Когда она резала себе вены ржавой бритвой...

Когда она резала себе вены ржавой бритвой,
Он врывался в её смерть, ломал дверь в ванной,
Ломал планы, и стратегию битвы и всегда умудрялся успеть
За мгновенье до ноты финальной…

Когда она падала в темноту пузырьков от снотворного,
Он, выплетаясь из мрака серо-чёрного,
Появлялся безмолвный и скорбный, как всегда.
Потом были пощёчины и ледяная вода,
Он вдыхал в неё жизнь, глотая сухие слёзы, ломая ногти о камень коматоза.

Она писала ему: «Прощай мой ангел» и, оборвав нитку слов,
Шагала сквозь стекло и разбухшую от краски раму,
В пылающий мир, полный ветра и снов, а он снова и снова оказывался готов,
 Он падал быстрее, наплевав на законы устало,
Лишь бы она не в асфальт, а в него упала.

Она плакала, размочив его плечи солёным бульоном слёз,
И всегда задавала один и тот же вопрос: «Почему ты меня не бросишь?»
А он улыбался и молчал, чувствовал, как слёзы шипами впиваются в нос,
И задавал ей тот же самый вопрос.

Она шептала: «Здесь слишком сложно, здесь я увядаю, от жестокости,
И предательства словно штыки истерзали мне грудь,
Зачем нужна любовь, если её так мало?
И того, кто предан, самого предадут. Этот мир полон горьких финалов»

Он говорил: «Забудь…»
И снова молчал, вбирая боль сквозь объятья в себя,
И знал, что сам тысячу раз умрет, сломается, разлетится на осколки,
Пусть так, но пусть она живёт, жизнью, вроде бы лишённой толка,
И пусть знает, что он будет рядом, когда предаст кто-нибудь,
И всегда он будет делить на двоих этот путь…