Пять маленьких трагедий. Вдвоём

ПЯТЬ МАЛЕНЬКИХ ТРАГЕДИЙ

Т. Г. Шевченко посвящается

          2

       ВДВОЕМ

Собирались на дорогу,
На дорогу, да на большую,
Да на дорогу, да на большую,
Двое ярых воров...


Жил да был, да почивая,
Да в имении своем,
Старость в печень наживая,
Злой помещик Спиридон.

В доме маялась прислуга,
Да услуга, до утра.
Все текло с какого круга —
Уж не помнили тогда...

Был помещик тот известен
Пьяной дерзостью затей.
Раньше — свет ему был тесен...
Тесен был и круг друзей...

Потолстел потом. ЛысИну
Нажил, точно, если — плешь.
И держа в руках дубину,
Он теперь у слугов меж
Все ходил. Искал, к чему бы
Прицепиться разум мог.
Заплевал все через зубы,
Морща почерневший лоб.

В общем, времячко немило,
Проявив настолько силу,
Превратилось в старика —
Не гусара-седока...

Тем помещик был и славен,
Да еще — младой женой,
Что не иначе, как — барин
Звала мужа за собой.

Та была простой крестьянкой,
Но — красива!! Что сказать...

Волос черный — итальянкой...
И Божественная стать...

Сразу бегло приглянулась!
Приоделась, приобулась...
Да и вышла за него —
Господина своего.

Да зажили славно очень:
Ей — работать — не велел...
Слуг у дома ставил ночью,
Но, видать — не углядел...

Всё детишки подрастали:
Мал-мала — еще малей...

Но цыганки нагадали
Спиридону новостей:
Говорили — воздыхатель
Есть у трепетной жены...
Старый друг его — предатель...

И спросивши у судьбы,—
Так сказать ли-ка, дословно:
День еще лишь проживешь...
Будет ночь потом... И полно!
Этой ночью — ты умрешь!

Спиридон сорвал рубаху,
Глаз кровавый поведя:
Кулаком мгновенным с маху
Повалил цыганку зря...

Остальные заметались —
По дорогам разбежались...

— Я вам, стервы... Я вам, суки!
Я вам... Я вам... Покажу!!
Искривив лицо от муки
Спиридон кричал: — Убью-у!!

Два часа лежал в отлежку,
С полотенцем на глазах,
А потом схватил гармошку,
Да и с ней — хватился вмах!
Сталость незаметным ядом
Кости старые нашла...
Спиридон пошел, за садом
Лег у старого пенька.

Солнце светит бело-ярко:
Тянут тучки-облака
Ветры свежие... Так сладко
Закружилась голова.
И уснул. Очнувшись, слышит —
Недалече, разговор —
Словно в ухо кто-то дышит.
"Эге-ге... Да это вор!"

Первый вор сказал другому:
— Брат, наверное, пора...

— Мы поступим, по-другому:
             Будет рваная луна...
— С нею ты договорился?

— Нет, пока. Но знаю я:
Тот еще не народился,
Кто бы свел ее с ума.

— Значит, за богатство вышла?..

— Деньги! Вот  что нужно ей...

— Надо, чтобы ночью вышла...

— Да и вывела б — детей!..
Мы поступим хладнокровно —
Не помеха нам — луна.
Старика, что будет сонный,
Уберу я сам. Она
Будет ждать, пока тревога
И опасность — не страшна
Будет. Ты зайдешь с порога.
Нет. Пожалуй, с чердака...
Ей про это — друг расскажет...
Надо б деньги поискать...

— А зачем искать? Покажет!
Ночью слуги будут спать:
Выставляет дурень старый
Всю прислугу у дверей...

— В рот его плевать корявый!
Храп стоит — на семь мастей!

— Это правда то, что в детстве
Ты дружил с ней?

    — В детстве... Да.
С нею жили мы, в соседстве...
Я любил ее тогда...

— А сейчас?

— Сейчас... Не знаю!!
Полон дом ее детей...
Сам, поверь, не угадаю
Всё зачем... Пожалуй, с ней
Буду все же счастлив... может...
Иль нет... Не знаю я!..

Но одно меня тревожит
Вдруг видение всегда:
Лес... Луна... Стоит поляна...
            Озеро... Обнажена,
По полю идет, не пьяна,
А шатается она...
На поляну и веночек
Белый медленно плетет...
А потом — стыдиться хочет.
В воду входит и поет...

— Дальше?.. Что молчишь?

— Не знаю...
Дальше — хуже! Я страдаю...

Как ушла — не мил мне свет!
Вот живу, а жизни — нет...

— Ладно-ладно! Не печалься!
Любит панночка тебя!..

— Я не знаю!..

— Собирайся:
Время много до утра...

— Ты спросил меня: что любит?..
                Деньги!       — То ее погубит!..
— Не хочу я!! Пусть живет...
Может, призрак и уйдет...
— Нервный стал...

— Прошу, не надо!..

— Ладно уж. Пошли из сада.

Два вора встали и пошли:
Лишь колыхнулись камыши...

Вскочил старик и втихомолку
Пошел домой. Схватил двухстволку.
Проверил. Смазал. Отчинил.
Картечи в два ствола вложил.
Да и не евши, начал ждать...

Так, в полночь, лишь луна опять
Из тучи черной оказалась,
Как Спиридону показалось,
Что кто-то крАдется тайком...

Старик выходит на балкон
И тихо смотрится вокруг.
Но — никого. Лишь ветра звук...

Опять вернулся. Молча сел.
В саду вдруг кто-то засвистел...

Спешит веревки развязать:
Спустил собак он в сад. Опять
Он слышит явно тихий свист...
И бахнул с двух стволов...

    — Кажись...
Готово!.. Сщюрившись, пробрался:
Жены у тела оказался...

Кровавой пеной занялась
В груди чернеющая рана
И губы черные, скривясь,
Ему сказали: — Слишком рано...

— Жена моя! Моя Ганюся!
Зачем ты здесь! Почто лежишь?
Да ты ли это!??!
— Соберуся,
Мой муж любимый, в дальний путь...
Я не хотела... Говорила...
Еще чуть-чуть... И он ушел...
Тебе лишь верность я хранила...
Теперь мой муж — холодный гроб...

— Ганюсю!!!!! Милая... Не надо!!!..
Не уходи, моя отрада!..
Останься...

Но сказав, она:

— Тебя люблю...
И умерла.

Старик в рыданиях покорных,
Замазав кровию лицо,
Тяжелых судорог утробных
Не выдержал. И на крыльцо
Сбежав с женою молодою,
Упал, хватая воздух ртом,
Склонив морщины над травою,
И хоронили их — вдвоем...

                6 июня 1995 г.