Индонезии, Вьетнама, Камбоджи, Малайзии,  Филиппин, Пакистана, Бангладеш...

    Хала
Твердого духом в опасности,
 Скромного в счастье, спокойного в горе
 Мудрый зовет благородным,
 Почтив совершенство благое.
     ------
Прохожий блаженно глядит, не мигая,
 На эту крестьянскую дочь, запыленную белой мукою.
 Так боги смотрели, когда появилась
 Прекрасная Лакшми, возникшая в море молочном.
  ------
Видеть лицо ненаглядное?
Нет! Увидать бы околицу только
Благословенной деревни,
Где жить красота соизволит.

Перевод В. Микушевича


Бхартрихари

Земля, земля! С материками
И океанами — что ты?
Ничтожный атом в мирозданье!
И даже эту малость множество царьков
Стремятся разорвать на части
И войны страшные ведут!
Но что ж царьки способны людям дать?
Проклятие царям! Проклятие и тем,
Кто за подачку им вослед готов бежать!
      ------
Вот он, стихотворцев произвол!
 Женщины - неужто "слабый" пол,
 Если мановением ресниц
 Индру им дано повергнуть ниц?
     -------
Этот мир, издревле благодатный,
 Правосудными царями создан.
 Вслед за тем, он стал добычей ратной
 И, как сено лошадям, был роздан.
 Отчего цари полны гордыни,
 Отчего их распирает чванство
 Там, где царства целого пространство
 Две деревни составляют ныне?
Перевод В.Потаповой
     -------
Не правда, не правда, луна ей не стала лицом, и не лотосы, нет,
Глаза её, и не из золота вовсе изящный её силуэт.
Но ум, поведясь на обман рифмоплётов, пусть зная прекрасно о том,
Что тело красавиц — кость, кожа, да мясо, — по-глупому просто влюблён.
;; ;;;;;; ;;;;;;; ;; ;;;;;;;; ; ;;;;;;;;-
;;;;;;;;; ;;;;;;; ;;; ; ;;;;;;;;;;;;;;;;; ;;;; ;
;;;;;;;;;; ;;;;;; ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;; ;;;;;;;;;;
;;;;;;;;;;;;;;;;; ;;;;;;;;;;;;; ;;;;; ;;; ;;;;; ;;
no satyena m;g;;ka e;a vadan;bh;to na cend;vara-/
dvandva; locanat;; gata; na kanakair apy a;gaya;;i; k;t;/
kin tv eva; kavibhi; prat;ritaman;s tattva; vij;nann api/
tva;m;;s;sthimaya; vapur m;gad;;;; mando jana; sevate//

Тирумулар

Никто не знает места, где пребывает Господь.
Для ищущих местопребывание Бога
Господь нерушимо пребывает внутри.
И если увидеть Господа, то Он, далёкий, становится близким.
  -------
В мире, где различается бытие и небытие,
Возможно ли высшее состояние за пределами познания?
Если появляется мысль, в которой люди видят невидимое,
То Вселенной нет. И внутри сияющий свет появляется!
  -------
У каждого найдётся зелёный лист для Бога,
У каждого найдётся горсть травы, чтоб накормить корову,
И каждый может дать еды вороне,
И каждый может найти доброе слово для других.

Перевод Н.Гордийчука, О.Вечериной, С.Голубева

Вишакхадатта

Из драмы "Перстень Ракшасы"

Власти сознанье недаром в сердца
Неких созданий влагает творец.
Силою <львы> побеждают в борьбе
Гордых слонов — предводителей стад.
Властолюбивым звериным царям
Враг не посмеет клыка поломать.
И не потерпят властители царств,
Чтоб нарушался их царский приказ.
Не ношенье драгоценностей делает царя царем;
Лишь тот — властитель, чьим приказом никто не смеет пренебречь.
 -----
И простой человек не потерпит, коль его остановят
в стремленьи развлечься.
Что говорить о царе, кто в чувствах подобных далеко
других людей превосходит.

Перевод В.Эрмана
 -----
 Небеса в покое нарастающем
 Кажутся божественными водами,
 Что текут беззвучно в вышине,
 С отмелями белых облаков,
 С криками летящих журавлей,
 С лотосами-звездами в ночи.

Перевод В.Потаповой

Бхавабхути

Живет в моем сознанье образ твой,
Как будто вплавлен он или оттиснут,
Как будто кистью вписан иль изваян,
Вдолблен, иль врезан, или врублен,
Иль вставлен, как алмаз в оправу,
Иль пригвожден, по воле Камы,
Божественными стрелами пятью;
Как будто крепко-накрепко вплетен
Он в нескончаемые нити мыслей.

Перевод В.Потаповой
 -------
Лицо — луна,
Рука — лилея,
Речь — амрита,
Уста — живая роза,
Сердце — камень.
 -------
Когда вода переполняет пруд,
Её пускают по отводным трубам.
И сердце, переполненное горем,
Спасают от разрыва токи слёз.

Перевод Вл.Васильева

Амару

К чему все боги: Шива, Вишну, Брахма…
Пусть защитит тебя отныне и всегда
лицо красавицы, с туманом глаз,
украсившим вершину
вкушения любви,
с чуть различимой бинди и в оправе
дрожащих локонов, когда
пот каплями оденет в паутинку
ее изящный стан, склонившийся к тебе.
  -------
 «Так ты вернёшься через три часа?
Или к полудню?
А, может, вечером
или когда весь день пройдёт, любимый?»
 - словами, вздохами, слезами
пыталась девушка отсрочить
его отъезд,
ведь милый ехать хочет
в страну, куда добраться
ему не хватит и ста дней пути.
  -------
К любви зовущими, и томными, и ждущими ответа,
в полон берущими, глядящими то искоса, то прямо,
вовек не лгущими, огромными и нежными глазами,
о простодушная, о скромная, кому в глаза ты глянешь?..

Перунгадунго

ПОДРУГА – ДЕВУШКЕ

Чуть услыхав, как – супруг и супруга –
Ящерицы окликают друг друга
(Странные звуки, как будто бы стрелы
В гнусном занятье своем наторелый
Пробует ногтем разбойник: остры ли),
Вспомнит твой друг о тебе. Опостыли,
Верно, ему все заботы – нет мочи.
Может быть, в дверь постучится он к ночи?

Жена — подруге
«Добро есть, по сути, двоякое братство:
Духовное благо оно — и богатство,
Не выклянченное, трудом нажитое»,—
Погладив мне волосы, смоль — чернотою,
Так молвил любимый в преддверье разлуки.
Пускай ожиданья и тягостны муки,
Ему я желаю успеха в дороге.
Сегодня он, верно, минует отроги
Паннадской горы, где — какая досада! —
Иссохли все лунки, поилки для стада.
Со свистом протяжным их племя пастушье
Водой из бадей наполняет, но, сушью
Палимая, вмиг испаряется влага,
И тщетно ее, как великого блага,
Слон ищет среди углублений и впадин.
Его шаг за шагом, могуч и громаден,
Преследует тигр… Как следы их похожи
На оттиски пальцев, хранимые кожей,
Натянутой на барабан, под который
И песни поют, и танцуют танцоры.

Прислужница госпожи — господину

Ты в дальний поход снаряжаешься, о господин?
Какая-то, видно, в душе у тебя червоточина.
В пустыню твой путь, где, виденьем воды обмороченный,
Я слышала, слон потерялся уже не один.
Весь в мысли свои погруженный, рукою могучею
Ты лук напрягаешь — и звонко поет тетива.
С лицом опечаленным, словно подернутым тучею,
Следит за тобой госпожа — ни жива, ни мертва.
Примерив свои рукавицы и наручи прочные,
Подушечкой пальца ты пробуешь стрел острия.
Глаза у подруги твоей — как две чаши цветочные,
Вечерней росою наполненные по края.
В мечтах о добыче все радостней и дерзновеннее,
От ржавчины ты отчищаешь метательный круг.
Но, как лепестки,— лишь пахнет холодов дуновение,—
Браслеты спадают, смотри, у жены твоей вдруг.
Скажи,
Зачем ты ее оставляешь? Тревогой волнуема,
То плачет она, то безмолвствует, горе тая.
В разлуке с тобою погибнет она неминуемо.
Тогда воскресит ли ее вся добыча твоя?

Мурари

 В ночи небесную стреху
 Термиты тьмы проели,
 И видно звездную труху,
 Что сыплется сквозь щели.
* * *
 Та - вверх, та - вниз,- весов метнулись чаши:
 Твое лицо - луны взошедшей краше!
 Но звезды вышли на простор небес
 Всем сонмом, подчинясь ее главенству -
 Помочь холодному несовершенству
 Создать красе твоей противовес.

Перевод В.Потаповой

Шивасома (кхм. Сэвасаом)
Надпись из Прасат Кандаль Даым (фрагмент)

И был у него учитель, прозываемый Шивасомой, стопы–лотосы которого достойны почитания всеми учителями, искушенными в науках.
Этот /Шивасома/ был сыном короля Шри Джайендрадхипативармана, дяди по материнской линии короля, который обосновался на горе Махендра.
Его стопа, /поднимаясь/ как заря над волосами множества склоненных умудренных аскетов, блистала, как если бы она была облизана языками пламени, исходящими из огня размышления, осуществляемого ими.
Пьющий из целого океана шастр, уменьшающий гору страстей, всегда ведущий себя прямо /или: идущий к югу/, он был как другой /Агастья/, рожденный в кувшине.
Хотя дух его не испытывал желания обогащения, у него была профессия полная /духовных/ выгод, хотя весь он был переполнен науками, он был худ от аскетизма.
Свет, который поднимался от его головы, когда он занимался йогой, сверкал, как пламя огня знания, вырвавшегося из внутренней тьмы.
В его устах – воротах выхода множества святых советов, постоянно обитала Сарасвати /Красноречие/, словно из желания обрести наивысшую святость.
Касаясь пыли его лотосоподобных стоп, люди собирали плод /достоинств, которые приобретают/, совершая омовения во всех местах священного паломничества.
В этом непостоянном мире чистый дух этого /мудреца/, который помышлял лишь об общем благе, был постоянным, как свет луны, восходящей в небе.
Именно для того, чтобы служить единственным вместилищем добродетелей сострадания, щедрости, постоянства, терпения, чистоты, правдивости и других добродетелей, был он создан Творцом.
Он воспринял шастры из уст того, кто зовется Бхагават Шанкара, и лотосоподобные стопы которого облизаны этими гирляндами пчел, которые суть головы всех мудрецов.
Его учителем был Бхагават Рудра, единственное вместилище всех наук, знаток Вед, происходящий из семьи брахманов, как иной Рудра.
Служа с молодости другим ученым, искушенным в науках, он приобрел светлый разум, основанный на логике, риторике и других науках.
Он был знатоком шастр: Пуран, /Маха/бхараты, всей грамматики шайва и других трактатов, как если бы он сам их написал».

Йогешвара

Воду пруда нагревает зной
Сверху, а внизу — холодный слой.
Если водоемы сухи всюду,
Путники приходят в полдень к пруду.
Буйволы грязнят его: скотине
Отдыхать привольно в склизкой тине.
Но, руками разгоняя муть,
Люди пьют, войдя в него по грудь.
   -------
Огромная туча-кошка
Огненным языком
Лакает лунные сливки
Из кастрюли ночных небес.
   ------
Пока слетает с уст хоть слово,
Пока стремится сердце выжить
И страннику послушны ноги,—
Хранит он слабую надежду,
До той поры, когда очам
Откроются предгорья Виндхьи,
Красуясь мокрыми от ливня
Кадамбами в густом цвету,
И тучи, черные, как змеи,
Сменившие недавно кожу.

АНАНДАВАРДХАНА

 Стихи  из трактата   «ДХВАНЬЯЛОКА»

Я уже устал озирать этот мир
И видящим все не так, как иные, новым
взором поэта,
Устроенным так, чтоб отведывать расы,
И взором ученого, проникающим в область
Неколебимых истин. Но ни в том, ни в другом
Не обрел я блаженства, что могло бы сравниться
С радостью поклоняться тебе, о покоящийся
в океане!161
 
-----------------------------------

У того, кто твердит: «Мое, мое»
[О истребитель Мадху!],
Только время уходит,
Но недоступным уму его
Остается бог Джанардана!

 Перевод  Ю. АЛИХАНОВОЙ

Аувейар

ПОСВЯЩЕНИЕ БОГУ ГАНЕШЕ   

Молоко, прозрачный мед, патока, горох -
 Подношу тебе я смесь лакомств четырех.
 Помоги же мне постичь, бог слоноволикий,
 Наш язык родной великий.
   -------
Чуть пруд пересох - и тотчас разлетается птичь.
 Чуть с нами несчастье - неверных друзей не настичь.
 Друзья да заимствуют стойкость и верность у лилий,
 Растущих на дне в изобилье.
 
Atra kulattil aru niirpparavai pol
urruzit thiirvaar uravu allar akkulathtil
kottiyum aampalum neytalum polave
otti uruvaar uravu
 -------
Не жди воздаянья, благие деянья верша.
 Награду сама обретет непреложно душа.
 Вернется плодами - что пальмы корнями впитали.
 В убытке ты будешь едва ли.

nandri oruvarkku seithakkaal annandri
endru tharunkol enavaendaam nindru
thalraa valarthenku thaalunda niirai
thalaiyaale thaantharutha laal
Перевод А.Ибрагимова

Ли Тхыонг Киет

Горы и реки Полдневной державы —
владенья властителя Юга.
В книге небесной рубеж обозначен,
царства любая округа,
Как осмелились вы, супостаты,
вторгнуться в наши пределы?
Вас ожидает разгром позорный,
придется незваным туго.

Перевод А.Ревича

Nam qu;c s;n h; nam ;; c;
Ti;t nhi;n ;;nh ph;n t;i thi;n th;
Nh; h; ngh;ch l; lai x;m ph;m
Nh; ;;ng th;nh khan th; b;i h;.

СОННОКА

Вот сложил я поэму, совершенные строки чистым чувством наполнил.

Утаить ли от мира?

Для чего ж сочинял я?

Иль отдать, чтоб читали?

Подражателей — толпы, Как от них уберечься?

Мнится мне: я хозяин драгоценной коровы, несравненной, всещедрой, коль держать под присмотром — молока не увидишь, коль отпустишь на волю — уведут ее воры.

Что ж теперь мне поделать?
  -----
Сердце - светильник, зачем подливать
Масла в растущее пламя любви.
 -----
 Твой милый - повеса, а ты, простодушная, вверилась
 Слащавым ухваткам и вкрадчивой этой учтивости!
 В глаза тебе разве не бросился пурпурный знак
 На правой щеке у него, как от красной смолы?
 Вчерашние шашни оставили эту отметину!

                Перевод В.Потаповой


КШЕМЕНДРА

Черны, как чернила, деянья писца, каламом строчит он, крючок, обирала,
он даже ничтожной не брезгует мздой и, сколько ни схапает, все ему мало.

Но рано ли, поздно ли -  схватят его, упрячут в острог — посиди-ка, ловчила!

Так ловят на рисовом поле змею, которая тоже черна, как чернила.

Казна государева горько рыдает слезами чернил, что стекают с каламов писцов:

ее расхищают придворные-воры, и тут не поможет ни крепкий запор, ни засов.
 -----
Чтобы сокрыть глухоту и незнание нот,
слабый певец величальную громко поет,
видя вельможу, вовсю надрывается: «Слава!» —
сам восхваляя себя непрестанными воплями: «Браво!»
 -----
Мы лучшую долю ищем, но все решено Судьбой:

достаток явится к нищим, пойдет толстосум с сумой.

В бедности нет позора, в роскоши счастья нет,
но золотые горы застят разуму свет.

* Кто вознесен Судьбою был высоко — и пал,
обретает порою больше, чем потерял:

он теряет при этом чванство, жадность и лесть,
но, становясь аскетом, приобретает честь;

он, потеряв безверье, станет с верой сильней;

меньше высокомерья — больше верных друзей.

Сам же он будет славить час, когда вниз упал.

Нужно руду расплавить, чтобы добыть металл.

Ман Зиак
ИЗВЕЩАЮ ВСЕХ О НЕДУГЕ
 Весны проходят, сотни цветов опадают,
 Сотни цветов распускаются с новой весной.
 Мирские деянья перед глазами проходят,
 След прожитого ложится густой сединой.
 Не утверждаю весна отошла безвозвратно.
 Веточка маи снова цветет предо мной.
Перевод А. Ревича

Куанг Нгием
ИЗВЕЩАЮ ВСЕХ О НЕДУГЕ
 Только сам нарушив покой,
 молви: покоя нет.
 Только нирвану сам обретя,
 молви о ней в ответ.
 К Небу стремится истинный муж
 каждым порывом души.
 Не обязательно должно ему
 Будде идти вослед.
 (Перевод Арк. Штейнберга)

Анандатурия

Закон природы (фрагмент)
Есть истина: когда стремишься к счастью,
Несешь несчастье и беду другим!
Увы, закон природы беспощаден.
В чем счастье жизни? Вот идет король,
Пред ним, застыв, склонилися вельможи,
Министров сонм, весь раболепный двор,
Одетый в раззолоченные ткани.
Идет король в сияющий дворец,
Где наслажденье, нега и прохлада,
Где рай блаженства и покой небес.
Но знай — то лишь обман! То грозный,
Взметнувшийся и сникший вал морской!
И если он не даст казнить меня,
И если он, разжалобясь, прикажет
Освободить, сменив на милость гнев,
Мне никуда от рока не уйти:
У каждого — предначертанье свыше,
И как бы ни был человек могуч,
В руках судьбы он жалкая игрушка...
(Перевод А. Мамонова)

Кавиндрапандит
Похвала учителю Джайендрапандиту

Взбитый множеством ученых посредством горы великого вопроса молочный океан его разума давал искомый смысл, который еще не был найден.
Как вода и земля в обиталище бога, имеющего лотос в пупке, этот /муж/, пристанище всех созданий, которым он давал все, что они пожелают, всегда был в некоторой степени их спасителем.
Поднявшийся на возвышение, он ежедневно дарил познание ученикам, подобно солнцу, каждый день своим светом раскрывающему лотосы.
Внимая объяснениям, превосходящим объяснения других /учителей/, которые он давал по поводу текстов трактатов, изучающие грамматику думали: «Только автор /трактата/ способен так объяснить его».
Ученые, которые в сомнениях прибегали к помощи этого учителя, желая блага, видели, как исчезали их сомнения, как /если бы они прибегли к помощи/ Агни...
Тот, кто слышал его голос, читавший наизусть отрывок из /Маха/ бхараты и других поэм, вкушал радость, которую не могло бы доставить и самое мелодичное пение.
Речи, по обыкновению, правильные, что держали меж собой в его жилище даже маленькие дети, играя на земле, переполняли изумлением чужеземных гостей.
Среди мудрых учителей мира, а также среди преподавателей, почитаемых королем, как наиболее искусных в толковании смысла слов, он был высшим учителем....
Его голос, волнующий, ясный, украшенный его добродетелями, любезный сердцу, кто не взял бы его в качестве украшения, подобно небесной гирлянде?
Не только своей мудростью он заслуживал уважения людей добра, но также своими просьбами к королю, которые облегчали несчастье, достигали просимой милости...
Назначенный на должность жреца королем, который восхищался его добродетелью, этот учитель довел жертвоприношения до полнейшего успеха, потому что он усвоил суть трактатов...
Этот почтенный муж, которого король пожаловал ценностями, равными его собственному достоянию, собирал, давая в качестве цены свои хорошие манеры, эти драгоценные камни, что суть умы мудрых людей.
Лучший из его учеников по имени Пхалаприя, получил повелением короля имя, начинающееся «Шри Кавиндра» и заканчивающееся «пандита».
Надпись Индрадэви (фрагмент)
LIX. Индрадэви, старшая сестра, научила свою младшую сестру почитать великого и совершенного Будду, научила ее следовать по Пути, указанному (пройденному) им, и таким образом обрести покой несмотря на любые страдания и трудности, встречающиеся в жизни.
LXXIX. Она взяла на попечение сотню девочек, покинутых матерями, больных, покалеченных, относилась к ним как к родным детям; она увеличила этим великую Дхарму деревни, называемой Дхарма-кирти, преумножив этим счастье ее обитателей.
LXXX. Царица Джаяраджадэви с помощью подарков и проповеди Учения Будды убедила жителей деревни Дхармакирти принять буддизм.
ХСУ. Когда она, превзошедшая достоинствами мать, доставлявшая радость людям, ушла в нирвану, все люди были охвачены великим огнем (горя), (тогда) царь совершил надлежащую процедуру, чтобы главной царицей стала ее старшая сестра по имени Индрадэви, и она вернула спокойствие (стране).
XCVII. Она была более счастлива, чем сама богиня счастья, своей миловидностью она превосходила Сарасвати, а ученостью — ученых мужей, она была достойной соперницей Лакшми — богини красоты и благополучия, шаг за шагом исполняющая свою карму, она так (прославила) свое имя.
XCVIII. Она была назначена царем главной преподавательницей для обучения множества замужних женщин, что она постоянно и делала в землях Нагендратунги и других, в буддистском монастыре, а также в Тилакоттаре.
СИ. От природы наделенная умом, обладающая обширными знаниями, славящаяся своими добродетелями, преданная своему супругу царю Джаявармадева, создала / сочинила эту хвалебную оду. Кроме прочих достоинств, она сияла еще и этим талантом
Заключительная формула
XXVIII. Те, кто желает иметь счастье в последующих жизнях, пусть не посягают на подаренное добро / подаренные предметы. Для того, кто похитит их, они станут подобными змеиному яду и приведут к смерти // это имущество станет подобным змеиному яду и станет им смертью.
XXIX. Да будет счастье вам, моим лучшим родственникам, которые речами, духом, делами это (мое) благое дело берегут, сохраняют неповрежденным.

АМИР ХОСРОВ ДЕХЛЕВИ

Перевод Дм. Седых
Тюрчанка [Здесь - красавица], пусть аллах тобой не почитаем, Перед тобой ничто вся Индия с Китаем.

Хоть раз прими меня, чтоб я забыться мог, Забыл, как обивал напрасно твой порог.

Сказала: "Не блуждай, о странник, сделай милость!" Могу ли не блуждать, коль сердце заблудилось?
Я стражу по ночам у стен твоих несу И поверяю боль в твоих воротах псу.

К чему ходить в мечеть сраженному любовью? Я к Мекке обращен, молюсь, а вижу брови.

Пою о соловьях, о розах я пою,. Чтоб только воспевать жестокую мою.

Бывало, шел в цветник, блаженствуя заране, Теперь влечет меня твое благоуханье.

Сожги меня, сожги неправедным огнем И пепел мой рассыпь на зеркале твоем!

Рад голову Хосров подставить под удары, Коль для тебя в игре она подобна шару.
 -----
Я в этот мир пришел, в тебя уже влюбленным, Заранее судьбой на муки обреченным.
Ищу с тобою встреч, ищу, как озаренья, Но гордость не могу забыть ни на мгновенье.
О смилуйся и скинь густое покрывало, Чтоб сердце пало ниц и бога потеряло! Отбрось надменность прочь, лицо приоткрывая, Чтоб гордость вознесла меня в обитель рая.
И если ты меня не удостоишь взглядом, Покину этот мир, что стал при жизни адом.
Нет, сердца никому не дам пленить отныне, Чтоб жить в его плену отшельником в пустыне.
И что же услыхал Хосров в ответ на стоны: "Придет и твой черед, надейся, о влюбленный!"

Назидание сыну

Слова мои выслушай, сын дорогой,-
Их жемчуг рассыпать хочу пред тобой.

Ты - свет незакатный отцовских очей,
Услада страдальческой жизни моей.

Тобою любуется радостно мать,
Ей высшее счастье - тебя баловать.

Ты горьких моих не чурайся речей,
Их горечь целебна, как райский ручей.

Что кажется горьким вначале, потом
Окажется чудным на вкус леденцом.

К моим наставлениям слух преклони,
Тебя от ошибок избавят они.

Ты - плод долгожданный желаний моих,
Луч ясный во мраке блужданий моих,

Телесною крепостью будь наделен,
Умом и сердечною правдой силен.

С невеждой в беседу вступать не спеши,
Беседа с невеждою - скорбь для души.

Кто жадности глаз укротить не сумел,
Тот множество бед получает в удел.

Вначале нас краски вещей веселят,
Но жажда стяжанья ввергает нас в ад.

В красавицах верности ты не найдешь,
Их клятвы всегда вероломство и ложь.

Порог обивать не ходи к богачам,
Трудом медяки зарабатывай сам.

На шее чужой, словно груз, не лежи,
Себя самоличным трудом содержи.

С чужого стола не бери ни куска,
Чтоб совесть  избавить от мук должника.

Убогим дари хоть немного любви,
По-божески. а не по-скотски живи,

Не строй себе счастья на горе людском,-
Отрада непрочная в счастье таком.

Обжорство и спячка позорят тебя,
Они и с друзьями рассорят тебя.

Отдайся науке, стань мастером в ней,
На стихоплетенье не трать своих дней.

Сызмальства общайся ты с теми, кто сед;
Немало получишь от этих бесед.

На жизнь человека влияет среда,
Опасной бывает она иногда.

Коль разум тебе проницательский дан,
Ты низко склоняй перед мудрыми стан,

А глупых невежд избегай, ибо в них
Источник премногих страданий людских.

Душой ненасытной влекись к мудрецам,
Стать мудрым в их обществе можешь ты сам;

Ты мудрости ищещь, - так слух преклони
К тому, в чем тебя наставляют они.

Блажен, кто имеет хороших друзей,-
Что в мире подлунном милей и ценней?

Но ты различай скорлупу и ядро,-
Представиться другом не так уж хитро.

От козней врагов береги себя, сын:
Из сотни людей тебе друг лишь один.

Цени свою юность, заботься о ней,
Смотри, чтоб не жгло ее пламя страстей.

Худые влеченья от сердца гони,-
Мучительный стыд порождают они.

Заламывать шапку - незрелости знак,
Муж зрелый страстям необузданным враг.

Пытливым умом наделил тебя рок,
Чтоб ты из речей моих пользу извлек.

Моими советами, сын, дорожи,
Старательно их в узелок завяжи.

Отвергнув советы мои, своему
Смертельный удар нанесешь ты уму.

Отец я и сына обязан учить,-
Я жемчуг потомку решил подарить.

Возьмешь ли его, чтоб в душе сохранить,
Иль вздумаешь наземь его уронить,-

Не знаю, - надеждою льщу себе все ж,
Что розы в моем цветнике отберешь.

Джаядева

Гита-Говинда
Гимн Вишну

В Лакшми влюбленный и упоенный,
Сладостный нашей мольбе,
Благоуханный, цветами венчанный,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Ласков и страшен, солнцем украшен,
Сладостный нашей мольбе,
Лебедь верховный в жизни духовной,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Сразил ты змея, счастьем владея,
Сладостный нашей мольбе,
Ты вместо восхода для царского рода,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Летаешь ты всюду, воссев на Гаруду,
Сладостный нашей мольбе,
Богам отраден, к врагам беспощаден,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Лотос пречистый, светоч лучистый,
Сладостный нашей мольбе,
Мир порождаешь и освобождаешь,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Сите прекрасной привержен всечасно,
Сладостный нашей мольбе,
Для супостата гнев твой — расплата,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Держал ты гору, явив опору,
Сладостный нашей мольбе,
Лунному взору явил чакору,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Прекрасней тучи хранитель могучий,
Сладостный нашей мольбе.
Будь благосклонным к нам, преклоненным,—
Слава, слава, Боже, тебе!
Я в упоенье: ты в песнопенье,
Сладостный нашей мольбе.
Эти напевы — дар Джаядевы,—
Слава, слава, Боже, тебе!

шрита-камала-куча-мандала дхрита-кундала э
калита-лалита-ванамала джайа джайа дева харе

дина-мани-мандала-мандана бхава-кхандана э
муни-джана-манаса-хамса джайа джайа дева харе

калийа-виша-дхара-ганджана джана-ранджана э
йаду-кула-налина-динеша джайа джайа дева харе

мадху-мура-нарака-винашана гарудасана э
сура-кула-кели-нидана джайа джайа дева харе

амала-камала-дала-лочана бхава-мочана э
три-бхувана-бхавана-нидхана джайа джайа дева харе

джанака-сута-крита-бхушана джита-душана э
самара-шамита-дашакантха джайа джайа дева харе

абхинава-джаладхара-сундара дхрита-мандара э
шри-мукха-чандра-чакора джайа джайа дева харе

тава чаране праната вайам ити бхавайа э
куру кушалам пранатешу джайа джайа дева харе

шри-джайадева-кавер идам куруте мудам э
мангалам-удджвала-гитам джайа джайа дева харе

ПЕСНЯ 3

 Знойной весною, овеянной ветром
 южным, с гвоздичными кущами дружным,
 Благоуханной весною, желанной
 пчелам, цветам и сердцам безоружным,
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

 Нежной весною, внимающей вздохам
 женщин, без мужа томящихся дома,
 Жгучей весною, когда угрожает
 пчелам, цветам и деревьям истома,
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

 Душной весною, когда благовонье
 царствует над молодыми листами,
 Грозной весною, терзающей ныне
 юное сердце ногтями-цветами,
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

 Пышной весною, чье золото блещет,
 не уступая жезлу властелина,
 Властной весною, чьи звонкие стрелы -
 пчелы, влюбленные в запах жасмина,
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

 Дерзкой весною, чьи взоры смеются,
 белым бесстыдным расцветшие цветом,
 Страшной весною, которая скорбных
 ранит соцветьями копий при этом,
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

 Страстной весною, чей дух благовонный,
 к мудрым отшельникам неблагосклонный,
 Всюду сопутствует юным безумцам,
 неумолимый и неугомонный,
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

 Пылкой весною, когда расцветает
 манго в объятьях лианы-супруги
 И во Вриндаване Ямуна льется,
 смыв прегрешения целой округи,
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

 Вот песнопение Шри Джаядевы,
 где прославляется сладостный Кришна
 И проявленья любви многоликой,
 так что в лесу зачарованном слышно:
 Кришна с пастушками пляшет весною хмельною,
 Невыносимой, подружка, для тех, кто в разлуке весною.

Перевод В. Микушевича

лалита-лаванга-лата-паришилана-комала-малайа-самире
мадхукара-никара-карамбита-кокила-куджита-кунджа-кутире
(припев) вихарати харир иха сараса-васанте
нритйати йувати-джанена самам сакхи вирахи-джанасйа дуранте

унмада-мадана-маноратха-патхика-вадху-джана-джанита-вилапе
али-кула-санкула-кусума-самуха-ниракула-бакула-калапе
вихарати харир иха сараса-васанте...

мригамада-саурабха-рабхаса-вашамвада-нава-дала-мала-тамале
вихарати харир иха сараса-васанте...

мадана-махипати-канака-данда-ручи-кешара-кусума-викасе
милита-шилимукха-патали-патала-крита-смара-туна-виласе
вихарати харир иха сараса-васанте...

вигалита-ладджита-джагад-авалокана-таруна-каруна-крита-хасе
вирахи-никринтана-кунта-мукхакрити-кетаки-дантуриташе
вихарати харир иха сараса-васанте...

мадхавика-паримала-лалите нава-маликайати-сугандхау
муни-манасам апи мохана-карини тарунакарана-бандхау
вихарати харир иха сараса-васанте...

спхурад-атимукта-лата-парирамбхана-пулакита-мукулита-чуте
вриндавана-випине парисара-паригата-йамуна-джала-путе
вихарати харир иха сараса-васанте...

шри-джайадева-бханитам идам удайати хари-чарана-смрити-сарам
сараса-васанта-самайа-вана-варнанам анугата-мадана-викарам
вихарати харир иха сараса-васанте...
 
Шейх Фарид
 Мы подкрепляемся в пути водою и зерном,
 С надеждой мы явились в мир, надеждой мы живем,
 Но ангел смерти к нам пришел и двери отворил,
 От милых братьев нас увел в безмолвие могил.
 Смотри - вот четверо живых усопшего несут.
 Фарид! Лишь добрые дела смягчают Божий суд.
* * *
 Полсотни алчущих ловцов, а птица лишь одна,
 И если не поможет Бог, она обречена.
* * *
 Ты ближнего не осуждай: пред Богом все равны.
 Чужих сердец не огорчай, - поверь, им нет цены.
Перевод И. Ивановского

Лаллешвари , Лалла

Приходят ниоткуда, уходят в никуда,
Но днем и ночью надо им двигаться всегда.
Кто б ни пришел — остаться здесь не сумел никто.
Так что же стало с чем-то? Ничто, одно Ничто...
 -------
Я видела, как умирает от голода мудрец-знаток,
Он был бессилен, как гонимый дыханьем осени листок.
Я видела, как избивает слуг-поваров богач-глупец,
С тех пор от суетного мира я отказалась наконец!
  -------
Я лодку через океан тяну за тоненькую нить.
Услышит ли меня Господь, он мне поможет ли доплыть?
Сырая глина - мой сосуд, я расточаюсь, как вода.
Ужели мой заблудший дух в свой дом не вступит никогда?

Видьяпати ТХАКУР

Из «Песен любви»
ВСТУПЛЕНИЕ
Ни счастливые дни, ни печальные дни
Не продлятся всю жизнь — им положены сроки.
На изменчивый ход наших судеб взгляни —
То дают, то берут, то добры, то жестоки.
Да, поистине духом велик только тот,
Кто спокоен и тверд, кто исполнен бесстрастья
И во дни торжества, и в годину невзгод,
И в пучине скорбей, и в обители счастья.
О наш Кришна — пастух, махараджа, герой,
Ты, что был незапятнан пороком и скверной,
Смысл и суть я постиг нашей жизни земной,
Размышляя о жизни твоей беспримерной.
Чей позор или славу запомнил народ,
Тот проклятьем иль песней с людьми остается,
Остальное лишь несколько дней проживет
И заглохнет в забвенье, как в старом колодце.
Боль и радость, успех иль позор — лишь плоды
Наших прежних, дурных пли добрых, деяний.
Мощны силы судьбы, приговоры тверды, —
Что на свете законов ее постоянней?
Слабодушный не сбросит тяжелых оков
И погибнет в трясине тоски и сомнений,
А достойный, страданья и скорбь поборов,
Поднимается вверх — от ступени к ступени.
  -----
Лицо у нее прекрасно,
а смех серебрист, певуч,
Как будто нектар душистый
луна струит из-за туч.
Взглянул я — и восхитился
весенней ее красой,
И царственною походкой,
и черной, как ночь, косой.
Сурьмой подведенные веки
изогнуты и чутки,
Как будто уселись пчелы
на нежные лепестки.
А стан, несравненно тонкий,
сломаться вот-вот готов
Под тяжестью спелых грудей –
тугих золотых плодов.
  -----
Из объятий её выпускать не спеши,
повредить это нежное тело не бойся:
Хоть и гнётся цветок под тяжёлым шмелём,
всё равно не сломается, не беспокойся.

И не слушай молений пугливых её,
и не верь, если шепчет: “Не надо, не надо!..”
А иначе скорее наступит рассвет,
чем добыта желанная будет награда.

Пусть измучатся губы — целуй без конца,
в ней ответные волны любви пробуждая.
Как чудесно, когда разгорается страсть
постепенно, как в небе луна молодая!

Перевод С.Северцева

Лал Дед

Срази чудовищных духов — страх, гнев, страсть!
Не то самому придется под стрелами чудищ пасть.
Кинь им пищу своей души, отрешенностью накорми.
Познай на собственной шкуре, сколь велика их власть!
***
О душа, не терзайся мирской суетой!
Бесконечный о нуждах твоих позаботится сам.
Не печалься о пище, вотще не томись нищетой, —
Крик о помощи только Ему воссылай к небесам.
***
Ты один — земная твердь,
Ты один — небесный свод,
Ты один — и жизнь и смерть,
Ты — закат и Ты — восход,
Ты есть жертва божеству:
Ты — сандал, вода, цветы.
Как Тебе воздать Тобой,
если все, что есть, есть Ты?


Нгуен Чай

Когда тебе власть во вред
 И в святости счастья нет,
 В безмолвии чтенье книг
 Желаннее всех побед.
 Морскую глубь не постичь,
 Загадочны тьма и свет.
 "Я глух",- дурным и святым
 Единственный твой ответ.
  -----
Удачливый враг побеждает врага,
 Обманчивый случай - неверный слуга;
 Кирпич драгоценному камню - не брат,
 Длиннее ушей вырастают рога.
 Опора надежная в жизни добро.
 Не дорог талант, правота дорога.
 Спасает ученого истинный путь.
 Достойная жизнь бесконечно долга.
   ------
СЛУШАЯ ДОЖДЬ
 Одинокая хижина - мой сиротливый ночлег;
 Изголовье походное. Дождь мне заснуть не дает.
 Неумолчною жалобой флейта тревожит меня;
 Капли перекликаются, свой соблюдая черед.
 Шорох в ставнях бамбуковых. Не за горами рассвет.
 В чистых снах моих колокол, мера, гармония, счет.
 Замирают созвучия, и прерывается лад;
 Только слышится музыка мне всю ночь напролет.
Перевод В. Микушевича

Кабир

Перевод С. Липкина


"Мое" и "я" - беда. Их уничтожь скорее:
 "Мое" - цепь на ногах, а "я" - петля на шее.

        -------
Топчут землю,- это вынести может лишь земля,
 режут землю,- это вынести могут лишь поля.
 Только тот, в ком вера чистая и любовь жива,
 может вынести суровые, резкие слова.
       --------

Попугай ученым стал нежданно;
 в клетку посадили попугая;
 Всех он поучает непрестанно,
 собственных речей не понимая.
              ----------
Посмотри, как буря знанья повалила все заборы!
 Рухнуло корысти зданье,- двери, стены и подпоры,
 Рухнули столбы сомнений; рядом - себялюбья балка,
 черепки дурных стремлений, скудоумия черпалка.
 Дождь, сопутствующий буре, оросил сердца живые,-
 солнце истины сегодня мы увидели впервые!

Чондидаш

Сердце, любовью больное!
 Радхе-печальнице, Радхе-молчальнице
 чуждо теперь все земное.
 Взглядом пылающим и немигающим
 смотрит на облако ныне.
 Жжет себя голодом, охряным золотом
 плечи одев, как йогиня.
 Лилии вынула, косы раскинула,
 черные волосы гладя.
 Вскинется - с трепетом, с ласковым лепетом
 в небо высокое глядя.
 Нежную, томную шеями темными
 пара павлинов пленяет...
 "Смуглого встретила - сердцем приветила!" -
 вам Чондидаш объясняет.
        -------
Страсти проклятие, смерти объятие -
 пламенем жгут нас горячим.
 Оба понятия - словно заклятие,
 смех заменившее плачем.
 Боль - словно петля тугая.
 Птицею взвиться бы, вдаль устремиться бы,
 прочь от любви убегая!
 Милым полюблена и приголублена,
 в пламя я брошена ныне -
 сердце погублено, тело обуглено,
 вся я черна, как пустыня.
 Боль эта минет ли, сердце покинет ли?
 Ливень глаза иссушает...
 "Выживет, сгинет ли? Пеплом остынет ли?.." -
 так Чондидаш вопрошает.

Перевод Н. Горской


Мира Баи


Он хочет, чтоб прониклась я любовью,
Не ведая,как страшен мести гнев,
Рассталась поскорее со свекровью,
Благую цель по жизни заимев.

Поддерживай огонь внутри лампады,
Не дай ему погаснуть ни на миг.
Дворец покинув,не ищу награды.
Дыханием твоим овеян Миры стих.

Я на алтарь кладу святые жертвы,
Земной любви давно сказала "нет":
И отчий дом, и родословной ветви,
Когда к себе забрала мужа смерть.

Зачем-то яд заботливой рукою
Ты от меня отвел.Смеются надо мной.
Как буду жить с душой твоей святою?
Неладно у принцессы с головой!

Моя любовь, ты не заменишь мужа,
Но спас меня, душой воскресла я.
Ты мне один, прекрасный Кришна, нужен
И Рана мне отныне не судья!

Защитник слабых,беззащитных женщин,
Тебе видны намеренья врагов,
Ты сделал сари Миры бесконечным,
Как непрозрачен тканевый покров.

Есть Нагар,есть! И я почти свободна.
Он весь во мне, а я, мой Хари, ты.
Я буду петь отныне для народа,
Не взяв за вдохновенье свыше мзды.

О нас с тобой узнает каждый житель
Великой Индии сегодня и сейчас.
Мой верный друг, о Кришна, покровитель,
Моя любовь и жизнь в твоих руках!
          -------

Этой ночью в покои Говардханодержца войду!
Он возлюбленный мой, Его красота - у всех на виду.
С Ним пребуду, доколе заря не погасит в небе звезду.
От божественных игр не устану я, пути к Его сердцу найду.
Что прикажет - надену, из рук Его равно приемлю любую еду.
Люблю Его - из рожденья в рожденье,
Он знает любую мою нужду.
Я рабыня Его, - пусть отдаст за бесценок,
Коль захочет, - продаст и за малую мзду.
«О возлюбленный Говардханодержец!»
Все Твержу день и ночь, я в священном бреду.
Он возлюбленный мой, его красота - у всех на виду.
Этой ночью в покои Говардханодержца войду!

          -------
О Чарующий Душу, приди!
Гляжу на дорогу твою!
Всю ночь отверсты врата и вежды,
печалюсь, не ем и не пью.
Без встречи с тобою душа подобна
покинутому жилью.
Не остави защитой Миру
у безумия на краю.
О Чарующий Душу, прииди!
Гляжу на дорогу твою!

Тотагамуве Шри Рахула

Из поэмы «Сэлалихини-сандешая» («Послание майны»)

Твой гребешок желт, как золотистая пыльца
Только что распустившихся цветов… Желт твой клювик,
Как почки чампака… Твои перья голубые,
Словно лепестки голубого лотоса… Везде и всегда
Ты как прелестный цветок. И разве пчелы
Не кружатся над тобой, как над лотосом?

Ле Тхань Тонг

Восхваление весеннего пейзажа

Ширму — створку за створкой — раскрой:
в согласии все предстает.
Дивно налажен весенний мир,
ослепителен небосвод.
Ветер, тихий и все же смелый,
под одеждой овеял тело.
Бриллиантами блещет дождь,
едва на траву падет.
Ива зеленую бровь подвела —
назойливым иволгам нет числа.
Белую щечку напудрил май —
и с мотыльками полно хлопот.
Видишь множество колесниц,
слышишь пение вешних птиц.
Музыкой кажется все земное,
жизнь везде и повсюду цветет.

О самом себе

Тревожусь душою прежде всего
о благе моей страны.
Наместник Неба, я знаю: всем
решенья мои нужны.
Стража за стражей, — уж тьма кругом,—
я с книгою за столом.
Тишина, но сижу допоздна, —
дела Совета важны.
В тяжкие дни на людей взгляни:
как проявят себя они.
В смутные дни, в спокойные дни
корни вещей видны.
Зря владыку осудит иной:
леность, мол, правит страной. —
Десять тысяч великих дел
должны быть совершены.

Переводы В. Топорова

Конфуцианцы

Чашку и чайник брал каждый из них
и, облачась, как монах,
Прятался в пагоде, чётки свои
перетирая во прах.
Целыми днями, бывало, сидят,
тайную суть постигая,
В кельи бредут, когда длинная тень
в травах скользит и цветах.
Вечно они проявленье добра
судят согласно ученью,
Царство подземное и небеса
часто у них на устах.
Тело и дух очищают они
в Селах начал бестелесных,
Но не постигнут вовек свою суть,
тщетно блуждают впотьмах.


Хамза  Фансури

Подобно  золото  Владыке,  а  монета
Рабу  подобна,  и,  на  самый  первый  взгляд,
Они  различны,  и  названье  и  наряд,
Однако  суть  неразделима  в  токах  света...
 
Когда  монета  уж  "не  зрит"  саму  себя,
То  остается  только  золото  ее,
Тогда  видно  лишь  золотое  мумие,
Для  глаз  монеты  нет.  Та  гибнет  в  нем  горя...
 
Вот  точно  так  и  человек.  Когда  он  "гибели"  достиг,
Не  сознает  он  хода  лет...
Он  ощущает  только  миг...
 
((()))
 
Узнать  влюбленного?  Он  тот,  кто  не  страшится
Разумных  страхов,  даже  смерти  не  боится...
Что  тигр  ему  и  что  ему  свирепый  слон,
Что  яд  змеи,  что  пламя,  если  он  влюблен!

    ------
Хотя Хамза величья лишен.
Но сутью к Сущности причащен,
Хотя грубая пена по форме он,—
Един с Океаном, что Утончен.

Сурдас

Поверь мне, любимый:
 Чужими людьми населен этот мир, вожделеньем томимый.
 Счастливый счастливых влечет, процветает судьбою
хранимый;
 Несчастного все покидают; он бедствует, горем гонимый,
 Жена, как душа, но, покойник, внушаешь ты страх
нестерпимый.
 "Нечистый",- кричит она в ужасе, глядя на труп
недвижимый.
 И ты возлюбил этот мир обольстительно-невыносимый.
 И вспомнил ты Бога, но поздно, Сурдас, по заслугам
казнимый.
   -------
Спаси меня, Господи Боже!
 Я в море мирском утопаю, не надо судить меня строже!
 Обманчивы воды-виденья, заманчивы волны-стремленья;
 Влекут в запредельную бездну чудовищные вожделенья.
 Желания - хищные рыбы, я больше не чаю подмоги.
 Морская трава заблуждений опутала руки и ноги.
 Житейское море бушует, жена меня топит и дети.
 Твое несравненное имя - последняя лодка на свете.
 Целительный корень спасенья! Убьет меня вихрь
беспощадный.
 Ты вынеси, Господи Боже, Сурдаса на берег отрадный!
   -------
Такая любовь постоянна.
 Играет пастушка беспечно, она не предвидит обмана.
 Воды в молоке не заметно, в печенье не видно шафрана.
 Любовь сочетает влюбленных, любовь как блаженная рана.
 Все женщины Браджа влюбились, великая страсть
неустанна.
 Сурдас пробуждение славит. Любовь пробужденным желанна.

Перевод В.Микушевича

 Тукарам
Тукарам не гордится своим поэтическим дарованием
 Что это вдруг на меня накатило?
 Криво ли, прямо ли - Богу виднее.
 Переплетенье стихов не отсюда,
 Милостью Божьей наитие Божье.
 Тука сказал: "Я в стихах не искусен.
 Так что за них отвечает Гопала".
   -------
Факелы, зонтики, кони, —
Это страшнее погони.
Всякий почет как ярмо,
Слава — свинячье дерьмо.
Уединенье дороже.
Смилуйся, Господи Боже!
Тука зовет: «Помоги!
Видишь, грозят мне враги!»

Ответ Рамешвару Бхатту на его просьбу о прощении

Враг превращается в лучшего друга,
Тигры ласкаются, змеп не жалят;
Яд — исцелепье, в несчастии счастье;
Даже само преступление — подвиг,
Даже в печали великая радость,
В пламени жгучем благая прохлада.
Всеми владеет единое чувство,
И не любить невозможно друг друга.
Тука еказал: «Несказанное знанье —
Милость Нараяны в этом рожденье».

Перевод В. Микушевича

Тулсидас

СВЯЩЕННОЕ ОЗЕРО ДЕЯНИЙ РАМЫ

(Фрагмент первой главы)

 Ночь прошла, юный Лакшмана с ложа тотчас поднялся,
 услыхав петуха, возвестившего утро.
 Раньше гуру восстал ото сна и владыка миров -
 Рамачандра, чье сердце светло и премудро.
 Кончив обряд очищенья, братья пошли и омылись,
 После молитв ежедневных, к муни придя, поклонились.
 Час подобающий зная, у старца спросив разрешенье,
 Вышли цветы собирать братья - миров украшенье.
 Царский пленительный сад вскоре они увидали -
 Сад, где весенние дни свежестью вечной сияли.
 Дивных деревьев различных свисали цветущие ветки,
 Сетью лиан разноцветных были увиты беседки.
 Свежие листья, плоды, цветы на деревьях блистали,
 Роскошью Древо богов стыдили они, затмевали.
 Пели кукушки, чакоры, и чатаки, и попугаи,
 И танцевали павлины, изяществом взоры пленяя.
 А посредине был пруд,- блестели на солнце красиво
 Лестницы из самоцветов, изогнутые прихотливо.
 Лотосы ярко цветут, чистая влага струится,
 Пчелы жужжат, а в пруду с пением плавают птицы.
 Пруд увидев в саду, был владыка миров восхищен,
 оба юноши возликовали сердцами.
 Да, красив и отраден поистине был этот сад,
 столько радости давший великому Раме!
 Встретив садовников, братья у них разрешение взяли -
 Листья, цветы собирать, радостнодушные, стали.
 В этот же час и царица дочери Сите велела
 Гиридже дань принести - сделать достойное дело.
 Следом за Ситой подружки вышли с чарующей песней,
 Не было дев на земле скромнее, разумней, прелестней,
 В сад они шли, где блистал Гириджи храм возле пруда,
 Душу тот храм восхищал - не описать это чудо!
 С девами в этом пруду сперва совершив омовенье,
 К храму приблизилась Сита, в сердце скрывая волненье,
 Пуджу с глубокой любовью богине она сотворила -
 Мужа, достойного мужа у всеблагой попросила.
 В храме оставив ее, одна из подружек прелестных
 В сад углубилась, любуясь красою растений чудесных.
 Братьев прекрасных увидев, робкой душою смутилась,
 Трепетом сладким объята, к Сите скорей возвратилась.
* (Вышли цветы, собирать...- Цветы нужны были для религиозных ритуалов (см. ниже). Древо богов - древо желания, см. выше. Пели кукушки, чакоры, и чатаки, и попугаи...- Названы птицы, ассоциируемые индийцами с любовными переживаниями; таким образом читатель настраивается на восприятие последующего.)

 Увидали подружки, что слезы в глазах у нее
 и торчат волоски на взволнованном теле,-
 "Что с тобою, скажи?" - стали спрашивать нежно они,
 восхищенья причину узнать захотели.

 "Видела в нашем саду принцев я иноплеменных,
 Возрастом юны они, но достоинств полны несомненных;
 Темный и светлый красавец - как опишу их словами?
 Речью глаза не владеют, а речь не владеет глазами!"
 Новость услышав, пришли девы в восторг и веселье,
 В сердце у Ситы волненье умницы вмиг разглядели.
 "Это, наверно, два принца,- одна из подружек сказала,-
 О появленье которых уже я от многих слыхала.
 Вместе со старцем святым явившись вчера спозаранок,
 Очаровали они всех горожан-горожанок;
 Люди повсюду твердят об их красоте несравненной,
 Надо, подружки, и нам на них поглядеть непременно!"
 Слушала Сита подруг, дивясь своему восхищенью,
 Заторопились глаза к радостному лицезренью.
 Выслав служанку вперед, за ней она двинулась следом,-
 Смысл этой древней любви для всех оставался неведом.
* (...и торчат волоски на взволнованном теле...- Традиционное для индийской поэзии описание сильных эмоций. Темный и светлый красавец...- Рама смуглый. Лакшмана светлокожий. Смысл этой древней любви для всех оставался неведом.- Рама - воплощение Вишну, Сита - воплощение супруги Вишну, Лакшми; поэтому любовь Рамы и Ситы предшествует их рождению. Речь премудрого Нарады вспомнила Сита тотчас...- Нарада некогда предсказал Сите ее брак с Рамой.)

 Речь премудрого Нарады вспомнила Сита тотчас,
 и любовь в ее сердце возникла святая.
 Трепеща от волненья, она за подружкою шла,
 вкруг себя олененком пугливым взирая.

 Слыша, как пояс звенит, ножные браслеты, запястья,
 Лакшмане Рама сказал, ощутив приближение счастья;
 "Кажется, брат дорогой, Мадана бьет в барабаны,-
 Все захотел покорить земные селенья и страны!"
 Тут оглянулся герой, и Ситу глаза увидали -
 Лунного лика ее сразу чакорами стали,
 Веки прекрасных очей застыли, как будто под ними
 Вдруг перестал трепетать смущеньем охваченный Ними.
 Ситы красу созерцая, счастьем был юноша полон,
 Сердцем ее восхвалял, достойных же слов не нашел он.
 Будто всевышний Творец все искусство свое, все уменье
 В облике этом явил - зримое дал воплощенье.
 Да, этой девы краса в красоте красоту открывала,
 В доме самой красоты, как в светильнике пламя, сияла.
 Жаль, все сравненья давно измусолить поэты успели,-
 Где же слова я найду, чтоб достойно Вайдеху воспели?
* (Лунного лика ее сразу чакорами стали...- См. прим. к "Гита-говинде" (с. 821) и к Видьяпати (3). ...смущеньем охваченный Ними.- См. "Словарь". Комментаторы поясняют: Ними, предок Ситы, был смущен тем, что на девушку смотрит незнакомый мужчина. Тело дрожит от предчувствий...- Дрожь в теле считается в Индии счастливой приметой. )

 Так блистание Ситы владыка восславил в душе,
 и, свое положенье обдумав сначала,
 К брату младшему речь откровенную он обратил -
 прямодушием каждое слово звучало;

 "Брат! Это Джанаки дочь, ради которой в столице
 Завтра сгибание лука торжественное состоится,-
 Гиридже дань принесла, а теперь, со служанками рядом,
 Все озаряя вокруг, гуляет, любуется садом.
 Видя ее красоту - блистанье ее неземное,
 Хоть я и чист по природе, все же смутился душою,
 Может причину постичь лишь разум Творца всеблагого,
 Тело дрожит от предчувствий,- слушай, о брат, мое слово!
 Людям династии Рагху дана чистота от рожденья -
 Души потомков его не ступают на путь заблужденья.
 Знаю я душу свою - ей доверяю всецело,
 Ибо она и во сне на чужую жену не глядела.
 Те, что спиною к врагам в сражении не повернутся,
 Те, чьи сердца и глаза к женам чужим не влекутся,
 Те, из которых никто нищему "нет" не ответит,-
 Лучшие люди, о брат, но мало подобных на свете!"

 Вот что младшему брату сказал Рамачандра, а сам
 к Сите влекся душой, восхищенной, влюбленной.
 С лика - лотоса нежного чистый нектар красоты
 пил владыка, подобно пчеле опьяненной.

 Сита же, стоя вблизи, смятенья полна, озиралась:
 "Где ж эти юные принцы?" - чуткой душой волновалась.
 Взоры встревоженных глаз - двух олененков несмелых -
 Будто рождали повсюду ливни из лотосов белых.
 Тут ей подружки под сень вьющихся лоз указали!
 Юноши - темный и светлый - там за листвою стояли,
 И разгорелись глаза, увидев их блеск несравненный,
 Возликовали, как будто узнали свой клад сокровенный.
 Видя красу Рагхупати, словно застыли навеки
 Ситы лучистые очи - мигать перестали их веки,
 И, от любви обессилев, глаз не спуская с героя,
 Им любовалась она, как чакори - осенней луною.
 Так по дороге очей Раму введя в свое сердце,
 Сита прикрыла глаза, словно бы заперла дверцы.
 Девушки, видя ее любовью сполна покоренной,
 Слова сказать не могли, стояли толпою смущенной.

 В этот миг из беседки, обвитой сетями лиан,
 появились два брата, светясь красотою,
 Будто, занавес туч раздвигая, две чистых луны
 появились внезапно одна за другою.

 Были пределом блистанья оба прекрасных героя,
 Лотосы тел их сияли - синее и золотое,
 Пышные перья павлиньи головы их украшали,
 Воткнуты в темные кудри, ярко бутоны сверкали.
 Знаки святые на лбах, капельки пота трепещут,
 Дивные серьги в ушах, ожерелья жемчужные блещут,
 Дугами выгнуты брови, кольцами волосы вьются,
 Свежерасцветшие лотосы - очи блестят и смеются.
 Шеи - двух раковин блеск, щеки - услада для взора,
 Душу их смех подкупал, полный веселья, задора.
 Чтоб их красу описать, моих не хватает усилий,-
 Сонм властелинов любви лица бы их устыдили!
 Как у слонят Камадевы хоботы крепки, упруги,
 Были у братьев сильны пределы могущества - руки.
 И зашептались подружки: "Листья с цветами держащий,
 Юноша смуглый, прекрасный - вот кто герой настоящий!"

 С львиным станом, одетый в священную желтую ткань,
 им предстал он во всем благородстве и силе,
 И, увидев того, кем украшен весь Солнечный род,
 девы юные сами себя позабыли!
* (И, увидев того, кем украшен весь Солнечный род...- Царские династии в индийской мифологии делились на два рода: солнечный и лунный. Рама принадлежал к солнечному роду. Вспомнила клятву отца...- То есть клятву царя Джанаки отдать дочь за того, кто согнет лук Шивы.)

 Тут расхрабрилась одна из самых смышленых и милых,-
 За руку взяв госпожу, сказала, сдержаться не в силах:
 "Гаури посозерцать успеем всегда в нашем храме,
 Лучше на принцев взглянуть, пока они здесь, перед нами!"
 Сразу смутясь, застыдясь, Сита глаза приоткрыла,
 Львов рода Рагху узрев, вспыхнула с новою силой,
 От головы и до пят Рамачандрою залюбовалась,
 Вспомнила клятву отца - нежной душой взволновалась.
 Чувства, объявшие Ситу, видели ясно подруги,
 "Слишком мы здесь задержались!" - заговорили в испуге.
 "Завтра опять в это время сюда мы придем, полагаю!" -
 Молвила, в сердце смеясь, подружка одна молодая.
 Слушала Сита, смутясь, лукавых подружек шептанье,
 Стала бояться, что мать рассердится за опозданье,
 Робость свою одолев, в груди Рамачандру замкнула,
 Вспомнив о власти отца, вздохнула, домой повернула.

 Но, как будто желая взглянуть на деревья, на птиц,
 по дороге оглядывалась то и дело,-
 Вновь и вновь на красу Рагхубира взирала она,
 все сильней в ее сердце любовь пламенела.

 Ведала Джанаки: тверд лук, заповеданный Шивой,
 С образом Рамы в душе мучилась думой тоскливой.
 А властелин темнотелый в деве узрел уходящей
 Кладезь блистанья, добра, счастья, любви настоящей.
 Светом чистейшей любви, подобной нежнейшим чернилам,
 Ткань несравненной души украсил он образом милым.
 Сита же к храму Бхавани с волненьем направилась снова,
 Молвила, низко склонясь к стопам изваянья святого:
 "Славься, о, славься, рожденная гор властелином могучим,
 Славься, о мира праматерь с телом, как молния, жгучим!
 Славься, о, славься, чакори лунного лика Махеши,
 Мать шестиликого Сканды и слоноглавца Ганеши!
 Нет у тебя ни начала, ни середины, ни края,
 Даже и веды не знают, сколь ты сильна, всеблагая!
 Ты - бытие бытия, ты строишь и уничтожаешь,
 Мир зачарован тобой, и в нем ты свободно играешь!

 Боги первое место, о мать, за тобой признают
 средь их жен, самых верных, прекрасных, счастливых!
 Шеша-змей не сумел бы величье твое описать
 вместе с сотней Сарасвати красноречивых!

 Верною службой тебе четыре плода мы добудем*,
 Славься, супруга Пурари, блага дающая людям!
 Те, что у лотосов-ног, о богиня, твоих пребывают,
 Боги, и муни, и люди - счастье и мир обретают.
 Тайну желаний моих ты и без слов понимаешь,
 Ибо в сердцах, как в домах, у всех ты живых обитаешь.
 Просьбу не выскажу вслух - только молю об успехе!"
 Так восклицая, к стопам богини припала Вайдехи.
 Тронули душу Бхавани верной любви излиянья,
 Спала гирлянда с нее, улыбнулось лицо изваянья.
 Сита святую гирлянду, склонясь, на себя возложила,
 Молвила Гаури ей - обрадовать Ситу решила:
 "Слушай, о Сита, тебе посылаю я благословенье!
 Знай, все желанья твои скорое ждет исполненье,
 Истинным было всегда Нарады слово святое:
 Тот будет мужем твоим, кого ты избрала душою.
* (...четыре плода мы добудем...- То есть преуспеем в четырех сферах человеческой деятельности (см. прим. на с. 817).)

 Да, кто избран твоею душой, будет мужем твоим,
 смуглотелый, с рожденья прекрасный, правдивый,
 Сострадания кладезь, премудрый, безгрешность твою
 и любовь он уже разгадал, прозорливый!"
 И, услышав, что Гаури благословенье дала,
 ликованья исполнилась девичья свита.
 Тулсидас говорит: много раз пред Бхавани склонясь,
 поспешила домой со служанками Сита.

 Радость сердца влюбленного не описать:
 расположена Гаури к юной, прекрасной невесте!
 Стала левая часть ее тела дрожать -
 добрый признак, желанного счастья предвестье!

 В сердце своем восхваляя Ситы красу молодую,
 С братом отправился Рама к гуру, в обитель святую,
 И рассказал Вишвамитре о всем, что увидел нежданно,-
 Прост был душою герой, не ведал и тени обмана.
 Взявши у братьев цветы, богам совершив приношенье,
 Юношам праведник дал священное благословенье:
 "Пусть, дорогие мои, исполнятся ваши желанья!"
 Рама и Лакшмана, вняв, были полны ликованья.
 Трапезу кончив, мудрец, лучший из муни преславных,
 Начал рассказывать им преданья времен стародавних.
 Тем и закончился день; у старца спросив разрешенье,
 На ночь молиться пошли братья - миров украшенье.
 Вот на востоке, сияя, луна поднялась молодая,
 Раме о дивном лице возлюбленной напоминая.
 Счастье почувствовал он, но подумалось вскоре герою:
 "Лик этой девы нельзя сравнивать даже с луною.

 Рождена океаном луна, как и яд, ее брат*,
 днем не светится, пятнами ночью покрыта,-
 С ликом Ситы тебе ли сравниться, несчастной луне,
 о, насколько светлее прекрасная Сита!
* (Рождена океаном луна, как и яд, ее брат...- И луну и яд халахала боги добыли во время пахтанья молочного океана. ...лотосу стала врагиней...- Лотосы дневного цветения закрываются с наступлением темноты, как будто их закрывает луна. Счастливы будут узнать, что лук переломлен тобою...- Рама, сгибая лук Шивы, сломал его.)

 Часто ущербной бываешь, женщин в разлуке терзаешь,
 Встретишься с демоном Раху - в пасти его исчезаешь,
 Мучишь тоской чакраваку, лотосу стала врагиней,-
 Много пороков в тебе, о луна, замечаю отныне!
 Кто сопоставить тебя с ликом Вайдехи решает,
 Грех неуместности явной, кажется мне, совершает!"
 Так, порицая луну, дивноликую Ситу он славил,
 Видя, что близится ночь, стопы к Вишвамитре направил.
 К лотосам ног мудреца он склонился, хвалу воздавая,
 И, получив разрешенье, ко сну отошел Рагхурая.
 Ночь миновала,- и вот, проснувшись и брата заметя,
 Так Рагхунаяка стал ему говорить на рассвете:
 "Брат мой, смотри: над землей красное встало светило,
 Лотосам, чаквам - всему счастье оно подарило!"
 Руки сложив, отвечал Лакшмана, брат светлоликий,
 Кроткою речью признал могущество Рамы-владыки;

 "Видя солнце всходящее, съежились лилии вдруг,
 меркнуть начали звезды - зарю увидали,
 Так, узнав о прибытье твоем, все земные цари
 сразу слабыми стали, бессильными стали.

 Звездам подобны цари, ты же - дневному светилу,
 Лука тяжелую тьму им одолеть не под силу.
 Но посмотри: чакраваки, лотосы, пчелы и птицы -
 Все окончанию ночи радуется, веселится.
 Так же и бхакты твои, о непорочный душою,
 Счастливы будут узнать, что лук переломлен тобою:
 Солнце взошло над землей, и мрак уничтожен бесследно,
 Спрятались звезды, и в мире свет воцарился победно.
 Солнце восходом своим, о Рагхурая великий,
 Мощь показало царям - мощь и величье владыки.
 Лишь для того этот лук напрячь им предложено было,
 Чтоб проявиться могла твоя величавая сила!"
 Брата слова услыхав, улыбкой герой озарился,
 Кончив обряд очищенья, чист от природы, омылся;
 После молитв ежедневных к гуру пришел несравненный,
 К лотосам ног мудреца склонился главою смиренной.

Перевод С.Северцева

Шри Хануман Чалиса

1.

Дозволь мне пылью стоп Шри Гуру
Очистить зеркало ума,
Чтоб спеть божественную Суру
Тому, над кем не властна тьма.

2.

О Хануман! Я глуп и грешен.
Даруй же силу мне и ум.
Как океан Твой Дух безбрежен...
Рассей же морок чёрных дум!

3. (1)

Будь славен Ты во всей Вселенной
Господь премудрый обезьян;
Над чистотой Твоей нетленной
Не властен мерзости изъян.

4. (2)

Тебе сопутствует победа,
О Рамы преданный слуга,
И мощь Твою восславит Веда,
Пустыня, море и луга.

5. (3)

Избавь мой ум Ты от сомнений,
Греховной зависти и лжи.
О светоносный мудрый гений,
Ты Слово Истины скажи.

6. (4)

Сиянье Солнца золотое
Вокруг Тебя всегда горит;
И вдохновение святое
В сердцах у тех, кто лик Твой зрит.

7. (5)

Одной рукой Ты флаг сжимаешь,
В другой - сверкает булава;
Священной нитью прикрываешь
Ты плечи: так гласит молва...

8. (6)

Твой предок - славный лорд Шанкара;
Весь мир поёт Тебе хвалу.
О сын Кесари! Тех ждёт кара,
Вручил кто душу в лапы злу.

9. (7)

Сидишь у ног благого Рамы
И вечно служишь Ты Ему;
Вмещаешь Ты всех знаний храмы,
И мудрости несёшь суму.

10. (8)

В душе Твоей обитель Ситы
И Рама с Лакшманом живут.
Ты предан им... Сердца их слиты
И в гимнах Господу плывут.

11. (9)

Ты в гнева диком исступленье
Разрушил древнюю Ланку;
Предстал пред Ситой в умиленье,
Развеял Ты её тоску.

12. (10)

Ты Господа святому делу
С великой славой послужил;
И демонов Ты тело к телу
На поле брани уложил.

13. (11)

Шри Рамачандра был доволен,
Когда Ты преданность явил,
И Лакшмана, что был так болен,
Травой волшебной оживил.

14. (12)

Хвалил Тебя великий Рама
И почести Тебе воздал,
Как мудрецу с небес ашрама...
За брата Он Тебя считал.

15. (13)

Господь обнял Тебя, промолвив,
Что Шеша Нага чтит Тебя;
И, славе гимн Твоей исполнив,
Поёт о том, Твой лик любя.

16. (14)

Великий Брахма и другие
В чертогах райских божества,
И йоги - мудрецы благие
Поют Тебе хвалы слова.

17. (15)

И Ямараджа, и Кубера
Не могут подобрать речей,
Чтоб славы в них была бы мера
Твоих сверкающих очей.

18. (16)

Сугриве Ты вернул корону,
Его как брата возлюбил
И указал дорогу к трону,
Тебя Господь благословил.

19. (17)

Вибхишане Ты дал советы,
И он, послушавшись Тебя,
Святые выполнив обеты,
Одел Ланки убор царя.

20. (18)

Ты полетел на край Вселенной
И Солнце чуть не проглотил;
За сладкий фрукт обыкновенный
Ты принял короля светил.

21. (19)

Промчался Ты над океаном
С колечком Господа во рту
За Ситой через тьму с туманом,
Читая мантру на лету.

22. (20)

И все заботы и печали
Твоя рассеет благодать;
В конце времён и в их начале
Лишь Ты поможешь не страдать.

23. (21)

И в Рамы скромную обитель
Никто не смеет заходить,
Допрежь, чем Ты её Хранитель,
То не изволишь разрешить.

24. (22)

А если Ты своей рукою
Возьмёшься слабых защищать,
К ним счастье будет течь рекою,
Враги их будут трепещать.

25. (23)

Ты преданных своею мощью
Всегда готов освободить;
Когда кричишь Ты днём иль ночью,
Ракшасы молят их простить.

26. (24)

Тех, кто смиренно повторяет
Твои святые имена,
Кто гордость ложную смиряет,
Не смеет трогать Сатана.

27. (25)

А если прозвучит в молитве
Воззванье преданных к Тебе
Порой ночной иль в жаркой битве,
Болезни сгинут в адской мгле.

28. (26)

Кто держит в сердце Ханумана
И посвятил дела Ему,
Его кто зрит в канве романа,
Тот смело смотрит в очи злу.

29. (27)

Владыка всех великий Рама
Тебя сто тысяч раз просил,
Исполнил всё Ты без обмана.
Огонь любви в глазах сквозил...

30. (28)

У тех, кто с верой и смиреньем
К Тебе, о Хануман, придут,
Исполнятся Его веленьем
Мечты, которых долго ждут.

31. (29)

Твоё сияние струится
Во всех Вселенной уголках,
И песня Твоей славы длится
В часах, неделях и веках.

32. (30)

О Махавир, защитник мудрых!
Убийца злобных духов тьмы!
Великий Бог - Твой друг премудрый
Тебя обнял средь майи мглы.

33. (31)

Благословила матерь Сита
Тебя могуществом богов;
В руках Твоих все силы слиты,
И Ты их даровать готов.

34. (32)

Всегда готов Ты Рагхупати
Благому Господу служить,
Сражаясь против вражьей рати
За тех, кто смог по Дхарме жить.

35. (33)

Любой, молясь Тебе усердно,
Отринет многих жизней боль,
Достигнет Господа он верно,
Слуги Его исполнив роль.

36. (34)

В Шри Рамы вечную обитель
По милости Твоей войдёт,
Окончив жизнь Твой верный зритель,
Любовь он к Богу обретёт.

37. (35)

Те, кто Тебе исправно служат,
Вкусят блаженства райский плод;
Сердца их в поиске не кружат,
Лишь только Ты их дум оплот.

38. (36)

Господь великий, все страданья
И трудности Ты устрани
У тех, чьи мысли и мечтанья
Лишь о тебе часы и дни.

39. (37)

Хвала Тебе Господь и слава!
Прошу Тебя, будь добрым Ты
Как гуру мой. Любви пусть лава
Омоет слуг Твоих черты.

40. (38)

Кто повторит сию молитву
Сто раз, гордыню укротив,
Тот обретёт блаженства митру,
Все скорби в счастье обратив.

41. (39)

Те, кто прочтут святые строки,
Все эти сорок вечных строф,
Получат Господа уроки,
Свободу от проблем и кров.

42. (40)

Шри Тулсидас безмерно предан
Благому Хари на века.
О Хануман! Твой путь неведом.
Пусть в сердце будешь Ты всегда!

Доха (Особая часть)

43. (41)

О сын царя богов Паваны,
Ты словно Солнце ясным днём!
С Лакшманом, Ситой и Шри Рамой
Останься в сердце Ты моём!

Так заканчивается Хануман Чалиса.

Перевод Д.Рязанова


shriiguru charana saroja rajaa
nija manu mukuru sudhaari sitaram
baranauu raghubara bimala jasu
jo daayaku phala chaari sitaram
buddhihiina tanu jaanike
sumirau pavanakumaara staram
bala buddhi bidyaa dehu mohi
harahu kalesa bikaara staram
(chaupaaii)
jaya hanumaana gyaana guna saagara
jaya kapiisa tihu loka ujaagara
raama duuta atulita bala dhaamaa
anjaniputra pavanasuta naamaa
mahaabiira bikrama bajarangii
kumati nivaara sumati ke sangii
kanchana barana biraaja subesaa
kaanana kundala kunchita kesaa
haatha bajra au dhvajaa biraajai
kaandhe muunja janeuu saajai
sankara suvana kesariinandana
teja prataapa mahaa jaga bandana
vidyaavaana gunii ati chaatura
raama kaaja karibe ko aatura
prabhu charitra sunibe ko rasiyaa
raama lakhana siitaa mana basiyaa
suukshma ruupa dhari siyahin dikhaavaa
bikata ruupa dhari lanka jaraavaa
bhiima ruupa dhari asura sanhaare
raamachandra ke kaaja sanvaare
laaya sajiivana lakhana jiyaaye
shriiraghubiira harashhi ura laaye
raghupati kiinhii bahuta badaaii
tuma mama priya bharatahi sama bhaaii
sahasa badana tumharo jasa gaavain
asa kahi shriipati kantha lagaavain
sanakaadika brahmaadi muniisaa
naarada saarada sahita ahiisaa
jama kubera digapaala jahaan the
kabi kobida kahi sake kahaan te
tuma upakaara sugriivahin kiinhaa
raama milaaya raaja pada diinhaa
tumharo mantra bibhiishhana maanaa
lankesvara bhae saba jaga jaanaa
juga sahastra jojana para bhaanuu
liilyo taahi madhura phala jaanuu
prabhu mudrikaa meli mukha maahiin
jaladhi laanghi gaye acharaja naahiin
durgama kaaja jagata ke jete
sugama anugraha tumhare tete
raama duaare tuma rakhavaare
hota na aagyaa binu paisaare
saba sukha lahai tumhaarii saranaa
tuma rachchhaka kaahuu ko dara naa
aapana teja samhaaro aapai
tiinon loka haanka ten kaanpai
bhuuta pisaacha nikata nahin aavai
mahaabiira jaba naama sunaavai
naasai roga harai saba piiraa
japata nira ntara hanumata biiraa
sankata ten hanumaana chhudaavai
mana krama bachana dhyaana jo laavai
saba para raama tapasvii raajaa
tina ke kaaja sakala tuma saajaa
aura manoratha jo koii laavai
soii amita jiivana phala paavai
chaaron juga parataapa tumhaaraa
hai parasiddha jagata ujiyaaraa
saadhu santa ke tuma rakhavaare
asura nikandana raama dulaare
ashhta siddhi nau nidhi ke daataa
asa bara diina jaanakii maataa
raama rasaayana tumhare paasaa
sadaa raho raghupati ke daasaa
tumhare bhajana raama ko paavai
janama janama ke dukha bisaraavai
anta kaala raghubara pura jaaii
jahaanjanma haribhakta kahaaii
aura devataa chitta na dharaii
hanumata seii sarba sukha karaii
sankat kata mitai saba piiraa
jo sumirai hanumata balabiiraa
jai jai jai hanumaana gosaaiin
kripaa karahu guru deva kii naaiin
jo sata baara paatha kara koii
chhuuTahi bandi mahaa sukha hoii
jo yaha padhai hanumaana chaliisaa
hoya siddhi saakhii gauriisaa
tulasiidaasa sadaa hari cheraa
kiijai naatha hridaya manha deraa
(dohaa)
pavanatanaya sankata harana
mangala muurati ruupa
raama lakhana siitaa sahita
hrdaya basahu sura bhuupa
hanuman calisa sampurnarp


Бедиль
На сторону свою стремись врага привлечь
И не гневись, когда ведешь с ним речь:
От гнева жилы, взбухнув на затылке,
Сразить тебя способны, словно меч.

   ---------
Красавицам Китая — кто не рад?
Монголки очаровывают взгляд.
Европеянки, хоть неправоверны,
Но я, как в рай, пойду за ними в ад.
  --------
Краса нам женская мила, и, где б нас ни пленяла,
Под небом Индии брала она всегда начало.
И в этот мир, лицом смугла, Лейли в обличье юном,
Клянусь, из Индии пришла, чтоб встретиться с Меджнуном.
 Перевод Я. Козловского
 
Зебуниссо

Плачу
Я — слезы, хлынувшие вдруг, их удержать не суждено,
Сквозь частокол густых ресниц они прорвутся все равно.
Я — длань, что в муках ворот рвет, Меджнун, что встречи тщетно ждет, —
С тех пор как мы разлучены, все безнадежно и темно.
О птица сердца — соловей, рыдай над участью моей!
Здесь пенье раннее твое мне утешение одно.
Повсюду под моей пятой сухой бурьян, татарник злой,
Индийский златотканый шелк колюч, как грубое рядно.
Я ночью не смыкаю глаз, готов дорожный мой припас.
Вдруг дверь откроешь ты сейчас… Жду чуда, — сбудется ль оно?
Терпеньем сердца я горжусь, сквозь жизнь оно проносит груз,
Я, с горем заключив союз, смирилась с участью давно.
Махфи! Ты пламень не зальешь, хотя годами слезы льешь,
Глазами, полными тоски, тебе глядеть на мир дано.

Мое имя

Страсть, как Меджнуном и Лейли, повелевает мною снова.
Нет сил у неба и земли, чтобы разбить оковы.

Я научила соловья влюбляться в розу. Это я
Послала мотылька, шутя, сжигать себя в огне багровом.

Я только с виду так бледна, кровь у меня красней вина,
Никто не знает, что она испепелиить меня готова.

Мне трудный груз дала судьба, и я согбенна, как раба.
Тяжел мой сон, еда груба, одежда траурно-лилова.

Я шаха дочь, но в нищете. Что мне в моей же красоте?
Зовут меня Зебуннисо - все объясняет это слово.

Перевод Т. Стрешневой

 -----

Забудет розу соловей, когда меня в садах увидит.
Брахман нарушит свой обет, когда меня в мечтах увидит.

Таится розы аромат в нераспустившемся бутоне,
Кто ищет близости моей, пускай меня в стихах увидит.

Перевод Н. Познанской

Мирза Галиб

Я - умерших от жажды сухие уста.
 Я - паломников скорби святые места.
 Я - обманутое, нелюдимое сердце,
 Что разбила любовь, предала красота.
    --------
С мечтой мятущейся простясь, льет сердце слезы непрестанно:
 Не в силах рассчитаться с ней должник, лишенный чистогана.
 Я тоже из таких... Я сам - незаживающая рана,
 Недогоревшая свеча, что загасили слишком рано.
   --------
Я живу мечтой диковинной вместо жизни обыденной,
 И подобен крику сказочной птицы стон мой затаенный.
 Что мне до весны и осени, если в клетке бесполезные
 Крылья вечно мне мерещатся и скорблю душой смятенной.
 Друг мой, ветрены любимые! Верность - это дело случая.
 Сердца жалобы прелестница слушает неблагосклонно.
 К счастью, нрав мой жизнерадостный верх берет над
безнадежностью:
 Руки, сжатые в отчаянье,- клятва веры возрожденной.
Перевод Веры Потаповой

Рампрошад

 В воплощенье искал я оплота; в него моя вера была.
 Я забыл: воплощеньям не будет числа.
 Полюбив нарисованный лотос, ошиблась пчела.
 Мать давала мне нима, но сахаром ним нарекла.
 Ма! Я сладости жаждал, но горечь мне горло сожгла.
 Поиграем, сказала,- и в мир, обманув, привела.
 Рампрошад говорит: "Игра была и прошла".
 Вечер. Жду одного: чтобы сына ты в дом унесла.
* * *
 Разум мой, почему ты волненьем объят?
 Кали назвав однократно, уйди в размышленья стократ.
 Пусть другие для всех, напоказ, ее чтят.
 Ты же втайне молись, чтоб ничей не настиг тебя взгляд.
 Пусть ее изваянья из глины, металла и камня стоят -
 Ты же на лотосе сердца рисуй ее образ - да будет он свят.
 Пусть другие готовят бананы и рис, исполняя обряд,-
 Ты же нектар исторгни из сердца - напиток для высших услад.
 Пусть другие подарят ей пламя свечей и лампад -
 Ты же факелы духа зажги - негасимо они днем и ночью горят.
 Пусть на закланье другие приводят волов и ягнят -
 Ты же врагами шестью ей пожертвуй, венчая обряд*.
 Рампрошад говорит: "Пусть при имени Кали кругом барабаны гремят -
 Ты же хлопни в ладоши, и жертвой богине твой ум и душа предстоят".
 -----
 В воплощенье искал я оплота; в него моя вера была.
 Я забыл: воплощеньям не будет числа.
 Полюбив нарисованный лотос, ошиблась пчела.
 Мать давала мне нима, но сахаром ним нарекла.
 Ма! Я сладости жаждал, но горечь мне горло сожгла.
 Поиграем, сказала,- и в мир, обманув, привела.
 Рампрошад говорит: "Игра была и прошла".
 Вечер. Жду одного: чтобы сына ты в дом унесла.
Перевод А. Шараповой

Мир Таки Мир

 Кто смеет нынче разрешать и налагать запрет?
 Открой ты сердце хоть на миг и слушай мой завет!
 Молитву набожный прервал, покинул коврик свой,
 Завидев тесный твой наряд, который мной воспет.
 Столица сердца моего дотла разорена*.
 Дотла разрушен каждый дом и каждый минарет.
 Игру безжалостной любви доколе созерцать?
 Кровь заливает мне лицо, за горем горе вслед.
 Но разорение мое сулит усладу мне:
 Вслед за ночною темнотой идет седой рассвет.
 За годом год я тосковал, томился целый век,
 Изведал сердцем столько мук и столько разных бед!
 Сдирают кожу с одного, других ведут на казнь.
 Кто разгласил свою любовь, тому спасенья нет.
 И праведник не устоит при виде облаков.
 Увидев облака, греши! Не жди других примет!
 Зачем тебя в последний миг увидеть мне дано?
 Увидев красоту твою, не спасся Мир-поэт.
* * *
Другого такого поэта, как я,
поверь, мудрено повстречать.
Внимая моим необычным стихам,
нельзя головой не качать.
Тому, кто в раздумьях весь век не провел,
подобных словес не дано.
Чужую премудрость умей изучать.
Попробуй, прилежный, начать!
Когда преисполнишься ты правоты,
насыщенный правдой людской,
В тебе запылает великая скорбь,
сам будешь ты свет излучать.
По улицам ты побредешь городским,
стихом обожженный моим,
И розы как жаркие угли в ночи,
достойным ты будешь вручать.
* * *
 Говорю себе: "Друг, ты в отчаянье.
 Хоть возрадуйся вдруг - ты в отчаянье!
 Не найти драгоценной жемчужины.
 Это страшный недуг - ты в отчаянье!"

Перевод В. Микушевича

Хусенг Сисиу (Хосе де ла Крус)
О, как жаль пропавшей любви!
Ведь кольцо, упавшее в море, не вернешь!
Если бы тебе было суждено найти его,
Я подождал бы, пока наступит отлив.
  --------

Не разочаровывай меня, говоря,
Что ты должна спросить совета у родителей.
Разве Христос не предложил
Рая Димасу, хотя у него тоже были отец с матерыо.

Sa aqu,i, huag mo nang matuimatuiranin
na may magulang cang dapat sanguniin
di baquin si Cristo ay nacapaghain
ng Langit cay Dimas, di may magulang din?

Франсиско Балагтас

Продолжение

Женитьба

Из вступления к поэме «Флоранте и Лаура»

Внутри и вне земли моей любимой
Зло стало силою непобедимой.
Растоптано Добро в дорожной пыли.
А Добродетель почиет в могиле.
Зло, беззаконье, низость и хвастливость
Горды собой, а божья справедливость
Упала ниц, и силы нет подняться,
Лишь слезы по щекам ее струятся.
(Перевод Г. Плисецкого)

Тамматибет

Из «песен гребцов»

Хо-хе! Хо-хе! Охе!
Золотые весла к небесам!
Королевская ладья с головой коня —
Боевой скакун смело вдаль глядит.
Хо-хе! Хо-хе! Охе!
Золотые весла — на воду!
Мощный взмах — вперед, крылатый конь!
По волнам скользит королевский стяг!

Сунтон Пу

ВНИЗ ПО СИАМСКОЙ РЕКЕ
Часть 21.

Лежащий Будда – в глубине пещеры.
Всё в небреженьи здесь –
Святому нет почёта.
Повреждены грудь статуи, бедро,
и стены рушатся, и сыплется земля…
Крестьянам все равно –
им недосуг починка.
От зрелища печального такого
вскипают слёзы на моих глазах.
Пустынна вся огромная гора –
а ведь когда-то было многолюдно.

Пещера – как роскошнейший дворец,
украшена уступами, рельефом,
причудливыми нишами из камня…
Внутри горы свисают с потолка
гирлянды, бахрома и ожерелья.
Какая сверхъестественная сила
смогла создать всю эту красоту
с тем, чтобы скрыть затем
дворец чудесный?

Смотрю, как городская молодёжь
поражена, застыла и замолкла.
В пещере, в углублении из камня,
устроен необычный водоём,
куда стекает струйка водяная,
и часто каплют капли, словно слёзы…
Он камнем обрамлён со всех сторон.
Темна вода – и глубины не видно.

Идём пещерою, любуясь многоцветьем
стен, потолка, и выступов, и ниш,
что образуют маленькие кельи.
Видны на стенах надписей следы…

А память возвращает времена,
когда я здесь, в безумии любовном,
вдыхая аромат цветов, лежал часами,
и мне подушкою была моя рука…
Знакомые мне комнаты и ниши
навеяли печаль воспоминаний –
душа затосковала по былому,
когда почти до самого рассвета
звучал, не умолкая, птичий хор.

Цикады трель,
сверчка концерт скрипичный,
волненья давних лет – не отдавали сну
и вызывали слёзы на глазах…
Когда сюда пришел я из столицы,
мне негде было даже ночевать –
порою приходилось спать в канавах,
а плоский камень заменял подушку,
и месяц вместо факела светил…

Чуть различимый аромат сандала
в душе рождает вновь воспоминанья,
и снова слёзы катятся из глаз…

На что дана мне тягостная память?
Наверно, в наказание судьбы…
Как хорошо, что спутники мои
увлечены и слёз не замечают…

Пойти к кому-то в гости - не смогу
мешают и смущение и гордость.
Я закажу себе ночлег в пещере –
но как обидно это и досадно!
Здесь есть источник, и приходят люди,
чтобы воды испить из родника.

Поговори со мною, о, Гора,
как в сказке говорила ты с Инао!
Молчит Гора, не отвечает мне.
Тоска моя никак не отступает.
Занялся сочинением стихов.
Надеюсь, что высокородный принц
прочтет мой стих
и примет благосклонно –
доступны и ему переживанья…
Не унывай, я говорю себе.
Прощай, пещера!.. Мы уже уходим.

Обсаженною пальмами дорогой
спускаемся с горы. Сияют звёзды,
и месяц в полном блеске в небесах.
Смеются, веселясь, ученики.
За зайцем погнались, и под ногами
трещит орехов пальмы скорлупа…
Как весело гулять при лунном свете!
Мы рвем ночные крупные цветы.
Бирманский чибис – маленькая птичка –
сообщает время птицам. В тишине
его отчётливый и звонкий голос
к любимой возвращаясь, мне напомнил
мою любовь и голоса девичьи…

Свернули мы к монастырю Пхратхат.
Уже сиянье месяца поблекло,
его лучи угасли, но прекрасно
смотрелась четья средь монастыря –
её не задевали тени зданий.
О, праведное имя Будды! –
защита ты обители от тьмы!

Когда пропели петухи и солнце встало,
спустились к лодке и пустились в путь.
Конец моим запискам и заметкам,
конец моим дорогам в этом крае…
Читай, Читатель, если интересно!

А может быть, кому-то повезёт
попасть в наш край, и кто того достоин,
наденет благовонные одежды,
окрашенные яркой жёлтой краской,
на статую Святого Будды в храме…
И этот благороднейший поступок –
честь каждому, мой дорогой Читатель!

Перевод Надежды Ушаковой


Нгуен Зу

ГОРОД ВЗЛЕТАЮЩЕГО ДРАКОНА

 Река Ло - течет, гора Тан - стоит,
 хоть миновали года.
 На город Взлетающего Дракона
 гляжу,- голова седа.
 На месте княжеской пышной твердыни
 дорога проходит ныне;
 Новые стены взамен былых
 нашел я, вернувшись сюда.
 Сверстники прежние стали теперь -
 важные господа,
 Девушки давних времен счастливых -
 нянчат младенцев крикливых...
 Ночью не сплю от щемящей боли,
 бодрствую поневоле.
 Светит луна, лишь флейта вдали
 нежно вздохнет иногда.

В СУМЕРКАХ ЛЮБУЮСЬ РЕКОЙ ТХАНЬ-КЮЙЕТ

 Мост миновал я - и вольный простор
 открылся издалека;
 Зубчатые, за уступом уступ,
 синеют горы слегка,
 Бредет дровосек под луной двурогой
 с вязанкой древней дорогой.
 В закатном огне, на приливной волне,
 качается челн рыбака,
 Едва видна в тумане река
 и пух молодого леска,
 Вдоль берегов, над кровлями хижин,
 дымок почти неподвижен,
 Но я напрасно ищу в отдаленье
 мое родное селенье,-
 Лишь дикие гуси пятнают, как точки,
 облачные шелка.
  -----
 В старый колодец глядится луна;
 поверхность воды ровна.
 Пока никто не опустит бадью -
 пребудет ровной она.
 А если опустят - влага колодца
 только на миг всколыхнется...
 Сердце мое - словно старый колодец,
 в который глядится луна.
Перевод Арк. Штейнберга

Xо Суан Хыонг

Пер. с вьетнамского Г. Ярославцева.

Скала и утёс

Даже шутку затеяв,
искусен Создатель Вселенной.
Над почтенной скалою
Утес громоздится почтенный.
Белоснежны вершины –
Благородные вижу седины,
Но туманные лики
Украшает румянец отменный.
Дымкой тают покровы
На глазах у светила ночного.
Реки, горы веками
Сопричастны любви вдохновенной,
Если камни-громады
Наслажденью и в старости рады,
Молодых упрекнем ли,
Что порывы их столь дерзновенны?

Упала

Потянулась, руки вверх простерла —
измеряю высоту небес.
Ноги развожу — хочу промерить,
широко ль раскинулась земля.
Орхидея в саду в конце весны

Сижу, ладонью подпирая лоб.
Усталой мне и отдохнувшей, вея,
Восточный ветер – радость прежних дней –
Приносит слабый запах орхидеи.
Весь сад окрашен в изумрудный цвет,
Здесь, кажется, иных оттенков нет.
Пора цветенья скоро отойдет.
Конец весне. Об этом я жалею.
И вдруг, вглядевшись в пышные кусты,
На ветках вижу алые цветы.
Ты, иволга, лететь не торопись,
Восточный ветер, вей же, вей сильнее.
Хоть сочтены цветов душистых дни
Пусть ветру улыбаются они.
Я на закате праздничной весны
Порадоваться встрече их успею.
Когда же ветер унесется вдаль
И разольет луна свою печаль,
То про Весенний Аромат едва ль
Я сочинить стихи тогда сумею…

Девушка, заснувшая в полдень

Летний юго-восточный ветер в полдень не даст прохлады.
Девушке, утомлённой зноем, здесь отдохнуть — отрада.

Спит она в жарких объятиях грёз, гребень бамбуковый в гуще волос.
Ниже цветущих холмиков спущен розовый край наряда.

Там, на холмах, что глядят в небеса, не испарилась ещё роса,
И есть ещё в Персиковой долине потоку речному преграда…

Жрец добродетели рот раскрыл: надо б уйти, но уйти нет сил.
Так он и топчется пред красотою, не отрывая взгляда…

Thi;u n; ng; ng;y

M;a h; h;y h;y gi; n;m ;;ng,
Thi;u n; n;m ch;i qu; gi;c n;ng.
L;;c tr;c l;ng c;i tr;n m;i t;c,
Y;m ;;o tr; xu;ng d;;i n;;ng long.
;;i g; B;ng ;;o h;;ng c;n ng;m,
M;t m;ch ;;o Nguy;n su;i ch;a th;ng.
Qu;n t; d;ng d;ng ;i ch;ng d;t
;i th; c;ng d; ; kh;ng xong.

 Бханубхакта Ачарья

 Баладжа

Наконец, посредством долгих надежд, я Баладжу узнал!
Словно Рая небесного часть на земле увидал!
Там чирикают радостно птицы на пышных ветвях
И как будто приятные мне произносят слова!

Если б мог я стихи сочинять,  сидя в этих местах,
То, наверное, мне б ни о чём не осталось мечтать!
Танцевала бы тут предо мной чудо-дева, паря,
Я бы сделал здесь Рай, пригласив сюда Индру-царя!

Перевод:  Людмила Сальтикова и Кришна Прасад Шрестха

  Город Кантипури

Здесь нарядные дамы, как павы, плывут,
Грациозно нарциссы в причёсках несут.
Их подруги идут, ту красу повторив.
Как Амаравати,  славен и Кантипури!

Сосчитать невозможно богатых людей,
Ведь все очень довольны здесь жизнью своей.
В счастье море людей - как в сиянье зари!
Как Амаравати, славен и Кантипури!

Вдруг я вижу, что это Тибет иль Китай,
Вот уж в Лондон иль в Дели доносит мечта.
Вот я в Патне, Лакхнау, Мадрасе - смотри!
Как Амаравати, славен и Кантипури!

У мужчин есть за поясом меч-кхукури,
Есть другое оружие - не для игры.
Храбрецы окружают нас, богатыри!
Где есть город такой, как наш Кантипури?

Нет для хитрости,  зависти, злости основ,
Всюду здесь доброта, почитанье богов.
Над живущими Пашупати здесь царит.
Город Шивы всевышнего - Кантипури!

   Жалоба на бюрократов

Сколько ж можно чиновников разных просить мне,
                каждый сидит, как немой?
Если и молвят, то словно бы в шутку, и вторят:
                "Завтра приди ты, друг мой!"
Лучше б сказали:"Не можем!", или кончили б дело,
                но "Завтра!" - долбят одно!
От этих "завтра" мой дом уж совсем разорился.
                Руку тянуть мне дано!

 Мирза Галиб

 Я - умерших от жажды сухие уста.
 Я - паломников скорби святые места.
 Я - обманутое, нелюдимое сердце,
 Что разбила любовь, предала красота.
* * *
 Создатель двух миров считал один из них блаженным.
 Неловко было спорить с ним другого мира жителю.
 Познанья каждая ступень - пристанище усталых.
 Но как нам жить, не отыскав дороги к вседержителю?
 Хоть жаль хиреющей свечи участникам пирушки,
 Но если впрямь горенье - жизнь, что делать исцелителю?

* * *
 Я живу мечтой диковинной вместо жизни обыденной,
 И подобен крику сказочной птицы стон мой затаенный.
 Что мне до весны и осени, если в клетке бесполезные
 Крылья вечно мне мерещатся и скорблю душой смятенной.
 Друг мой, ветрены любимые! Верность - это дело случая.
 Сердца жалобы прелестница слушает неблагосклонно.
 К счастью, нрав мой жизнерадостный верх берет над
безнадежностью:
 Руки, сжатые в отчаянье,- клятва веры возрожденной.
Перевод Веры Потаповой

Хосе Рисаль

Филиппинам (в альбом филиппинским скульпторам)

Прекраснейшая из небесных гурий,
нежней и чище, чем Авроры луч,
сапфиром оттенивший клубы туч,-
туземная богиня спит в лазури.
Её ступни в томительной печали
уста целуют вспененной волны,
закатом очи воспламенены,
седины Полюса в её вуали.
Прекрасней всех ундин и всех наяд,
она – мой свет и нить моей судьбины.
Художники, из миртов и лилей
венец сплетите родине своей –
не уставайте славить Филиппины.
1880
 (Перевод П.Грушко)
A Filipinas

Ardiente y bella cual hur; del cielo,
Graciosa y pura cual naciente aurora
Cuando las nubes de zafir colora,
Duerme una diosa de indiosa suelo.

Besa sus plantas con amante anhelo,
La leve espuma de la mar sonora;
El culto Ocaso su sonrisa adora
Y el cano Polo su florido velo.

Mi Musa, balbuciente con ternura,
La canta entre las N;yades y Ondinas;
Yo la ofrezco mi dicha y mi ventura.

De verte mirto y rosas purpurinas
Y azucenas ce;id su frente pura,
Artistas, y ;ensaltad a Filipinas!

       -----
Отчизне служит патриот
И в год войны и в мирный год;
В отчизне видя светоч жизни,
И мёртвый служит он отчизне.

Перевод Вл.Васильева


Por la patria en la guerra,
por la patria en la paz,
velar; el filipino,
vivir; y morir;!


Последнее прощание

Прощай, моя Отчизна! Ты – жемчуг в тёплом море,
На Тихом океане необретённый рай.
Я жизнь тебе вручаю, исполненную горя,
Была б она счастливой, я б и тогда, не споря,
Её с улыбкой отдал, чтоб счастлив был мой край.

Иные гибнут в битвах, без страха и сомненья,
А можно одиноко взойти на эшафот.
А место, где погибну, имеет ли значенье?
Под лавром, кипарисом, под пыткой иль в сраженье -
Не всё ль равно, где гибнуть, коль Родина зовёт.

Я, умирая, вижу, что гибну не напрасно,
С надеждою и верой об этом говорю.
Сегодня на исходе ночной покров ненастный,
Всю кровь мою возьмите, коль цвет вам нужен красный,
И смело красьте ею грядущую зарю.

О чём мечтал я в детстве и в юности далёкой,
О чём страдал и думал, чего желал всегда?
Увидеть без оправы жемчужину Востока:
Красавица спокойна, горда и черноока,
На лбу её высоком уж нет пятна стыда.

Всю жизнь меня томила, меня терзала жажда
Любви к земле, что стонет в неволе и во мгле.
Я о тебе печалюсь, твоим страданьем стражду
И падаю в надежде, что ты взлетишь однажды.
Вручаю, умирая, себя родной земле

И если ты заметишь, что на моей могиле
В густой траве забвенья простой цветок пророс,
Коснись его губами, не бойся мёртвой пыли,
Я ощутить сумею, что и меня любили,
И отличить сумею росу от капель слёз.

Спокойно надо мною пусть лунный свет струится,
И долгожданный отблеск пусть мне дарит Восток.
Пусть будет шелест ветра - как вечные страницы,
И если, пролетая, на крест присядет птица,
Пусть мне поёт о мире пичужий голосок.

Сезон дождей проходит. Жара. И это значит -
Восходит пАром к небу последний мой призыв.
Пусть раннюю кончину товарищ мой оплачет,
И в час молитвы чьей-то о счастье и удаче
Ты помолись, Отчизна, погибших не забыв.

За тех, кто шёл под пули, чтоб ты жила, святая,
За тех, шёл на муки, мучительно любя,
За матерей несчастных, что больше всех страдают,
За вдов твоих и сирот, за тех, кого пытают,
За то, чтоб ты свободной увидела себя.

Бушуют океанов тяжёлые буруны,
Худые тени мёртвых встают в родном краю,
Над нашими крестами плывут седые луны,
А если вдруг услышишь, что зазвенели струны,
Знай, Родина, что это я о тебе пою.

А если на могиле все травы солнце выжжет
И позабудут люди, где был зарыт твой сын,
Пускай распашут землю, пускай  её мотыжат,
И в этом положеньи не буду я унижен:
Почётно стать и пылью, но пылью Филиппин.

Ну, а само забвенье я пустяком считаю
В сравненье с тем, что цветом войду в твою зарю,
Что стану вздохом, криком, в твоём тепле растаю,
Вберу твои оттенки, твой аромат впитаю,
Своей упрямой веры  - законы повторю.

Родные Филиппины, земля моих печалей!
Спокойно говорю я последнее прости.
Я ухожу влюблённым, таким же, как в начале,
Прощаюсь с угнетеньем, прощаюсь с палачами,
С собой хочу  лишь веру и верность унести.

Прощайте, дорогие родители и дети,
Мой дом - частица сердца и старые друзья,
Прощай, та иностранка, что всех милей на свете...
Последними да будут слова простые эти:
Прощайте! Не горюйте! Иду на отдых я!
29 декабря 1896
Перевод Евг. Долматовского

Mi ;ltimo Adi;s
Adi;s, Patria adorada, regi;n del sol querida,
Perla del mar de oriente, nuestro perdido Ed;n!
A darte voy alegre la triste mustia vida,
Y fuera m;s brillante, m;s fresca, m;s Florida,
Tambi;n por ti la diera, la diera por tu bien.

En campos de batalla, luchando con delirio,
Otros te dan sus vidas sin dudas, sin pesar;
El sitio nada importa, cipr;s, laurel o lirio,
Cadalso o campo abierto, combate o cruel martirio,
Lo mismo es si lo piden la patria y el hogar.

Yo muero cuando veo que el cielo se colora
Y al fin anuncia el d;a tras l;brego capuz;
si grana necesitas para te;ir tu aurora,
Vierte la sangre m;a, derr;mala en buen hora
Y d;rela un reflejo de su naciente luz.

Mis sue;os cuando apenas muchacho adolescente,
Mis sue;os cuando joven ya lleno de vigor,
Fueron el verte un d;a, joya del mar de oriente,
Secos los negros ojos, alta la tersa frente,
Sin ce;o, sin arrugas, sin manchas de rubor

Ensue;o de mi vida, mi ardiente vivo anhelo,
;Salud te grita el alma que pronto va a partir!
;Salud! Ah, que es hermoso caer por darte vuelo,
Morir por darte vida, morir bajo tu cielo,
Y en tu encantada tierra la eternidad dormir.

Si sobre mi sepulcro vieres brotar un d;a
Entre la espesa yerba sencilla, humilde flor,
Ac;rcala a tus labios y besa al alma m;a,
Y sienta yo en mi frente bajo la tumba fr;a,
De tu ternura el soplo, de tu h;lito el calor.

Deja a la luna verme con luz tranquila y suave,
Deja que el alba env;e su resplandor fugaz,
Deja gemir al viento con su murmullo grave,
Y si desciende y posa sobre mi cruz un ave,
Deja que el ave entone su c;ntico de paz.

Deja que el sol, ardiendo, las lluvias evapore
Y al cielo tornen puras, con mi clamor en pos;
Deja que un ser amigo mi fin temprano llore
Y en las serenas tardes cuando por m; alguien ore,
;Ora tambi;n, oh Patria, por mi descanso a Dios!

Ora por todos cuantos murieron sin ventura,
Por cuantos padecieron tormentos sin igual,
Por nuestras pobres madres que gimen su amargura;
Por hu;rfanos y viudas, por presos en tortura
Y ora por ti que veas tu redenci;n final.

Y cuando en noche oscura se envuelva el cementerio
Y solos s;lo muertos queden velando all;,
No turbes su reposo, no turbes el misterio,
Tal vez accordes oigas de c;tara o salterio,
Soy yo, querida Patria, yo que te canto a ti.

Y cuando ya mi tumba de todos olvidada
No tenga cruz ni piedra que marquen su lugar,
Deja que la are el hombre, la esparza con la azada,
Y mis cenizas, antes que vuelvan a la nada,
El polvo de tu alfombra que vayan a formar.

Entonces nada importa me pongas en olvido.
Tu atm;sfera, tu espacio, tus valles cruzar;.
Vibrante y limpia nota ser; para tu o;do,
Aroma, luz, colores, rumor, canto, gemido,
Constante repitiendo la esencia de mi fe.

Mi patria idolatrada, dolor de mis dolores,
Querida Filipinas, oye el postrer adi;s.
Ah; te dejo todo, mis padres, mis amores.
Voy donde no hay esclavos, verdugos ni opresores,
Donde la fe no mata, donde el que reina es Dios.

Adi;s, padres y hermanos, trozos del alma m;a,
Amigos de la infancia en el perdido hogar,
Dad gracias que descanso del fatigoso d;a;
Adi;s, dulce extranjera, mi amiga, mi alegr;a,
Adi;s, queridos seres, morir es descansar.
Dec. 29, 1896

Бханубхакта Ачарья

Есть горный прекраснейший край Танахун,
брахман Шрикришна там жил.
Из ариев рода высокого был
и к истине всех приводил.
Был светочем знаний для лучших людей,
чему-то меня научил.
Я  - внук, и меня Бханубхакта зовут.
Чтоб каждый о том не забыл!
   --------
Невозможно считать: сколько здесь всяких божеств?
Не надо ходить никуда: есть здесь места священные.
Я не видел нигде такую блаженную землю, как Непал,
А Шива, находясь у Арьятирха, дарит всем освобождение!
    --------
Сколько же можно чиновников разных просить мне,
                каждый сидит, как немой!
Если и молвит, то будто бы в шутку, лишь вторят:
                «Завтра приди ты, друг мой!»
Лучше б сказали: «Не можем»!» - иль кончили б дело,
                но: «Завтра!» - долбят одно!
От этих «завтра» мой дом уж совсем разорился.
                Руку тянуть мне дано!
Перевод Л.Салтыковой и К.П.Шрестха.

Субраманья Баради
СВЕТЛАЯ ЛУНА

В море безбрежных небес видны
Очертания светлой луны. — С вышины,
Словно ласка в ночи, льются лучи
Светлой луны.

Сердце, и слово, и чаша вина,
И ты, о луна! — Ты, я знаю, должна
И сегодня пройти все те же пути —
Луна, о луна!

Сколь много красок дается извне
Светлой луне! — Не случалось мне
Знать никого, кто б отверг колдовство,
Что присуще луне!

Опасней амриты, испитой до дна,
Твой напиток, луна! — И пьяным-пьяна
Тобою земля — раздолы, поля!
Сияешь, луна!

Равнялась красавица не одна
С тобою, луна! — Но пройдут времена —
Их краса уйдет под гнетом забот,
Но не ты, о луна!

Вот девушка — она влюблена,
Смотри, о луна! — Возожжена
Сила бога любви у нее в крови —
Тобою, луна!

Любовью мысли ее полны
В чарах луны! — Среди тишины
Поцелуям— любя — открывает себя —
Ты виновна, луна!

Быть не должно на тебе ни пятна,
Благая луна! — Но местами темна,
А местами светла окраска чела
Твоего, о луна!

Твой свет — как молочная волна,
Плывешь, о луна! — Позлащена
Амритою высь. —О , еще поднимись
Над миром, луна!

Тайна высот приоткрылась мне
При полной луне! — Возлежал в вышине, —
Узнать не сумей! — Тот, чье ложе — змей!
О, спасибо луне!

Вечер

Приближенье вечера встречают
Карканьем веселые вороны,
И приятно глазу человека
Черное их оперенье видеть.
То садятся стайки их на ветви,
То кружатся в заалевшем небе,
Где луну на голову свою
Мать-богиня Шакти возлагает.

С криком "Киччу!" попугай зеленый
Прыгает по ветке стройной пальмы.
"Чив-чив-чив!"- чирикает проворно
Вспугнутый воробушек, взлетая.
Вдалеке неспешными кругами
Коршуны прочерчивают воздух.
И петух взывает: "Шактивель!"*
На какой-то из соседних улиц.

И покуда багровеет небо
Молодой медовою луною
Милая моя на крыше дома
Разливает нежную улыбку
Губ своих, как плод ковей*, румяных,
И глаза ее сияют словно
Утонула в их зрачках луна.
О как женщина в любви прекрасна!

В этом мире вне любви нет жизни,
Порождает в ней любовь героев,
Мудростью ее вооружает
И зерно поэзии растит в ней.
Потому, когда я руку милой
Приложил к свои глазам усталым,
Горе я забыл, и мне она
Песнь любви, звучней, чем ви'на, спела:

"В храме пол эмблемами украсив,
Шакти у светильников зажженных
Славим мы, насельники земные,
От которых истина сокрыта.
Раз наш мир есть проявленье Шакти,
В храме, именуемом любовью
Надлежит нам поклоняться ей,
В сердце засветив светильник знанья".

Перевод Ю.Корнеева

*Шактивель - в переводе "Слава Шакти"
*ковей - плоды ярко-красного цвета

ПРИВЕТ СОЛНЦУ
Солнечный свет, поспеши разлиться
И озари безбрежное море,
Пусть защебечет радостно птица,
В ярких лучах кружась на просторе.
Солнце, твоим сияньем одето
Целое море от края до края,
Каждая капля, полная света,
Шрути поет, тебя восхваляя.

Морю подобно, каждое сердце
Перед тобою простерто, светило,
Ты помогло ему загореться,
Светом своим его напоило.
Вот отчего оно радостно бьется,
Счастлив я тем, что свет сей приемлю,
Ибо о целом мире печется
Бог, озаривший небо и землю.

Солнце с небес так нежно взирает,
Что влюблено оно в землю, похоже,
Ну а земля-то... Кто же не знает,
Что и земля влюблена в него тоже.
Глянет - и сразу становится краше,
Так, что не выразить даже словами,
Ты и она - прародители наши,
И я смиренно склоняюсь пред вами.

Перевод с тамильского П.Карпа

Рабиндранат Тагор
Последняя поэма


… Слышишь ли шорох летящего времени?
Вечно его колесница в пути…
Сердца удары нам слышатся в небе,
Звезды во тьме колесницей раздавлены,
как не рыдать им у тьмы на груди?..
Друг мой!
Время мне бросило жребий,
В сети свои захватило меня,
Мчит в колеснице опасной дорогой,
Слишком от мест, где ты бродишь, далекой,
Там, где уже не увидишь меня,
Там, где неведомо, что впереди…
Кажется мне: колесницей захвачена,
Смерть уже тысячу раз победив,
Вот я сегодня взошла на вершину,
В блеске зари обагренно-прозрачную…
Как не забыть свое имя в пути?
Ветер ли старое имя развеял?
Нет мне дороги в мой брошенный край…
Если увидеть пытаешься издали,
Не разглядишь меня…
Друг мой,
Прощай!
Знаю – когда-нибудь в полном спокойствии,
В позднем покое когда-нибудь, может быть,
С дальнего берега давнего прошлого
Ветер весенний ночной принесет тебе вздох от меня!
Цветом бакуля опавшим и плачущим
Небо тебя опечалит нечаянно,
Ты погляди, не осталось ли что-нибудь
После меня?…
В полночь забвенья
На поздней окраине
Жизни твоей
Погляди без отчаянья,
Вспыхнет ли?
Примет ли облик безвестного сонного образа,
будто случайного?…
…Это не сон!
Это — вся правда моя, это — истина,
Смерть побеждающий вечный закон.
Это — любовь моя!
Это сокровище –
Дар неизменный тебе, что давно еще
Был принесен…
В древний поток изменений заброшена,
Я уплываю, – и время несет меня
С края на край,
С берега к берегу, с отмели к отмели…
Друг мой, прощай!
Ты ничего не утратил, по-моему…
Вправе и пеплом и прахом играть —
Создал бессмертной возлюбленной образ, —
Блеск и сиянье бессмертной возлюбленной
вызвать из сумрака можешь опять!
Друг!
Это будет вечерней игрою,
Не помешает меня вспоминать…
Жадным движеньем обижен не будет
Трепет левкоев на жертвенном блюде.
Ты обо мне не печалься напрасно —
Дело достойное есть у меня,
Есть у меня мир пространства и времени…
Разве избранник мой беден? О нет!
Всю пустоту я заполню опасную, —
 Верь, что всегда выполнять я намерена
Этот обет.
Если же кто-нибудь, озабоченный,
Ждать меня будет с тайной тревогою, —
Счастлива буду – вот мой ответ!
Из половины светлой месяца в темную
половину вынеся
Благоухающий сноп тубероз, —
Кто – пронеся их дорогою долгою,
В ночь теневой половины месяца
Жертвенный мог бы украсить поднос?
Кто и меня увидал бы в радости
Безграничного всепрощения?..
Соединятся злое и доброе, —
Им на служенье себя отдам!
Вечное право я получила,
Друг мой, на то, что сама отдала тебе…
Ты принимаешь мой дар по частям.
Слыша печальных мгновений течение,
Ими наполни ладонь – и напейся:
Сердце мое, как пригоршню, любовно
Я подставляю твоим устам…
О, несравненный!
Я дар принесла тебе:
Все, что дарю, – мне тобою даровано:
Сколько ты принял – настолько должницею
Ты меня сделал…
О друг мой, прощай.
1929
Перевод Аделины Адалис

Shesher Kobita
=============
Kaler jatrar dbhoni shunite ki pao.
Tari roth nittoi udhao
Jagaichhe antorike Hridoyspondan,
Chokre-Pisto adharer bokkhofata tarar krondhan.
Ogoo bondhu,
Shei dhaboman kal
jhoraye dhorilo moore feli tar jhal-
tule nilo drutorothe
Dushshahoshi vromoner pothe
Toma hote bohudhure .
Mone hoy, ojosro mritture
par hoye ashilam
Aji noboprobater shikhorchuray--
Rother chanchal begh hawoay uray
amar purano nam.
phiribar poth nahi ;
Dhur hote jod dekho chahi
paribena chinite amay.
Hay bondhu bidhay.
Konodin Kormohin purno obokashe
boshonto batashe
Otither teer hote je ratre bohibe dhirgoshash,
jhora bokuler kanna baehhibe akash,                shei khone khuje dekho--
kichhu moor pichhe rohilo she
tumar praner prante ; bismriti prodoshe
hoyto dhibe she jjhuti,
hoyto dhoribe kobu nam-hara shopner murti.
Tobu she to shopno noy,
Shobcheye shotto moor - shei mrittunjoy,
She amar prem.
Tare ami rakhia elem
Oporiborton orggo tumar uddeshshe.
Poribortoner srote ami jai vheshe
kaler jatray.
Hai bondu bidhay.
Tumar hoyni kono khoti.
Morter mrittika moor, tai diye omritomorti--
Jodi sristi kore thako, tahari arrti--
Huk tobo shondhabela,
pujar she khela
beghath pabe na moor protteher mlan sporsho leghe;
Trisharto abegh beghe
Brostto nahi tobe tar kono phul noibeddher thale.
Tumar manosh-vhoje shojotne shajale
she bhabrosher patro banir trishay,
tar shathe dhibbo na mishaye
ja moor dhulir dhon, ja moor chokkher jole vhije.
Ajo tumi nije                hoyto ba koribe rochon
moor srmitituku dhiye shopnobistto tumar bochon.
Bhar tar nahi rohibe,na rohibe dhay.
Hay bondu bidhay.
Moor lagui koriyona shook,
amar royechhe kormo, amar royechhe bishsholook.
Moor patro rikto hoy nai--
Shunnore koribo purno, aei broto bohibo shodai.
Uthkontto amar laghui keho jodi protikkhay thake
shei dhonno koribe amake.
Shuklopokkho hote ani
rojonighondhar brintokhani
je pare shajate
Orghoothala krishnopokkho raate,
je amare dekhibar pay
oshim khomay
bhalomondo milaye shokoli,
aebar pujay tari aponare dhite chai boli.
Tumare ja diyechhinu taar
peyechho nishshesh odhikar.
Hetha mor tile tile dhan,
Korun muhurthoguli gondush bhoriya kore pan
hridoy onjoli hote momo,
ogooo tumi nirupomo,
Hai oishorjoban,
tumare je diyechhinu she tumari dhan--
grohon korechho joto hrini toto korechho amay.                Hai bondhu bidhay.

Моя золотая Бенгалия

О Мать-Бенгалия! Край золотой!
Твой небосвод в душе поет свой гимн святой.
Меня пьянит весной рощ манговых цветенье.
Я твой, навеки твой!
Осенних нив убор блистает красотой.

Чарует взор сиянье зорь, узор теней.
Цветет покров твоих лугов, твоих полей.
О Мать, из уст твоих нектаром льется пенье.
Я твой, навеки твой!
Когда печальна ты - и я скорблю с тобой.

Я рос вдали от гроз, и в играх дни текли.
В моей крови - настой твоей благой земли.
Светильник ты зажжешь, когда сгустятся тени.
Я твой, навеки твой!
Я вновь бегу к тебе, в свой дом родной!

Среди холмов - стада коров.
Живет народ у тихих вод, в тени лесов.
Не знают лени мирные селенья.
Я твой, навеки твой!
Мне друг - любой пастух, и пахарь - брат родной.

Я пред тобой опять с мольбой простерт, о Мать.
От ног твоих священных прах дозволь мне взять!
К твоим стопам дары сложу в сыновнем рвенье.
Я твой, навеки твой!
Я шею не стяну заморскою петлей!
1905
Перевод Е. Бируковой


Aamar sonaar baangla, aami tomay bhalobasi.
Chirodin tomar aakash, tomar baatas, ogo aamar praane baajay bashi.
O ma, Phaagune tor aamer bone ghraane paagol kore,
                Mori haay, haay re –
O ma, Oghrane tor bhora khete aami ki dekhechi modhur haasi.

Ki shobha, ki chhaaya go, ki sneho, ki maaya go-
Ki aanchol bichhayechho boter mule, nodir kule kule.
Maa, tor mukher baani aamar kaane laage sudhar moto,
                Mori haay, haay re –
Ma, tor bodonkhani molin hole, o ma, aami noyonjole bhasi.

Tomar ei khelaghore shishukaal kaatilo re,
Tomari dhulamaati onge maakhi dhonyyo jibon maani.
Tui din phurale sondhakaale ki deep jaalis ghore,
                Mori haay, haay re –
Tokhon khyaladhula shokol phele, o maa, tomaar kole chute aasi.

Dhenu-chora tomaar maathe, paare jaabar kheyaghaate,
Sara din paakhi-daaka chhaayay-dhaaka tomar polibaate,
Tomaar dhaane-bhora aanginate jiboner din kaate,
                Mori haay, haay re –
O ma, aamar je bhaai taara sobai, o maa, tomar raakhal tomar chaashi.

O maa, tor choronete dilem ei maatha pete-
De go tor payer dhula, se je aamar maathar manik hobe.
O maa, goriber dhon ja aache tai dibo choronotole,
                Mori haay, haay re –
Aami porer ghore kinbo na, maa, tor bhushon bole golar phaansi.

ИНДИЯ-ЛАКШМИ

О ты, чарующая людей,
о земля, сияющая в блеске солнца лучей,
великая Мать матерей,
Долы, омытые Индом шумящим, ветром - лесные,
дрожащие чаши,
С Гималайскою в небо летящей снежной короной
своей;
В небе твоем солнце взошло впервые, впервые леса
услышали веды святые,
Впервые звучали легенды, песни живые, в домах твоих
и в лесах, в просторах полей;
Ты - вечно богатство цветущее наше, народам дающая
полную чашу,
Ты - Джамна и Ганга, нет краше, привольней, ты -
жизни нектар, молоко матерей!
1900

Валлаттол Нараяна Менон

ДОМ ВДОВ В МАДРАСЕ
Небо, бескрайнее небо над головой
Показать полностью…
и бесконечное море, подобное небу.
Тело мое ласкают морские ветра,
бриз обвевает меня влажной струей.
Из города, шумного города сюда я пришел.
Возле солнцем залитых морских берегов
погоняет ветер волну за волной.
Отвожу я от моря взор и оглядываюсь назад,
широко открыты глаза мои.
Вижу издали: как тика у красавицы на лбу,
в дымке вечерней—солнце.
Вижу: женщины из приюта для вдов
стоят поодаль на берегу.
Бог лишил их мужей,
стерлась тика.
И хоть многие из них во цвете лет,
но несчастнее их нет никого.
Ветер с моря прохладу несет,
и светлеют лица у них,
если вспомнят они мужей,
если вспомнят прежнюю жизнь.
И сегодня волны, резвясь,
подбегают к морским берегам.
Эти женщины были счастливы в прежние дни,
ни одна не улыбнется теперь.
До чего же горька жизнь вдовы!
Вот стоит огромный этот дом,
дверь распахнута широко.
Точно молнии, лимузины богачей
мчат мимо окон его.
Но медлительно, как муравьи,
эти женщины свершают свой путь.
Лишены они близких и друзей
и во всем зависят от других.
О, какого только горя нет
в пяти буквах слова «вдова»!
Даже те девчушки, которым рано еще
о супружестве думать, даже они
ужасаются при слове«вдова».
Как судьба женская тяжела!
У мужчины подружек хоть сто,
а у женщины единственный путь—
верность хранить до конца.
Надо ли терпеть закон,
у которого два лица,
разные для женщин и мужчин?
Неотрывным взором маяк
издали глядит на вдовий дом.
Как он может без устали день и ночь
дом несчастья высматривать на берегу?
Мощно волны о берег бьют,
пена белая пляшет на гребнях...
Щечки детские жизни полны,
кудри детей волнуются на ветру!
Осторожно,держась за руки матерей,
дети выходят на пляж,
и следы их потом видны на песке.
Разве материнство не живет
в сердце женщины,
когда она вдова?
Ваша жизнь проходит,сестры,во тьме.
И прохожие глядят на вас,
будто уличные фонари,—
это взоры мира обращаются к вам.

Перевод с малаялам Е.Рейна

Фернандо Мария Герреро

МОЯ ОТЧИЗНА
Филиппины — птичьи гнезда,
разноцветные венки,
линии родной руки,
ворожба любви по звездам;
это мир, который создал
сумасшедший чародей;
Филиппины — мать людей,
голос вымерших титанов,
слышный в грохоте вулканов,
моря бурного предел.
нигнСпит богиня, спит невеста,
спит в воздушном гамаке,
обратив лицо к реке;
как река, текуча сиеста,
ветерки ее оркестра
отлетают; синий плащ
Это светлая богиня,
чьи оракулы в сердцах
исцеляют боль и страх,
предвещая дни благие;
это те слова нагие,
чей пленительный полет
и в сердцах растопит лед;
это вековая пальма
небо трогает печально
и над нами слезы льет.
бережет ее; палящ
день,
а ночь своею мглою
заморозит,
и порою
родником вскипает плач.
На земле моей, смотри ты,
не родится хищный зверь,
не гнездится хитрый змей;
только голуби укрыты
меж соцветий сампагиты *.
Здесь гонимому дают
и защиту, и приют.
Здесь трава, песок, тропинка  —
словно неба половинка,
опрокинутая
в пруд.
На восходе, на Востоке,
в зачарованном саду,
на челе неся звезду,
окропив зарею щеки,
в океан плывет далекий
родина моя — но крив
путь волны, пронзает риф
тело,
и пронзает очи
темнота малайской ночи,
стон страданья подарив.
Фея, милая отчизна,
вздох роняешь на волну,
взор склоняешь
в глубину,
улыбаешься капризно;
клочьями тумана брызнув,
сквозь колышимый камыш
в горы алые спешишь
и благословляешь свыше
отсвет вечера, что дышит
на соломе бедных крыш.
Твои зори пламенеют,
как взорвавшийся рубин.
Гурии твоих долин
в страсти, смуглые, бледнеют;
если мир заледенеет,
их дыханье, как весна,
отогреет холод сна;
поцелуй — как теплый вечер,
взгляд беззлобен и доверчив,
как и ты, моя страна.
Ты, присевши к изголовью
раненой моей души,
боль надеждой заглуши.
Я же, истекая кровью,
вечной поклянусь любовью:
в горе ты — и я убит,
грезишь — мысль моя летит
в мир мечтаний, и не надо
класть цветы чужого сада
на могильный мой гранит.
1899
• Сампагита — филиппинский жасмин, цветок националькой символики.

ФЛАГ
Поток потемнеет, крутясь по камням
И злом обернется благо.
И все же надеждой согреют меня
Цвета моего флага.
Он бережно предками был мне вручен,
Он вышит священной иглою;
От грез и от горестей гордым мечом
Его защищали герои.
Мой флаг вырастает, как башня, из скал.
И в правое дело он верит
Его поутру рассвет обласкал,
А вечером — буйный ветер.
Я сжал его древко. Ни смерч и ни вихрь
С развернутым флагом не сладит.
Всевышний коней укротит огневых
И складки на ткани разгладит.
Надежды, что тлели во мне, полыхнут,
Вдохнув его света и жара.
Чужим — это, может быть, старый лоскут,
Нам — пламя бесценного дара.
1905

МАРИЯ-КЛАРА
Такой перо великого поэта
Тебя запечатлело в книге той,
Где ты полетом грез его согрета,
Его души омыта чистотой.
В отчизне, после долгих мук изгнанья,
Под сенью идиллических лиан,
Такою он тебя, свое созданье,
Увидел — и увидел свой роман.
Скончался он, но твой победный облик
Мерцает из его бессмертных строк.
И никогда кощунству рук недобрых
Не запятнать исписанный листок.
Ибарры * благородного виденье
И Симоуна * лучезарный бред,
Сияние, окутанное тенью,
Горячей ночи негасимый свет...
Романтиков прообраз идеальный,
Увенчанный цветами дальних стран,
Как филиппинских сумерек прощальный
Туманный луч, задумчивый туман.
Душа тиха и, как дитя, невинна,
И, как дыханье первых роз, легка,
Как трепет роз, когда младая нимфа
Касается губами лепестка.
И снова видим мы: во мраке скорби,
О сестринская тень, в глуши ночной
Ты, как заря, восходишь на Востоке
Над нашею геенною земной.
Мечтательница, существо иное,
В глазах стоит нездешняя печаль,
Струятся кудри темною волною
На алебастр холодного плеча.
И видим мы края одежд летучих,
Размах крыла в разрыве облаков,
Дыханье веры иа губах певучих,
В ладони тонкой пару голубков.
И видим тот ручей осиротелый.
Где неумолчен птичий разговор.
Где ты купала трепетное тело,
Вдыхая запах оснеженных гор.
1905
• Герои романа Хосе Рисаля «Не прикасайся ко мне».
Переводы В.Аленикова

Мухаммад Икбал

Гимн Индии
На свете всех прекрасней ты, индийский край, родимый наш!
Для Индии мы соловьи, она же — сад любимый наш.
Коль на чужбину попадем — оставим в Индии сердца:
Мы там, где слышен стук сердец ничем не заглушимый наш.
Всех выше кряжи наших гор, они — соседи небесам,
И каждый пик — наш часовой и страж неодолимый наш.
По лону Индии родной бегут десятки тысяч рек,
И рай завидует тебе, о край неповторимый наш.
Эй, воды Ганга! Можно ль вам запамятовать давний день,
Когда на ваши берега шел караван гонимый наш?
Да, все мы — Индии сыны, мы рождены одной землей,
Нас учит осуждать вражду закон от века чтимый наш.
Египет, Греция и Рим — навек померкла слава их,
Но в мире вечен след один — то след неистребимый наш.
И верно, скрыт глубокий смысл в том, что доныне мы живем,
Хотя нас мучил ход веков — он враг неумолимый наш.
Икбал! Безвестны в мире мы! Где наш наперсник, где наш друг,
Способный до конца постичь весь груз скорбей таимый наш?
Перевел В. Рогов
Tarana-e-Hindi   ;;;;; ;;;;;;
Sare Jahan Se Acha Hindustan Humara
Hum Bulbulain Hain Iss Ki, Ye Gulistan Humara
Gharbat Mein Hon Agar Hum, Rehta Hai Dil Watan Mein
Samjho Waheen Humain Bhi, Dil Ho Jahan Humara
Parbat Woh Sub Se Uncha, Humsaya Asman Ka
Woh Santri Humara, Woh Pasban Humara
Godi Mein Khailti Hain Iss Ki Hazaron Nadiyan
Gulshan Hai Jin Ke Dam Se Rashak-e-Jinaan Humara
Mazhab Nahin Sikhata Apas Mein Bair Rakhna
Hindi Hain Hum, Watan Hai Hindustan Humara
Yunan-o-Misar-o-Roma Sab Mit Gye Jahan Se
Ab Tak Magar Hai Baqi Naam-o-Nishan Humara
Kuch Baat Hai Ke Hasti Mitti Nahin Humari
Sadiyon Raha Hai Dushman Dour-e-Zaman Humara
Iqbal! Koi Mehram Apna Nahin Jahan Mein
Maloom Kya Kisi Ko Dard-e-Nihan Humara

Гималаи

О Гималаи, вы — Индии вал крепостной!
Небо целует ваш лоб, что слепит белизной.
Время прикрыть вас не смеет своей пеленой,
Вечно вы молоды — днем ли, порой ли ночной.
Проблеск, чуть видный, открылся пророку с Синая,
Вы же стоите, для мира всей мощью сияя.

С виду вы горы всего лишь, но мудрый поймет:
Индии вы сторожа, и степа, и оплот.
Вы — словно мысль, что ведет человека вперед,
Книга стихов, где начальной строкой — небосвод.
В снежном тюрбане глядите на мир величаво, —
Что вам сверкание солнца и звездная слава!

Вечность для вас — как мгновенье текущей поры.
Тучи на ваших хребтах разбивают шатры.
Кто собеседники ваши? Планеты, миры!
Вы — на земле, но берете у неба дары.
Речка внизу — ясным зеркальцем кажется скалам,
Стало для речки дыханье травы — покрывалом.

Жаркие молнии вам вместо плеток даны,
Чтобы проворней скакали ветра-скакуны.
Вы, Гималаи, — ристалище нашей страны,
Место для игр, где стихии бороться должны.
Слон ли, сорвавшись с цепи, пляшет в радостной пляске?
Нет, это облако кружится здесь без опаски!

К пестрым лугам благовонье летит ветерка,
Нежно раскачивая колыбельку цветка.
Речь лепестков будто слышится издалека:
«Нас никогда и ничья не срывала рука,
Это безмолвье о нас говорит громогласно,
Здесь паше царство, — оно, как сказанье, прекрасно!»

Мчится с вершины прозрачный и звучный ручей, —
Райской воды животворной свежей и звончей,
Катится, полный свечения горных лучей,
То по камням, то вдали от камней-силачей.
Странник-ручей, ты по сердцу ударь, как по струнам,
Сердце давно пленено твоим голосом юным!

Косы распустит красавица ночь, и слышна
Будет одна лишь вода, лишь одна тишина.
В эти часы человеку и речь не нужна, —
Так хороша тишина и светла вышина!
Только над вами зажжется заря на востоке, —
Сразу же ярким румянцем покроются щеки.

О Гималаи, поведайте нам без прикрас,
Как наши предки жилище нашли возле вас,
Как благородны, бесхитростны были, — рассказ
О чистоте изначальной начните сейчас.
Воображенье, проникни в истоки событий,
Дни нашей жизни, обратно, обратно бегите!

Перевел С. Липкин

Hamala
ae hamala! ae faseel e kishwar e hindustan
choomta ha teri paishani ko jhuk ker aasman
tujh mein kuch paida nahin derina rozee ke nishan
tu jawan hai gardish e sham o saher ke darmiyan
aik jalwa tha kaleem e toor e sina ke liye
tu tajali hai sarapa chasm e beena ke liye
imtihan e didah zahir mein kohistan hai tu
pasban apna hai tu, dewar e hindustan hai tu
matla e awwal falak jis ka ho vo diwan hai tu
suay khilwat gah e dil daman kash e insan hai tu
barf ne bandhi hai dastar e fazilat tere sar
khanda zan hai kalah e meher e aalam taab par
teri umar e rafta ki ek aan hai ehad e kuhan
wadiyon mein hain teri kali ghataen khema zan
chotiyan teri surayya se hain sargaram e sukhan
tu zameen per aur pehna e falak tera watan
chasma e daman tera aaeena siyyal hai
daman e mouj e hawa jis ke liye rumal hai
abar ke hathon mein rahwar e hawa ke waste
taziyana de diya barq e sar e kohsar ne
Ae hamala koi bazi gah hai tu bhi, jise
dast e qudrat ne banaya hai aanasir ke liye
haye kya firat e tarab mein jhoomta jata hai abar
feel e be zanjeer ki surat ura jata hai abar
junbish e mouj e naseem e subah gehwara bani
jhoomti hai nasha e husti mein har gul ki kali
yun zuban e berg se goya hai iss ke khamshi
dast e gulcheen ki jhatak mein ne nahin dekhi kabhi
keh rahi hai meri khamoshi hi afsana mera
kunj e khalwat khana e qudrat hai kashana mera
aati hai nadi faraz e koh se gati huwi
kausar o tasneem ki moujon ko sharmati huwi
aaeena sa shahid e qudrat ko dikhlati huwi
sang e reh se gah bachti gah takrati huwi
chairti ja iss iraq e dil nasheen ke saaz ko
ae musafir dil samjhta hai teri awaz ko
laila e shab kholti hai aa ke jab zulf e rasa
daman e dil khenchti hai aabsharon ke sada
vo khamoshi sham ki jis per takalum ho fida
vo darkhton per tafakkur ka saman chaya huwa
kanpta phirta hai kya rang e shafaq kohsar per
khushnuma lagta hai ye ghazah tere rukhsar per
ae hamala! dastan uss waqt ki koi suna
maskan e aabaay insan jab bana daman tera
kuch bata uss seedhi sadi zindagi ka majra
dagh jis par ghaza rang e takalluf ka na tha
Haan dikha de ae tasawwar phir woh subah o sham tu
dorh piche ki taraf ae ghardish e ayyam tu


Сущность красоты

Спросила как-то красота создателя вселенной:
«Зачем ты сотворил меня не вечною, а тленной?»
Ответил он: «Подобен мир картинной галерее,
В глухой ночи небытия жизнь мчится все быстрее.
Мир — только изменений ряд, пленительный,
блестящий,
Красиво и желанно всем лишь то, что преходяще».
Услышав эту речь, луна смутилась, огорчилась
И с бледной утренней звездой известьем поделилась;
Заря поведала росе, что от звезды узнала,
И грустно всем земным друзьям от слов небесных
стало.
Цветы, поговорив с росой, наполнились слезами,
Не захотели почки стать зелеными листками,
Покинула весна луга в красе первоначальной,
Веселой молодость пришла, ушла, увы,
печальной.

Джайшанкар ПРАСАД
Апсара 
Перевод с хинди Сергея Северцева

Прочь, поддельная красота мирская –
            мишура и блестки капризной моды!
Неподдельную красоту узрел ты –
            средоточие всех чудес природы.

Прочь, стихов докучливое бряцанье –
            славословий выспренность неживая!
Пред тобой – сама поэзия жизни,
            дочь небес, украшенье земного рая.

Как в тумане – отблеск далеких молний,
            зыбь лучей, игра самоцветных радуг,
Легкий стан сквозит под воздушной тканью,
            а мгновенный взор несказанно сладок.

Наполняет душу щемящей грустью,
            отливает перлом, слоновой костью –
Так является нашим глазам апсара,
            навестившая нас неземная гостья.

Поутру, отражаясь в росе прохладной,
            воскресает прекрасной древней царевной,
А поднимется солнце - спешит укрыться
            от его лучей, от жары полдневной.

И не пробуй приблизиться к ней – исчезнет,
            ускользнет от простертых твоих ладоней –
Так цветы ароматные оскорбляет
            грубый дым кощунственных благовоний.

То звездой лучистой оно восходит,
            то легко струится, как запах манго,
Будто нежности райской волну живую
            дарит нам текущая в небе Ганга.

И не нужен ей шепот твоих признаний,
            даже взор восторженный ей не нужен,
Потому что в сокровищнице вселенной
            это самая чистая из жемчужин!

  ПРЕДРАССВЕТНОЕ

Как тёмные косы красавицы спящей,
       Клубятся густые тучи,
Луна то проглянет, то притаится
       В тяжёлой их бахроме.
Бескровные, смутные лунные блики
       На пологе мглы летучей
Подобны толпе ослепших скитальцев,
       Блуждающих в синей тьме.

Сегодня, едва наступила полночь,
      Раскрылись цветы малати,
Тайком соскользнул аромат пьянящий
      С их розовых лепестков,
Дрожит он, как юноша перед свиданьем,
      Восторженных ждёт объятий
И с каждой струёй мимолётного ветка
      Шлёт свой душистый зов.

А ветер, повеяв над влажной рощей,
     К селениям спящим уносит
Томительный крик одинокой кукушки,
     Тоскующей у пруда,
И чудится: чья-то душа тоскует -
     Вернуться любимую просит,
По глупой случайности, по неразуменью
     Потерянную навсегда.

Вглядись в небеса: наскучило звёздам
     Кружить хороводом пьяным,
Моргают они - тяжелит им веки
     Рассветная полумгла...
Конец наступает пиршеству ночи:
     Блеснув серебром чеканным,
Луна опрокинулась и покатилась,
     Как чаша с края стола.

Прозрачную синь, словно девичьи щёки,
     Покрыла стыдливая алость,
С лица шелковистую ткань откинув,
     Невеста заря встаёт.
Вот глянуло солнце краешком глаза -
     И вспыхнуло, и рассмеялось:
Пора начинать по дворцу вселенной
     Утренний свой обход.
Перевод С.Северцева.

Живая Вода

На анчали* Земли
Что за капли дрожат,
Растекаясь узором изысканным?
Словно резвый младенец,
К ручью подбежав,
Окатил листья лотоса
Брызгами.

В малой капле таится
Глубин глубина:
Счастье, горе, надежды, сомнения.
Наша жизнь! Ты не так ли
Хрупка, как она:
Краткий миг в бесконечности
Времени?

Вздрогнет капля, блеснёт -
И в любовном огне,
Сладкой болью и страстью объятая,
Вдруг потянется к капле, что
Тянется к ней,
Чтобы слиться, целуясь,
В объятиях.

Чтобы, звонко смеясь,
Затеряться в пути,
В танце струй стать прозрачными бликами.
И, земное оставив,
Навек обрести
С океаном
Слиянье великое.

Ах, зачем они рядом –
Любовь и печаль?
Отчего щёки гневом румянятся?

…Вновь прозрачные слёзы
Падут на анчаль,
И с любовью друг к другу
Потянутся…

*"Анчаль" - конец платья, сари.

Перевод: Александр Попов Гинзберг

Ту Сыонг

Засыпанная река

Речная заводь здесь была когда-то, а ныне — кукуруза и бататы,
Стою и удивляюсь поневоле: откуда здесь дома и это поле?
Тишь… Кваканье лягушек лезет в ухо. Я вздрагиваю: кто-то рядом глухо
Паромщика, мне кажется, зовёт, вот-вот он отзовётся, подплывёт.

Перевод Г.Ярославцева

S;ng L;p

S;ng kia r;y ;; n;n ;;ng
Ch; l;m nh; c;a, ch; tr;ng ng; khoai
;;m nghe ti;ng ;ch b;n tai
Gi;t m;nh c;n t;;ng ti;ng ai g;i ;;

Мухаммед Ямин

Родина
1920
Tanah Air

Pada batasan, bukit Barisan,
Memandang aku, ke bawah memandang;
Tampaklah Hutan, rimba, dan ngarai;
Lagipun sawah, sungai yang permai;
Serta gerangan, lihatlah pula;
Langit yang hijau bertukar warna;
Oleh pucuk, daun kelapa;
Itulah tanah, tanah airku
Sumatera namanya, tumpah darahku.

Sesayup mata, hutan semata;
Bergunung bukit, lembah sedikit;
Jauh di sana, disebelah situ,
Dipagari gunung, satu persatu
Adalah gerangan sebuah surga,
Bukannya janat bumi kedua
-Firdaus Melayu di atas dunia!
Itulah tanah yang kusayangi,
Sumatera, namanya, yang kujunjungi.

Pada batasan, bukit barisan,
Memandang ke pantai, teluk permai;
Tampaklah air, air segala,
Itulah laut, samudera Hindia,
Tampaklah ombak, gelombang pelbagai
Memecah kepasir lalu berderai,
Ia memekik berandai-randai :
“Wahai Andalas, Pulau Sumatera,
“Harumkan nama, selatan utara !”

Сурьякант Трипатхи Нирала
Упование
Сердца наши сладким волненьем наполни,
Тела ароматом весенним наполни,
А в души рассветным сиянием хлынь,
Чтоб стали они драгоценней святынь.

Мы сами себя, словно плотным туманом,
Окутали злом, себялюбьем, обманом -
Порви это облако и уничтожь,
Чтоб мы различили, где правда, где ложь.

Развей непроглядную тьму перед нами,
Приблизь нас к себе, обними нас руками,
Чтоб вечный источник надежды и сил
Волной животворной сердца оросил.

Да буду тобою от гнёта избавлен,
Которым к земле я жестоко придавлен,
В душе моей новую жизнь пробуди,
Извилистый путь озари впереди.

Как смелый гребец, не боящийся смерти,
Выводит свой челн из тугой круговерти,
Так в эти кипящие грозные дни
От гибели душу мою сохрани.

Перевод с хинди Сергея Северцева

К другу [1]

Говоришь:
Эту безвкусную
Песнь прекрати!
Где в ней ритм, где чувство,
Где здесь душа
Ведь было же древнее озеро,
Слышались крики гусей-журавлей,
И лотосы-облака 24
Подвластны были любви.
Плеск волн доносился
И бой воды в берега-барабаны,
Там ветер носился
Со счастливыми песнями. [2]
Верно, верно, друг, говоришь:
Там не было громыханья,
Не было рёва и скрежета.
А здесь – денно и нощно
Свищет ветер,
И зной палит,
А капли дождя, упасть не успев,
Исчезают.
Вот высохли полные влаги пруды,
Увяли зеленеющие деревья,
Хвост павлина стал
Толщиной со змею. [3]
Видел ли ты в это же время
Другие пейзажи
Волны зелени
В этом палящем зное
Много бутонов и юных побегов,
В волнении пчелы кружат.
Гирлянды цветов отданы
В жертву лишь девушкам.
И аромат этот – Сладостный морок.
Тебе не встречалось всё это,
Друг, закрыты двери твоей души! [4]
В это самое время ветки клонились
Под тяжестью манго;
Глядя на мир, ты
Не замечал никогда
Ни звука хвалебного гимна
В недрах мира не слышал
О, небеса, другу на долю
Досталось одно пепелище.
Твои уши остались закрыты
К песням кукушки, гармонии полным25,
На душе твоей – древний штамп,
И камень на сердце. [5]
Ты вспомни То чистое чувство,
В котором, оставив рознь,
Вражда и дружба сплелись.
Тебе осталось повернуться;
Скажи, милый друг, там,
Где любовь и согласие,
Какое соперничество
Оставаясь все прежним
И чувствуя то же,
Как ты можешь неодолимый
Тьмы океан одолеть [6]
О, друг, сильный ветер дует,
Не стихнуть ему,
Устал ты смотреть,
Он же дуть не устал.
Вспомни первый тот год,
Бесконечную вольную радость
И пылкую молодости борьбу.
В полдень надо всем
Жег зной,
Этот ветер носился
Со свистом,
Качая деревья. [7]
Что ушло,
То ушло, вот скажи,
Насытить ли пыл
Разгоревшегося огня
Все древние страницы,
Обветшалые,
Бессмысленные, осыпаясь,
Повсюду лежат.
Любил безмерно
И бесплодно их ты –
Потому теперь
Беспричинно печален. [8]
С причитаниями веял ветер,
Разрушая оковы
Ненужных обманов26,
В комнате тогда ты
Отдыхал
Отдыхал
Или мир создавал,
Мир ушедшей, былой красоты.
Ветер в пустыне сбился с пути,
Проносился повсюду,
Сжег свой траур,
И, беспечальный,
Раскрасил всё радостью. [9]
Нигде места отдохновения
Не нашел и, влекомый
Слепым движением,
Удалился к океану.
В миг он поднял
Сотни волн.
Взволновал встревоженные
Синие тела,
Преодолел преграды,
Увидев, что они неодолимы,
И превратился в ураган,
Перевернув все смыслы. [10]
И вот, теперь, спокойным стал,
Обретя тихое пристанище,
Ты больше не боишься, друг,
К защите не взываешь.
Унесенные дождя те капли,
Которые в мире этом дождем
Пролились благодатным,
Жемчужинами заблистали,
Появившись в недрах раковин.
Взгляни усталым взором,
Кто на грудь Сарасвати
Возложил свое ожерелье.

Сумитранандан Пант

Два мальчугана

Дом мой на пригорке, и ко мне во двор
Двое мальчуганов ходят с давних пор.
Полуголы, смуглы, полны свежих сил,
Словно кто-то кукол бегать научил.
Дом они обходят, устремляя взгляд
К мусору, где спрятан драгоценный клад:
Там лежат коробки, пестрых лент куски,
Серебром и златом блещут ярлыки;
А найдут журнала красочный листок —
Зазвенит веселый детский голосок.
Радостно смеются, бегают кругом,
То видны, то снова скрылись за углом.
Как прекрасны эти голые тела,
Сколько в этих душах света и тепла!
И святая гордость на сердце встает:
Дети человека — вас родил народ.
В форме человека — это человек.
Так в костях и мясе целый мир сокрыт,
И живое тело для души не скит.
Смертный выше духа, что тоской томим,
Кто затоптан в мире, тот владеет им.
В этом мире будет можно, не страшась,
Нежить и лелеять тела с жизнью связь.
Праведность желаний людям суждена,
В мире будет счастье и любви весна.
Мир — для человека, человек — господь.
Это рай, в котором торжествует плоть.
Ничего другого можно не желать!

Перевод А.Ахматовой

Песня Золота

Милая птичка полнится счастьем.

Где она песню эту взяла?

Ро’сы на листьях леса блестящи,

Песня, как росы леса, светла,

Словно на каплях, светлых и чистых,

Вспыхнул от песни свет золотистый.



В яркой улыбке девственной Уши

Льется к нам с неба хмель золотой.

Утром сегодня, сон свой нарушив,

Ритм не взяла ль ты дева святой?

Золото в крыльях птицы искрится,

Амрита в песнях нежно струится.

В травах высоких гнездышко свито;

Боль, беспокойство в сердце твоем.

Птичка, откройся: было ль пробито

Робкое сердце нежным копьем?

Ночью ли знахарь темной науки

Вдул тебе в сердце этот мотив?

Днем ли взметнулись в золоте руки,

Амритой светлой птицу вспоив?

Песню верни мне, девочка- птица,

Дай золотистой в дом возвратиться!

Перевод: А.Ахматова

Первый луч
Перевод с хинди: Кристина Камаева

О, первый луч! Тебе благодаря
Исчезла тьма, и краски заиграли...
Как долго шел, дорогу проторяя?
Откуда птицы твою песню знали?
Ты, верно, спал тайком на дне гнезда,
Уютно, под крылами сновидений
И, свято охраняя вход туда,
Не прерывали светлячки кружений.
Луна лила неясный бледный свет,
Узоры, блики землю покрывали
К устам бутонов припадали -
На привет смущённые улыбкой отвечали.
Звёзды-светильники гасли без масла.
Листья застыли недвижною сенью.
В прятки играли кругом в беспорядке -
Скованы тьмою теперь сновиденья.
И все спало под властью ночи чёрной,
Лишь духи козни тайные плели,
Из мироздания глубин явившись чёрных,
Да хищники добычу стерегли.
Вот что-то хрипло птица прокричала -
Проклятьем колдуна то прозвучало.
И спряталась луна, чей утонченный лик
Устал сиять красой и к утру сник.
Сомкнулся лотос красный, знак поняв,
Внутри пчела беспечная осталась.
Найти любимого, надежду потеряв,
Безутешная чаква разрыдалась.
Остыли чувства. Мир оцепенел.
Душа и та уснула и застыла.
От равномерного дыханья сонных тел
Грудь мира поднималась чуть лениво.
О, неба путник и смотритель!
Поют рассвет твои уста.
Ткёшь ткань волшебную, где нити:
Благоуханье, счастье, красота.
Ты тьму пронзил, рассеял, словно пламя,
Что озаряет непроглядный мрак.
И мир - мираж теперь прекрасный - майя -
Нафантазировал его Творец-чудак.
В нем разные по форме есть предметы,
Их также разным именем зовут,
И все ж, при всём разнообразье этом,
Они одно - Бескрайний Абсолют.
Вот листья задрожали: "С добрым утром!"
И ветер встрепенулся, как не спал.
Жемчужина в цветка скатилась нутро -
Улыбкой радостной, как дар, ее встречал!
И нам настало время глаза открыть, не квёлы,
Над миром пробуждённым лежит златая сень.
Внимая ароматам, засуетились пчелы.
Ловя биенье жизни, мир начинает день.

Сароджини Найду

ИЗ ПЕСЕН ВЕСНЫ
x x x
Как мне принять тебя, милый?
Нежен и сладок мой мед.
Как мне занять тебя, милый?
Слушай, как лютня поет.
Жемчуг жасминов вплету я
В черные кольца волос,
Пальцы твои умащу я
Соком кеоры и роз.
Как наряжу тебя, милый?
В ткани с узором цветным.
Чем угожу тебе, милый?
Чутким молчаньем моим.

x x x
Весна разбудила вершины и долы,
О, сердце мое!
Звенящие птицы и гулкие пчелы
Встречают ее.
Ты слышишь, как звонко в ликующем беге
Рокочут ручьи.
Ты видишь, как пляшут исполнены неги
Павлины мои.
Пред этим могучим и радостным хором
Забудем печаль.
Зеленым, цветным, лепестковым убором
Украсилась даль.
Душа! Ты воскресни - как птицы, как воды,
Будь песен полна.
Для слез и для скорби останутся годы.
Сегодня - Весна!

Spring

Young leaves grow green on the banyan twigs,
And red on the peepul tree,
The honey-birds pipe to the budding figs,
And honey-blooms call the bee.

Poppies squander their fragile gold
In the silvery aloe-brake,
Coral and ivory lilies unfold
Their delicate lives on the lake.

Kingfishers ruffle the feathery sedge,
And all the vivid air thrills
With butterfly-wings in the wild-rose hedge,
And the luminous blue of the hills.

Kamala tinkles a lingering foot
In the grove where temple-bells ring,
And Krishna plays on his bamboo flute
An idyl of love and spring.


ПЕСНЯ О СНЕ


Однажды бывала я в грёзах ночных,
Стояла одна в свете таинств лесных,
Душа, словно в мак, пала в образы ниц;
Дух Правды витал в звонком пении птиц,
И был дух Любви в звёздах с ярким огнём,
И был дух Покоя в ручье, где мы пьём
В волшебном лесу в царстве призрачных снов.

Была я одна в феерической роще,
И ощущала дух звёзд в Любви, в мощи,
Что светом обвил весь мой стан молодой,
И слышала песню – дух Правды простой;
И чтоб утолить свою жажду припала
Я к духу Покоя – ручьем протекал он
В волшебном лесу в царстве призрачных снов.

Перевод: Валентина Ильина-Печенова

SONG OF A DREAM

Once in the dream of a night I stood
Lone in the light of a magical wood,
Soul-deep in visions that poppy-like sprang;
And spirits of Truth were the birds that sang,
And spirits of Love were the stars that glowed,
And spirits of Peace were the streams that flowed
In that magical wood in the land of sleep.

Lone in the light of that magical grove,
I felt the stars of the spirits of Love
Gather and gleam round my delicate youth,
And I heard the song of the spirits of Truth;
To quench my longing I bent me low
By the streams of the spirits of Peace that flow
In that magical wood in the land of sleep.

Лотос

Посвящается М. К. Ганди

Мистический и чистый, испокон
Избранник поклоненья и мольбы,
Ты выше несуразностей Судьбы,
Укорененный в водах всех времен.

С семи ветров и четырех сторон
Летели пчелы дикие, дабы
Или погибнуть в жадности гоньбы.
Или цветенью нанести урон.

Желало ненасытное чутье
И покорить тебя и всё посметь;
Но тайны не разгаданы. Ничье —

Дыханье Брахмы — сказочная цветь.
И не пресечь бессмертие твое,
Которому ровесны Жизнь и Смерть.

The Lotus

O mystic Lotus, sacred and sublime,
In myriad-petalled grace inviolate,
Supreme o'er transient storms of tragic Fate,
Deep-rooted in the waters of all Time,
What legions loosed from many a far-off clime
Of wild-bee hordes with lips insatiate,
And hungry winds with wings of hope or hate,
Have thronged and pressed round thy miraculous prime
To devastate thy loveliness, to drain
The midmost rapture of thy glorious heart
But who could win thy secret, who attain
Thine ageless beauty born of Brahma's breath,
Or pluck thine immortality, who art
Coeval with the Lords of Life and Death?



МОХАНГ СИНГХ

Зеленые листья

        Мы только листья и ничьи
        Глаза красой не тронем.
        Мы тихо спим среди цветов,
        Сложив свои ладони.

        Когда цветы в рассветный час
        В букет пойдут гурьбою,
        Они, быть может, вспомнят нас
        И пригласят с собою.

Saave pattar


Мать

        Мать мне всегда казалась
        Деревом густолистым, —
        Бог из тени от древа
        Рай сотворил лучистый.

        Все другие деревья
        Сохнут вслед за корнями.
        Это дерево вянет,
        Если беда с цветами.

Maa
Maa warga ghan-chhaavan boota,
mainu nazar na aaye.
lai ke jiss toN chhaaN udhaari,
Rabb ne surag banaye.
baaki kull duniya de bootay,
jarh sukkeyaN murjhaande,
aipar phullan de murjhayeaN,
eh boota sukk jaye.


Движение

        Встань, потому что подъем — первое дело живого.
        Двигайся, ибо во всем мире движенье — основа.
        Будешь работать с умом — в камне засветится пламень,
        Слаб ты в бессилье своем — сам ты не больше, чем камень.

        Надо идти, ибо бой — жизни второе названье.
        Смерти подобен покой, жизнь — изменений желанье.
        Капля в ракушке простой только жемчужиной станет,
        Капли в движеньи — волной будут и земном океане.

        Томную лень разобьет вечное к цели движенье.
        Только в стремленьи вперед для каравана спасенье.
        Палица дела пробьет крепости тьмы бесконечной.
        Сила разбудит восход над пустотою предвечной.

        Дело — не чаша. Она полнится влагой пьянящей.
        Действие — отблеск вина, светом багровым горящий.
        Дело — не скал тишина, дремлющих вечно и просто,
        Нет, это воли весна, сила бескрайнего роста.

        Руки народов давно трудятся тонко и мудро.
        В мраке пробито окно прямо в алмазное утро.
        Рушить утесы дано тысячам молотов прочных, —
        Как молодое вино, «брызжет молочный источник».

        Только при помощи дел времени нить золотится,
        Только при помощи дел в нас красота возродится,
        Только при помощи дел вложит крестьянин в ладони
        Тот бриллиант, что блестел долго на царской короне.

Перевод: Л.Гумилев

Кази Назрул Ислам

Меня поэтом сделала любовь.
Как зеркало, моя любая песня
Тебя лишь повторяет вновь и вновь
И небо ночи, и светило дня,
И луч рассвета, и звезда заката
Влюблённого приветствует меня.
Восходит солнце - огненный тюльпан,
И ветер мне протягивает руку,
И не смолкает пенный океан.
Всё это – ты. Горит моя душа.
Рождаются молитвы и поэмы.
Живу, твоим дыханием дыша.
Ты вся - от красной капельки на лбу
И до ножных браслетов - совершенство.
Приди ко мне - откликнись на мольбу!
Меня поэтом сделала любовь.
Как зеркало, моя любая песня
Тебя лишь повторяет вновь и вновь.

перевод М.Курганцева

Заклятье

Я уйду навсегда, я скажу напоследок:”Прости”.
Я уйду, но покоя тебе никогда не найти.
Я уйду, ибо выпито сердце до самого дна.
Я уйду, но останешься ты со слезами одна.
Обо мне ты ревниво вечернюю спросишь звезду,
но она промолчит, не откроет, куда я уйду.
Ты заплачешь, забьешься в рыданиях, еле дыша,
и расплавится сердце твое, и оттает душа,
и, не видя дороги, ты кинешься в горестный путь,
вслед за мной, без надежды меня отыскать и вернуть.
Я уйду в эту ночь. Ты проснешься на ранней заре,
и тебе померещится, будто я рядом с тобой.

Но вокруг только сумрак, подобный остывшей золе,
и тогда твое сердце пронижет внезапная боль.
Ты меня позовешь – ни единого звука в ответ.
Ты раскинешь объятья свои, а любимого нет.
И глаза ты закроешь, и станешь молить в тишине,
чтобы я появился, вернулся хотя бы во сне,
и протянешь ты руки, и воздух обнимешь ночной,
и тогда ты поймешь, что навеки рассталась со мной.

И поднимется солнце, и день пролетит без меня,
и наступит закат, и опустится ночь над землей,
и тогда над твоей одинокой постелью, звеня,
пролетит позабытая песня, что сложена мной,
и умчится она, и опять зазвучит в тишине,
и холодное сердце твое запылает огнем,
и слезами глаза изойдут, позабудут о сне,
и у самого горла, дрожа остановится ком.

Будет горькая память, как сторож, стоять у дверей,
и раскаянье камнем повиснет на шее твоей.
Будет осень. Друзья соберутся в покои твои.
Кто-то будет тебя обнимать, говорить о любви.
Будешь ты равнодушна к нему, безразлична к нему,
ибо я в это время незримо тебя обниму.
Бесполезно тебя новизной соблазнять и манить.
Даже если захочешь- не в силах ты мне изменить.
И наступит зима, и, песчаные вихри клубя,
набежит ураган, окрестность потонет во мгле.
Но иная, неслышная буря охватит тебя:
ожиданье, отчаянье, боль – и тоска обо мне.

И весна прилетит, обновит и разбудит весь мир.
Зацветут маргаритки, раскроется белый жасмин,
ароматом хмельным и густым переполнятся сны,
но отрава разлуки испортит напиток весны.
Задрожат твои пальцы, плетущие белый венок,
и в слезах ты припомнишь того, кто сегодня далек,
кто исчез и растаял, как след на сыпучем песке,
кто тебе завещал - оставаться в слезах и тоске,
в одиночестве биться, дрожа, как ночная трава.
Вот заклятье мое! И да сбудутся эти слова!!

Перевёл Михаил Курганцев

Я все еще тебя люблю,
Хоть ты со мной разлучена
И между нами океан –
Глухая синяя стена.
Ты – пальма, свежести полна,
А я – сухой, корявый ствол,
Чьи корни трогает волна.

Я чахну здесь, на берегу,
Лишенный радости земной
Не дотянуться, не шагнуть
Туда, где ты – моя весна.
И тень прохладная твоя
Не распахнется надо мной,
И музыка твоих ветвей
Не долетает, не слышна

Мы – близнецы, но в час, когда
Мы родились на белый свет,
Нас разлучили навсегда,
И свидеться – надежды нет
Уходят волны – путь далек,
Они торопятся к тебе
И разбиваются у ног
В привычной муке и мольбе.

К тебе несут они песок
И размывают берег мой –
Земля уходит из-под ног.
Дрожит, окутанная тьмой
Люблю, горюю вдалеке,
К тебе добраться не могу,
Слагаю горькие стихи
На опустевшем берегу.

Любимая, цветок лесной,
Светловолосая краса.
Когда на родине своей
Ты слышишь птичьи голоса,
Когда сквозь моросящий дождь
Ты еле слышишь трели птиц,
И сердце горечи полно,
И слезы падают с ресниц.
Ты вспоминаешь ли рассвет.
И блеск полуденной реки.
И встречу первую – часы.
Что были слишком коротки,
И небосвод без облаков?

Ты вспоминаешь ли меня?
И пенье наших южных птиц,
И краски огненного дня?
Я все еще тебя люблю,
Хоть ты со мной разлучена.
Недосягаем чуждый край –
Твоя холодная страна.
Замри, прислушайся на миг,-
Издалека тебя зову
Во тьме ночной, при свете дня,
В тревожном сне и наяву.

Ты слышишь, чуткая моя,
Сквозь тишину ночных часов
Невнятный голос в темноте.
Неуловимый дальний зов?
Опять слагаются стихи,
Опять душа моя жива.
Проснувшись, вырвались на свет
Новорожденные слова

Текут недели без тебя –
Сквозь пальцы сыплется песок
Лежу один – меня ножом
Тоска ударила в висок.
Молчит незапертая дверь,
Дрожит оплывшая свеча…
Разлуки тягостная ночь –
Нет ни просвета, ни луча –
Лишь ревность – ненасытный гриф-
Парит кругами надо мной
Земля уходит из-под ног
Дрожит, окутанная тьмой.
И только верные стихи
Меня спасают в этот час
И есть надежда – будет день,
Заря поднимется лучась.

Бессмысленно бегут часы,
Впустую пролетает жизнь.
Дай мне воскреснуть и прозреть.
Великодушная, вернись.
Вернись – умолкли соловьи.
вернись – рыдают облака
Кувшинки желтые несет
седая, хмурая река.

Что этот горький мир без нас,
Без двух сомкнувшихся сердец?
Он – перевернутый челнок,
Я – незадачливый пловец
Кто я? Кладбищенская тень,
Брожу, качаясь и скорбя.
Бессмысленно влачится жизнь –
Она проходит без тебя.


Как ночи медленно плывут,
однообразно льются дни!
Бог времени, поторопись
И мне любимую верни.

Ревет прибой, свистит муссон.
С деревьев сыплется листва
Сквозь гул разгневанных стихий
Летят, летят мои слова:
Неумолимый ливень дней
не в силах погасить огня,
что в грудь мою давно проник
и неотступно жжет меня
Тобой я болен навсегда,
Нельзя больного излечить!
Пусть между нами океан –
Нельзя два сердца разлучить!

Я верю: ты еще придешь,
Не смыта память обо мне.
Ты различаешь голос мой
В ночной невыносимой мгле.
Иду навстречу, тороплюсь,
Спешу по тысячам дорог.
И будет день, и будет час,
И подойдет заветный строк.
И будет солнечная пыль,
И блеск полуденной реки,
И небосвод без облаков,
И теплота твоей руки,
И будут песни наших птиц,
И краски огненного дня…

Ты только помни и зови,
Ты только не забудь меня.

Лакшми Прасад Девкота

Ятри

Куда ты идешь, путник, в какой храм ты идешь?
Какие подношения ты принесешь, что ты возьмешь с собой?
На плечах людей, в какой рай ты отправишься?

Прекрасные столпы из костей, стены из плоти!
Этот золотой потолок мозга, двери чувств!
Волны вен, как жидкие реки, храм сам по себе безграничен!
Куда ты идешь, путник, в какие врата храма?

На прекрасном троне разума, царство Джагадишвара!
Это сияние сознания, его корона!
Это прекрасный храм тела, в центре мира.

Внутри Бог, снаружи глаза, какой город ты ищешь?
Бог живет в глубине, как далеко ты плывешь по поверхности?
Ищи, приложи сердце, зажги свет обильно?

Друг, путник, на дороге, Бог идет рядом,
Бог целует золотые дела, руки, которые делают.
Он касается волшебной рукой, вместе со слугами.

Бог поет на обочине дороги, в песнях птиц
Бог говорит в страданиях и боли людей
Но он никогда не предстает перед кожей и глазами.

Куда ты идешь, путник, в какую новую страну ты идешь?
Вернись, вернись! Иди, держи ноги людей!
Наложи мазь на раны, которые болят
Сделай так, чтобы божественное лицо Бога улыбнулось, будучи человеком.

МУНИДАСА КУМАРАТУНГА 
ВОСХОД

Перекличка громкая ворон
на заре слышна со всех сторон,
ветер двери отворяет —
прогоняет сон.

У окошка, в клетке, — гомон, гам,
перезвон веселых птичьих гамм,
на ветру дышать привольно
кронам и стволам.

Розе улыбается восток,
лотос на упругий пруд прилег,
и бутон расправил крылья,
словно мотылек.

Мир похож на лучезарный дом,
солнце и земля сидят вдвоем
за украшенным цветами
свадебным столом.

Хороша природа поутру!
Люди к миру тянутся, к добру.
Я встаю — нежданно легкий —
и тянусь к перу,
Перевод Н. Горской

Такин Кодо Хмайн

Многих бирманцев я видел на церемонии этой,
Но почему-то явились все в европейских костюмах.
Вспомнил я старое время:
При королях Мандалая
Только в бирманских одеждах всюду ходили
бирманцы.
Как бы теперь мне хотелось
Видеть такую одежду,
Чтоб на пирах и приемах
Были в пасхоу7 бирманцы!
Здесь же в оутхоу8 и пасхоу
Только один У Мей Аун.
Рад был безмерно я видеть
Эту одежду народа
И восклицал я: «Пусть долго —
Долго живет У Мей Аун!»
7 Пасхоу — национальная одежда, напоминающая юбку.
8 Оутхоу — национальный головной убор.

Перевод Е.Западовой

Нгуен Бинь

Тени на вокзале

Река разлук берёт начало на вокзале,
Где, как гитара с рваною струной
Привязанностей,
Скитаются по одиночке су;дьбы
И в тьме ночи, и в свежей ласке у;тра.

Однажды я увидел здесь, как две подруги,
Обнявшись, тихо-тихо плакали
Щека к щеке,
Теней слияние в неразделимо целое –
«Твой дом, сестрица, далеко, наверное».

Однажды я здесь видел, как влюблённый
Подругу дорогую провожал,
Предчувствуя
Разлуку, от прочих пассажиров вдалеке
К тени склонилась тень. Рука в руке.

Однажды здесь два друга закадычных,
Момент желая расставанья отложить,
Скрепя сердце,
Друг друга торопили, мол, идти пора,
Хотя давно их тени растворила темнота.

Однажды я увидел здесь супругов,
Чьи тени на прощание тянулись
Чуть смущённо.
Жена, взяв узелок с бетелем, мужнею рукой завязанный,
Сказала: «Проведать маму я обязана».

Однажды я увидел, как старушка
Детей и внуков в край далёкий провожала.
Уже растаял
Виновника разлуки силуэт вдали,
А тень сутулая тянулась на пути.

Однажды я здесь видел уезжающего,
Он всё бродил, но места себе так
И не нашёл.
За тенью одинокой шли его шаги бесстрастно,
Пока она сама прощалась с кем-то, безучастно.

Я помню все оттенки грусти и печали –
Цвета платков, взлетавших поездам вослед;
Блеск влажных глаз
И взмах руки – безжалостной разлуки ритуал.
Обителью тоски стал для меня вокзал.

Хотя мне доводилось ждать прибытья поездов,
Я помню радость встреч, последовавших за расставанием
Долгим...
Но почему же тот вокзал в душе моей
Оставил лишь ожог разлуки горькой?
1937

Мечты
Медленно кружится длинный листок,
Падает, зонтиком на муравья,
У муравья грустных мыслей поток,
Страх, что к зиме повернется земля.

Я вспоминаю прошедший сезон,
И расслабляюсь, теплею душой.
И погружаясь в целительный сон,
Жду вдохновения. Мне хорошо.

Мысли уносятся в шорох листвы,
Пение птиц и прогулку к реке.
Просятся рифмы о волнах травы,
И о красавце, там вдалеке…

Сладко мечтами ныряю в весну,
В желтой рубашке встречаю рассвет,
Катер бумажный пускаю в волну.
Жду, чтобы счастья раскрылся секрет.

Велосипеда педали кручу,
Песни морские ору что есть сил.
Эх! Возвращаться домой не хочу.
Я бы в мечтах всё гостил и гостил.

Первод Н.Пекарж


Фаиз Ахмад Фаиз

МЫСЛЬ МОЯ О ТЕБЕ...

Мысль моя о тебе, о любимая родина-мать,
Где нпкто не осмелится голову кверху поднять.
Где, коль хочешь молитву во имя твое принести,
Низко-низко склонись и пониже глаза опусти.

Дан указ для людей, чтобы злобных собак отвязать,
Но привязаны камни, чтоб ими в собак не бросать.

Много честных людей твое имя с любовью твердят,
Но от этого злее и злее тираны твои.
Кто жесток и бесчестен, стал нашим неправым
судьей —
Где ж защиту и правду искать от такого судьи?

Дни друг друга сменяют идет то один, то другой,
Новый вечер приходит, а я все в разлуке с тобой.

Сердцу, грезится: только померкнет окошко тюрьмы —
На кудрях твоих свадебный звездный наряд.
А коль цепи мои засверкают, я знаю тогда:
То лицо твое, щеки твои от восхода горят.

Так, Встречая то вечер, то нового утра приход,
Жизнь в оковах, в цепях за тюремной решеткой идет.
Как и прежде, с тиранами бьется, воюет народ —
Мы от этой борьбы никогда не откажемся, нет!
Сквозь огонь мы пройдем и в цветах из него
Выйдем вновь. Как всегда, мы добьемся побед.

Потому и на жребий роптать не хочу я на свой,
Потому и разлука мне легче, отчизна, с тобой.

Пусть я изгнан сегодня, но завтра мы встретимся все.
Ночь окончится скоро, и эта разлука пройдет.
Пусть сегодня в зените сверкает не наша звезда
Завтра наша взойдет, непременно, мы знаем, взойдет!

Тот, кто связан с тобою незыблемой клятвой своей,
Быть не может подвластным мельканию дней и ночей.

Перевод М.Исаковского

            -----

Воспоминанье о тебе так ночь приносит,
Как в тень руин весны виденье входит,
Как прилетает в зной пустынь прохлада,
Как в дом к больному исцеленье входит.

Пер. Н.Тихонова


Газель
Всю ночь тебя я тщетно ждал - ты не пришла.
Рассвет тебя везде искал - ты не пришла.

Но не погас пожар в крови, что ты зажгла.
Пусть сердцу сотни ран любви ты нанесла.

Мужей благоразумных прочь я днём не гнал,
Но по тропинкам страсти ночь к тебе вела.

Пусть не по нраву им, чтецам старинных книг,
Всё то, что щедрой горстью нам любовь дала.

Какая странная весна у нас сейчас.
Не рву цветов, не пью вина - ведь ты ушла.

Узнать бы, где садовник мой цветы сорвал...
Повеял ветер над тюрьмой концом крыла.

Перевод А.Суркова

Рамдхари Синх Динкар

ТЫ ПРИШЛА

Ты вечером ко мне пришла сегодня -
Пришла сама, пришла нежданной гостьей,
И сразу комната моя пустая
Сияющей и праздничною стала.
А как нарядна ты! Цветы в причёске
Весь дом благоуханьем наводнили...
Украдкой ты пришла... Но как случилось,
Что все узнали о твоём приходе?
Смотри: листва подглядывает в окна,
Вздувает шторы любопытный ветер,
И даже звёзды, свод ночной покинув,
Весёлой, пёстрой, свадебною свитой
Вслед за тобою в комнату вошли!..

Перевод С.Северцева
"ВСТРЕЧА ВЕСНЫ"

Браслеты с утра зазвенели на смуглых ногах -
Босые красавицы пляшут на свежих лугах.
Как пьяные, ветки качаются на ветерке,
И солнечный луч лепестки разбросал по реке.

Явилась весна - разостлала свой брачный покров,
И ветер разносит посланья душистых цветов.
Листва переполнена щебетом радостных стай ..
Иди, моя песня! По рощам весенним гуляй!

Бутоны раскрытые встретишь - хвалу им воспой,
Приветствуй весну со стыдливой ее красотой.
Пусть гимны твои огласят лучезарную высь,
А розу увидишь - тебе разрешаю : влюбись!

А вот другой вариант перевода стихотворения, тоже красиво.

На ногах у красавицы зазвенели браслеты.
Вновь озера сверкают под лучами рассвета.
Снова в мире весна - вешний ветер готов
Разнести по планете посланье цветов.

Чуть колышутся листья, в струях воздуха нежась.
В мир иди, моя песня! И вдыхай его свежесть.
В мир иди, моя песня! И весну прославляй,
Прославляй ее щедрость, красоту воспевай.

А увидишь цветы - подойди к ним с поклоном
И в любви объяснись их раскрытым бутонам.

Хариваншрай Баччан

Земная жизнь — не скорбная юдоль,
но в то же время далека от рая.
В неё влюбляясь и её ругая,
пойми, какую в ней играешь роль.

Ты хочешь знать, как я живу? Изволь!
Во многом взгляд мой робок и наивен,
но не предвзят. А мир широк и дивен —
я познаю его любовь и боль!

Перевод с хинди Александра Сенкевича
Жизнь - это вечный путь,
Настойчивое движенье.
Вершин никому не достичь
Без тяжкого напряженья.
В ущельях рычат потоки,
Дыбятся зубья скал...
И если измучен спутник
От грозных преград устал,
Как хочет он край найти
Покоя, отдохновенья -
Но разве на свете есть
Место, где нет движенья?

Жизнь - это вечный бой,
Зла и добра сраженье.
Что тебя в жизни ждет?
Победа иль пораженье?
Но устает в сраженье
Даже стальной кинжал,
И если боец изранен,
Если смертельно устал,
Как хочет он где-нибудь
Забыться в изнеможенье, -
Но разве на свете есть
Место, где нет сраженья?

Жизнь - это вечная песнь,
Взволнованное песнопенье,
Томит, опаляет грудь
Бессонное вдохновенье.
Из мук и тревог поэта
Рождается струнный звук
И если поэт устанет
От вечных тревог и мук,
Как хочет он прочь бежать,
Скрыться в приют забвенья,
Но разве на свете есть
Место, где нет Волненья,
Место, где нет Движенья,
Место, где нет Сраженья?

Что мне вспомнилось в эту ночь
*
До рассвета оставалось час-два.
И в эти предутренние часы
я, проснувшись, услышал —
Дз-з-з — дз-з-зы, дз-з-з — дз-з-зы.
Выйдя на веранду,
я увидел горца с пилой.
Посмотрев на меня,
он вздохнул,
рукой показав на поленницу дров:
«Ночь распилил от земли до звёзд,
а рассвета всё нет как нет!»
Я смотрел на парня,
на его лицо,
на котором застыла боль.
Все эти часы
он своею пилой
распиливал бревна и ночь.
Постояв с минуту, я пошёл к себе,
но вскоре вернулся и
прочитал ему эти стихи,
тронув его до слёз.
*
Я тоже, как он,
не смыкая глаз,
добирался до самых светлых слов
через сотни тёмных ночей.
Слова были влажными в этих стихах,
но попадались слова и сухи, и мертвы.
А на чёрном небе не появлялась никак
полоска солнечной синевы.
*
Перевод с хинди Александра Сенкевича

АГЬЕЯ (САЧЧИДАНАНД ХИРАНАНД ВАТСЬЯЯН)

РЕКА ПЕРИЯАР

Под блеянье козлёнка
плывет цветок магнолии,
дрожит на перепадах;
мгновение - он пойман
в укрытии откоса
речным водоворотом –
горшочком, полным солнца:
опишет полукруг,
и снова на свободе,
уносится теченьем.

И узкие ступени
подводят к самой речке.
Кувшин прижав к колену,
там девушка стоит.
Медлительные веки
вдруг опустила, спрятав
сиянье карих вихрей –
вращенье тёмных молний.
Наполненный сосуд з
атем приподняла
и вот теперь наверх
взбираться начинает.

Дыханье жизни! Время
подарки преподносит:
пусть день, а пусть – мгновенье, -
всё можно претерпеть:
в бряцанье мимолётном н
е высказана жизнь.
Та девушка из вида
совсем пропала. Снова
на этом берегу
полуденная тишь
в объятья заключила
болотистую заводь:
течения подол
роняет нити капель
и осыпает отмель, -
поймай и задержись
вот здесь, сейчас, о сердце!
Куда ты рвёшься дальше?

Перевод Александры Таран

Сумма
_______


Весь жаркий июньский день
мы с тобою бродили рядом -
Взявшись за руки, удивляясь,
что мы почему-то вместе,
Вместе - как эти стрекозы,
серебристые и голубые,
Что кружатся над кустами
у прибрежья горного озера...
Но едва опускаться начали
синевато-зелёные сумеркиЮ
Мы разомкнулись, расстались,
томясь неясным предчувствием...
... Не подобно ль общение людей
Лишь сумме двух одиночеств?

ИТОГ
Встретилось счастье –
А мы не узнали его.
Горе случилось –
А мы не прожили его.
Наша судьба волной подкатилась к ногам –
А мы не поплыли за ней.
Так и прошло всё. Конечно же, мы не погибли, но -
Увы!
И в живых не смогли мы остаться.

Перевод Е.Поповой
Yogphal

Тьит Пхумисак

ГОРСТЬ РИСА

Каждый раз, что ты ешь рис,
помни, что вкушаешь пот.
Этот вкус един для всех,
позади же — горечь, вонь.

От работ до колоска
так неблизко, долго.
От него до зерен чистых
столь трудна дорога.

Океан невзгод и боли
— всяка капля пота.
Сколько жил и спин крестьян
сорвано на поле.

Кровь и пот — моя родня,
для тебя же — пища,
что ты ешь день ото дня,
словно жадный хищник.
1947
 ;;;; ;;;;;;;;;;. ;;;;;;;;

ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЙ СВЕТ 
 
Звёздная дева, дитя в золотом
Нам сулит блестящую даль,
Как фонарь, освещает сердца,
Как Тхонгчай, влечёт нас из бездн.
 
Не робей, не бойся луны,
Тёмных тайн, мрачной земли –
Звёзды веры свой пост не сдают.
Где ты? Послушай, буди всех живых. 
 
Светом жги и стучись в их сердца, 
Страдания, тернии, пытки сметя.
Люди вновь
Стоят во весь рост, 
Вызов бросая пустой темноте.
 
Звёзды ослепительны и близки,
Звёзды наших эльфийских небес.
Вера с усмешкой взмывает ввысь.
Надо верить, что будет рассвет.
1960-1962

Перевод Г.Ицкович

 Хвалебная песнь великому городу Бангкоку в эпоху прогресса 
1964

Хосе Гарсия  Вилья

Не слышно более мне Голоса Любви.
Уста ее безмолвны, неподвижны.
И птицы больше не поют.
Слова, когда-то сказанные мной,
Повисли в воздухе.
Когда-то сорванные мной
Цветы завяли все.
Когда-то разожженный мной
Огонь — горит он еле-еле.
И ветра больше нет.
И время больше мне не скажет правды.
Не зазвенят во мне колокола.
Склоняю голову я в одиночестве своем.
О Господи! Я умираю.

I can no more hear Love's
Voice. No more moves
The mouth of her. Birds
No more sing. Words
I speak return lonely.
Flowers I pick turn ghostly.
Fire that I burn glows
Pale. No more blows
The wind. Time tells
No more truth. Bells
Ring no more in me.
I am all alone singly.
Lonely rests my head.
—— O my God! I am dead.

Красивая, как пантера

О прелестная. О пантера мглистая. О
Похитительница бархатистая.
Истая. не жалей мне яростных чар.
О яркогорящий, ночь золотящий
Жар. Свет звонкопляшущий. Нет -
Шепчущий дар. Обрети меня. Укради меня.
Разбереди меня. Кто защитит меня.
Ни бог меня. Ни я себя. Очисть меня.
Напасть моя. Распни меня. Помоги.
О в эксиазе безжалостная. О боги-
Ня темноногая. О Первичность и Непорочность.
О Алчность. О Вековечность.

O Lovely. O lovely as a panther. O
Creation’s supremest dissenter.
Enter. Teach me thy luminous ire.
O jeweled, pacing, night-displacing
Fire. O night’s nimble-dancing, No-
Saying lyre. Embrace me. Defy me.
Reave me. None shall defend me.
Not God. Not I. Purify me. Consume
Me. Disintegrate me to thy ecstasy.
O lovely and without mercy. O dark-
Footed divinity. O Lovely and Terrible.
O Death-irreducible. O Unimpeachable.

Поэме надлежит быть колдовской

Поэме надлежит быть колдовской,
Звучаньем схожей с чайкою морской,
И, совершая яркое движенье,
Хранить до срока птичьих крыл цветенье.
И надобно в себе огонь таить,
И равнозвучной колоколу быть,
И сочетать обученность смычка
С бесхитростным изяществом цветка.
Должна сиять в душе её глубинной
Газелья кротость вкупе с голубиной.
А в устремлениях её пускай таится,
Что, как невесте, ей должно открыться.
Чтоб в должный срок я воспарить бы мог,
С обложки улыбаясь, словно бог.

Перевод А.Эппеля

First, a poem must be magical

First, a poem must be magical,
Then musical as a seagull.
It must be a brightness moving
And hold secret a bird’s flowering
It must be slender as a bell,
And it must hold fire as well.
It must have the wisdom of bows
And it must kneel like a rose.
It must be able to hear
The luminance of dove and deer.
It must be able to hide
What it seeks, like a bride.
And over all I would like to hover
God, smiling from the poem’s cover.

Эдвин Тамбо

Только вперёд
                Город - это то, что мы из него сделаем.
                Вы и я. Мы - это Город.
                Что бы нас ни ждало впереди.

Улисс у Мерлиона
Я бороздил многие моря,
Огибал огненные острова,
Сражался с Цирцеей,
Которая любила свиной визг;
Прошел мимо Сциллы и Харибды,
Провел семь лет у Калипсо,
Сражался с богами.
Несмотря ни на что,
Я хранил верность Итаке, путешествовал,
Путешествовал и еще раз путешествовал,
Много страдал, мало наслаждался;
Встречал странных людей, поющих
Новые мифы, сам создавал мифы.

Но этот морской лев
С солёной гривой, чешуйчатый, с чудесным хвостом
Наполнен силой, он настойчив
На этом небольшом мысе...
 Загадка.

Ничто, ничто в моей жизни
Не предвещало этого
Полузверя, полурыбы,
Этого могущественного существа, обитающего на суше и в море.

Здесь поселились люди,
Привезшие на этот остров
Дары этих морей,
Построившие башни без куполов, как в Илионе.

Они производят, они обслуживают,
 Они покупают, они продают.

Несмотря на неравенство,
вместе они мутируют,
исследуют границы гармонии,
ищут центр;
изменили своих богов,
сохранили память о своей расе
в молитвах, смехе, в том, как
их женщины одеваются и приветствуют друг друга.
 Они хранят светлые, прекрасные,
добрые мечты предков
в новых видениях,
таких ярких, неотступных,
полных того, что есть сейчас.

Возможно, пресытившись вещами,
насладившись ими вдоволь,
их души снова жаждут образов,
добавляя к Дракону, Фениксу,
Гаруде, Нагу, этим солнечным коням,
этому морскому льву,
этому образу самих себя.
1979

Ulysses By The Merlion

I have sailed many waters,
Skirted islands of fire,
Contended with Circe
Who loved the squeal of pigs;
Passed Scylla and Charybdis
To seven years with Calypso,
Heaved in battle against the gods.
Beneath it all
I kept faith with Ithaca, travelled,
Travelled and travelled,
Suffering much, enjoying a little;
Met strange people singing
New myths; made myths myself.

But this lion of the sea
Salt-maned, scaly, wondrous of tail,
Touched with power, insistent
On this brief promontory ...
 Puzzles.

Nothing, nothing in my days
Foreshadowed this
Half-beast, half-fish,
This powerful creature of land and sea.

Peoples settled here,
Brought to this island
The bounty of these seas,
Built towers topless as Ilium's.

 They make, they serve,
 They buy, they sell.

Despite unequal ways,
Together they mutate,
Explore the edges of harmony,
Search for a centre;
Have changed their gods,
Kept some memory of their race
In prayer, laughter, the way
Their women dress and greet.
 They hold the bright, the beautiful,
Good ancestral dreams
Within new visions,
So shining, urgent,
Full of what is now.

Perhaps having dealt in things,
Surfeited on them,
Their spirits yearn again for images,
Adding to the Dragon, Phoenix,
Garuda, Naga, those Horses of the Sun,
This lion of the sea,
This image of themselves.


Тауфик Исмаил

Верните мне Индонезию

(Kembalikan Indonesia Padaku)

Посвящается Канг Илен

 Будущее Индонезии . двести миллионов раскрытых голодных ртов,

 Будущее Индонезии . горящие поочередно черные и белые

пятнадцативаттные лампочки, 

 
Будущее Индонезии . соревнования в пингпонг круглые сутки мячом

величиной с гусиное яйцо

 
Будущее Индонезии . погрузившаяся в море Ява под бременем ста

миллионов человек

 
Верните

мне

Индонезию!

 
Будущее Индонезии - сто миллионов человек, играющих в пингпонг

круглые сутки мячом величиной с гусиное яйцо при свете пятнадцативаттных лампочек

 
Будущее Индонезии . Ява, медленно погружающаяся в море

под непосильным бременем, и гуси, которые потом будут плавать над ней.

 
Будущее Индонезии . двести миллионов раскрытых голодных ртов, а в

них черные и белые, горящие поочередно пятнадцативаттные лампочки, 

 
Будущее Индонезии . это белые гуси, которые плавают, играя в

пингпонг над Явой, погрузившейся в море и унесшей с собой сто миллионов пятнадцативаттных лампочек.

 
Верните

мне

Индонезию!

 
Будущее Индонезии . соревнования в пингпонг круглые сутки мячом

величиной с гусиное яйцо

 
Будущее Индонезии . погрузившаяся в море Ява под бременем ста

миллионов человек

 
Будущее Индонезии . черные и белые, горящие поочередно

пятнадцативаттные лампочки,

 
Верните

мне

Индонезию!

Париж, 1971

Kembalikan Indonesia Padaku
kepada Kang Ilen

Hari depan Indonesia adalah dua ratus juta mulut yang menganga,
Hari depan Indonesia adalah bola;bola lampu 15 wat,
sebagian berwarna putih dan sebagian hitam,
yang menyala bergantian,
Hari depan Indonesia adalah pertandingan pingpong siang malam
dengan bola  yang bentuknya seperti telur angsa,
Hari depan Indonesia adalah pulau Jawa yang tenggelam
karena seratus juta penduduknya,

Kembalikan
Indonesia
padaku

Hari depan Indonesia adalah satu juta orang main pingpong siang malam
dengan bola telur angsa di bawah sinar lampu 15 wat,
Hari depan Indonesia adalah pulau Jawa yang pelan;pelan tenggelam
lantaran berat bebannya kemudian angsa;angsa berenang;renang di atasnya,
Hari depan Indonesia adalah dua ratus juta mulut yang menganga,
dan di dalam mulut itu ada bola;bola lampu 15 wat,
sebagian putih dan sebagian hitam, yang menyala bergantian,
Hari depan Indonesia adalah angsa;angsa putih yang berenang;renang
sambil main pingpong di atas pulau Jawa yang tenggelam
dan membawa seratus juta bola lampu 15 wat ke dasar lautan,

Kembalikan
Indonesia
padaku

Hari depan Indonesia adalah pertandingan pingpong siang malam
dengan bola yang bentuknya seperti telur angsa,
Hari depan Indonesia adalah pulau Jawa yang tenggelam
karena seratus juta penduduknya,
Hari depan Indonesia adalah bola;bola lampu 15 wat,
sebagian berwarna putih dan sebagian hitam, yang menyala bergantian,

Kembalikan
Indonesia
padaku

Paris, 1971

Молитва малышки

Господи Всемилостивший,
подари маме в раю мягкий матрас.

Господи Всемогущий,
Подари папе красивую трубку.

Аминь.
1963

Doa Si kecil

Tuhan Yang Pemurah
Beri mama kasur tebal di surga.
Tuhan Yang Kaya
Belikan ayah pipa yang indah.
Amin

КАК ТРУДНО

Отделить ненависть к людям
От ненависти к системе
Очень трудно.

Люди ли стали системой
Или система стала людьми
Попробуй пойми

Я не могу ненавидеть людей
Но систему надо сломать
Хоть это и очень трудно

1998
Переводы В.Погадаева
Alangkah Betapa

Memisahkan benci pada orang
Memisahkan benci pada sistem
Alangkah susah

Apakah orang telah jadi sistem
Apakah sistem telah jadi orang
Membedakannya payah

Aku tak bisa benci pada orang
Tapi sistem mesti dibongkar ulang
Betapa lelah.

Наоварат Понгпайбун

МАЛЕЙШЕЕ;ДВИЖЕНИЕ
;;
Малейший;трепет крыльев орла
Умеряет жар солнца.
Малейшая;дрожь;одного листа
Возвещает;рождение;ветра.
;
Малейший;блеск на ряби воды –
Означает её;чистоту;
Малейшая;боль, отразившись в зрачках,
Означает наличие;сердца.
;
Звон;цепей у закрытых ворот
Усилит;стоны;страдания,
Пока бледный свет,;мерцающий;там
Шепчет: «Есть;выход, есть;выход».
;
Первый;заждавшийся, потный, разгоряченный,
Бьёт;наконец –;о,;блаженство! –;бьёт –;паденье,
Вновь;поднимает;упавшего, зная
Каждый раз;вкус блаженства.
;
Отбитые;пальцы,;чуть;сжавшись, шевелятся
Достаточно, чтобы придать силу,
Как тонкие лезвия сорняков, качающих
Почтенными;головами;над;разломами скал.
;
Пустота;сорока;лет.
Неподвижность;сорока;миллионов.
Почва;стала;песком, дерево;–;камнем.
Всё;застыло,;слепо,;беспечно.
;
Как птица,;не знающая;небес,
Рыба, не знающая;воды, 
Или червь,;ввинчивающийся;в землю
Или личинка,;безразличная;к грязи.
;
Тлен по тихой;трясине;ползёт;
Но из гнили;болот;возникает
Первая рябь;– малейшее;колебание
И;чудное;поле лотосов;ждёт.
;
Обещанье;волнует,;предвещая не зло,
Но;милость;и красоту,;обретает;форму.
Там, среди;неподвижной тьмы,
Начало уже положено.
;
Слушайте храмовые барабаны.
Встречайте;еще один;Праздник.
Слушайте;грохот орудий;– и с ним
Людской;боевой клич.
;
 
ПОЛИТИКА

Политика не;про;личную выгоду
Политика не только про бизнес
Политика не про желание прибыли
Политика не игра
Политика не только про власть
Политика не логична
Политика не угнетение
Политика не только про «я»
Политика не детская площадка;
Политика не рвёт друг друга на части
Политика не о том, чтобы плыть по течению
Политика не сточные воды
Политика должна быть про жертву
Политика долг всех и каждого
Политика про вмешательство
Политика должна бороться за массы
Политика должна иметь компасом «Дхарму»
Политика должна иметь общее понимание
Политика должна быть прозрачной
Политика должна быть переполнена верой людей
Политика должна уважать разные мнения
Политика должна создавать права и свободы
Политика – сила, способная очистить от яда
Политика – жизнь народа!

Перевод В.Емелина

Чиранан Пxитприча

НОЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Ночь выжала небо чёрной рукой – ;
искры звёзд, их осколки сияют.
Край неба очерчен красной чертой,;
и она постепенно темнеет.
 
В тот момент, как скрывается солнце,
ночь водворяет луну на место,
в её свете, прохладном и нежном,
звёздный хор поднимается в песне:
 
«Утомленных заботой утешим
в ясном свете, льющимся свыше;
пойте все: странники, спящие души –
щедрость сердца так познавая».
 
Укрась звёздами черный лик ночи,
чтобы бездны зев не пугал глубиною;
заплети в Млечный Путь нить сочувствий,
в туманных мирах скрываясь.
 
Ещё одно из чудес природы:
звёзды вышиты на простыне неба.
Точка вспыхнет, потом исчезнет
во мгновение ока – судьба кометы.
 
Так и жизнь вспышкой славы проходит –
Правда? Раньше я о такой мечтала.
Нынче ночью, увидев звезды паденье,
Задрожала –;вдруг стану звездою?

1971

ВЫЗОВ ЦВЕТКА
;
У женщины – две руки,
Чтобы крепко;держать;суть жизни
Работой свиты их жилы,;
Не привычкой носить;шелка.
;
У женщины – две ноги, 
Чтоб подняться к своей мечте,
Чтобы твёрдо стоять на земле,
Не кормиться чужим;трудом.
;
У женщины есть глаза
Чтобы новую жизни искать,
Чтоб смотреть по земле далеко,
Не заигрывать, строя глазки.
;
У женщины;сердце;есть,
Постоянно;горит его;пламя,
В нём – личность, сила и мощь
Чтоб вести народные массы

У женщины есть;её;жизнь
Чтобы разумом;зло;стереть;
Её;ценность;в том, что;свободна,
Что не;похоти служит она.
;
У;розы;шипы;есть, остры.
Не поклонникам тот цветок –;
Расправляет он лепестки
Чтоб цвести во славу;земли.

ПЕРВЫЙ ДОЖДЬ
;
Первый дождь мая
Хлынул красным потоком.
Дождь из стали жестоко
Бил, пронзая тела,
;
Кровь, как половодье
Улицы залила.
Сколько звёзд разбилось в падении?
Сколько сердец разбилось в мучении?
;
Рана родной земли;
Когда-нибудь заживёт?
Что за чёртова власть
Смеет стрелять в народ?
;
Кровь воинов жива,
Людей пробуждает смерть,
Душа вынесет всё,
Чтобы правду сберечь.
;
В землю струи дождей
Падают, исчезая в ней,
Оставляя память и смысл,
Питая влагой в земле
Народовластья ростки.
1992
Перевод В.Емелина

Нгуен Куанг Тхиеу

ЗВЁЗДЫ

Одним сияньем звёзд насытишься едва ли, –
Шептал я, чтоб отвлечь тебя от слёз…
И волосы мои на грудь твою сбегали,
Цепляясь словно корни за откос.

О сколько мы ночей вдыхали то сиянье,
Объятья не решаясь разомкнуть?
И я не мог сорвать звезду на расстоянье,
Хотя был изобилен Млечный путь…

Я утешал тебя, чтоб ужас расступился,
Терзавший долго – до потери сил.
Ты доверялась мне, я горечью крепился,
Земля искала помощи светил.

Дрожали мы одни средь марева пустого,
Не зная крова, платья и еды…
С чего же день начнём, когда забрезжат снова
Резные джунгли, синь морской воды?

То миллионы лет земля при нас рождалась,
Иль жёлтый прах лишь будет, а не есть?..
Готово нам всегда страдание и радость,
Последние ли, первые – мы здесь.

Учились мы дышать, как два новорождённых,
Друг друга не умея отпустить.
О сколько же ночей, отчаянно бездонных –
Сиянье звёзд мы жаждали испить?!
1991
Перевод с вьетнамского Анны Ретеюм

Песнь о деревне Чиа

От мокрых звёзд алмазно блещет мир,
в котором тихо спит моя деревня.
И влажный свет, как дождь из горних дыр,
течёт на поле, крыши и деревья.
Вот в бледном свете спят, в руке – рука,
жена и муж, во сне вздыхая тонко.
Вот сладковатый запах молока
окутал мать и спящего ребёнка.
Вот спит девчонка, не познав пока
вкус поцелуя первого при звёздах.
Вот слышен хриплый кашель старика,
как будто выстрел, расколовший воздух.
Вот спелый плод скользнул в листве, как птица,
упав на землю, что без сна томится…
Я в свете лампы молча песнь пою
моей родной, стареющей деревне
и вспоминаю бабушку свою,
что мне светильник подарила древний.
Как греет душу и ласкает взгляд
его огонь, что гонит тьму упрямо!
Его впервые много лет назад
передо мной зажгла однажды мама…
Я о деревне песнь свою пою,
с которой связан вечной пуповиной.
Здесь смерть и горе пронеслись лавиной,
седой до срока сделав мать мою.
Я славлю в песне свой родимый край,
и против воли думаю украдкой,
что и при жизни он мне был, как рай,
и после смерти будет лечь тут сладко…
Я – человек. Я жив ещё. Однако
наступит время облик свой менять.
Пусть в новой жизни стану я – собакой,
чтобы мою деревню охранять.
Тогда, любовью давней окрыляем,
я всех врагов поразгоняю лаем!
1991
Перевод: Николай Переяслов

Таслима Насрин

ЕВА, О ЕВА
Ах, почему бы Еве плод не съесть?
И руки, чтобы брать, у Евы есть,
И пальцы, чтобы спелый плод обвить...
Не для того ли Еве дан живот,
Чтоб чувствовать, когда желает плод?
Язык — для жажды? сердце — для любви?
Так почему бы Еве плод не съесть?
Зачем себе отказывать ей здесь
В невинных радостях, твердя всё время «нет»?
Зачем в Эдеме сотворён запрет?
Не для того ль, чтоб Ева и Адам
В плену вовеки оставались там?
Из-за того, что Ева съела плод,
У нас есть небеса, моря, земля.
Из-за того, что съела плод —
Луна, деревья, солнце и поля.
Из-за того, что съела плод —
Берёзы, розы, лозы, тополя.
ЖЕНЩИНА И СТИХИ
Сколькой болью с рождения женское сердце отмечено,
Что чуть более боли — с Поэзией будет повенчано.
Слово требует срока — пока не сомкнулись глаза.
Если пишет стихи, значит, полною мерою женщина,
Ибо зрела довольно — и знает страдания вечные;
Ибо знает всю цену словам и всю цену слезам.
Чтоб родились стихи — надо быть, без сомнения, женщиной,
Ибо слово без боли — хромое, слепое, увечное.
Кто уверенней женщин о боли сумеет сказать!
Перевод с бенгальского: Анна Нэнси Оуэн

Парвин Шакир

Я не скажу: «Он – это всё».
Зачем терять мне то,
Что подарили годы?
Свободный ум не сможет без свободы.
А если попадусь в его я руки,
Судьбина ждёт, что в комнате у мухи.
В стенах его желаний и страстей,
Уж не увидеть света, волн затей…
Останусь лучше бабочкой порхать…
При этом буду  точно знать,
В мгновенья поражений и бессилья,
Что не поломаны ещё моих желаний крылья.

Перевод Микто

* * *

Почему я первой должна звонить?
Он знает прекрасно:
Прошлой ночью первый
Муссон начал воды небесные лить.

Перевод В. Медведева

Абдул Латиф Мохидин

Изогнутая линия
(Garis Lengkung)

Изогнутая линия
Процарапала тёмное небо,
Взорвав тишину.
Это я отпускаю змея
Покорять вышину.

Усыпи луну, прогони солнце -
Пусть узнают долю.
Ты теперь царь-птица,
Потешишься вволю.

Нацарапай имя своё
на небесной сфере,
Гордо выпрями грудь
На пасмурном небе.

Даланг*
(Dalang)

Занавес закрыт.
Равана* убит.

Нет больше войны и крови,
Нет больше грома и молний.
Небо опять спокойно.

И в который раз
Рама и Сита*
Отправляются почивать -
Коробка даланга закрыта.

Теперь
И даланг
Может сладко поспать,
Голову склонив
На ствол банана*.

Но смотри, даланг,
Зрители опять стоят.
Они ждут,
Они ждут чуда большого,
Когда Равана оживёт
И представление ваянга*
Начнётся снова.
1977
*Даланг – кукловод традиционного теней ваянга. Равана, Рама и Сита – персонажи представления ваянга, основанного на эпосе «Рамаяна». Ствол банана – в ствол банана, лежащий перед экраном,  втыкают куклы во время спектакля теневого театра
Перевод В.Погадаева

Рахимидин Захари

Перевод: Виктор Погадаев

ЗАмок на песке

Чистый берег так и манит
построить замок
с морским шелестом,
с запахом моря.
Крыша его из песка,
из песка его стены.
Ласковый ветер
поднимает большую волну,
которая разбивается с пеной о берег.
Пальцы твои такие маленькие, что
не могут удержать
клочья пены, разбросанные на берегу.

Солнце прибывает.
И ты учишься понимать то,
что чувствует море

Твой разрушенный песчаный замок
будет построен заново
в мгновения твоего одиночества

Istana Pasir


Лодка
(Biduk)

Отец,
Лодку моей судьбы бросает
Из стороны в сторону.

Я ищу остров,
но сбился с пути.

Я ищу устье,
но ветер гонит меня прочь.

Я ищу берег,
но волны бросают меня назад.

Лодку моей судьбы бросает
Из стороны в сторону.

Отец, я плыву курсом,
проложенным моими стихами.

Отец, мне суждено плыть
по их следам всегда.

Горсть земли
(Sekepal tanah)

Я сжимаю в руке горсть земли,
которая когда-нибудь станет со мной
елиным целым.

Бабушка была права,
сказав перед смертью,
что мы всегда рядом,
только в разных мирах.

Птица, полетав,
возвращается в гнездо.
Глоток воздуха
возвращается вновь на свободу.

Ты уходишь.
Уходишь туда, в вечность.

Я с тобой рядом,
сжимаю в руке горсть земли,
которая когда-нибудь станет со мной
единым целым.

1995
Kugenggam sekepal tanah
yang bakal bersatu
dengan diriku.

Nenda Ismail, benar
seperti kata akhirmu:
kita sentiasa dekat
cuma terpisah
oleh ruang yang lain.

Burung terbang
pulang ke sarang
nafas kembara
pulang ke rongga
Kau pergi
menuju Abadi.

Aku di sisimu,
menggenggam sekepal tanah
yang bakal bersatu
dengan diriku.

Источники
Издания:
Библиотека всемирной литературы. Том 16. Классическая поэзия Индии, Китая, Корея, Японии, Вьетнама. М."Художественная литература".1977.
Сайты:
Русский переплёт. Виктор Погадаев. Переводы.
Вьетнам и многое другое. Форумы.