Я и Наицонев. Том четвертый

История одного человечества.



Я и Наицонев.

В ДВАДЦАТИ ВОСЬМИ ТОМАХ.

  ТОМ ЧЕТВЁРТЫЙ.


2016 г.




Собрание сочинений
в 99 томах. Том 74-ый.


4404
Я отдаю восторженную лиру
Уж далеко непонятому миру.
Я не забыл. Я их любить хотел
Воображеньем юных душ и тел,
С прожилкой тонкой на изгибе вен,
В жакете светлом, в юбке до колен,
И в нетерпенье от желанья губ,
И в клубе дыма от фабричных труб,
И в тех печально плачущих очах,
И в теплоте, и в страждущих ночах,
В том давних лет оставшемся огне,
И в мираже, растаявшем во сне.
Порывы в бездну чтобы не ушли,
Мы всё, что было, с сердцем унесли.
4403
Мы всё, что было, с сердцем унесли.
И чтоб порывы в бездну не вели,
Я обновлю, как плоть во мне ранимую,
Надежду дней уже невосполнимую.
Я отличу невежество от знания
Работой сердца, глубиной сознания.
Как не свершить мне подлого и низкого,
Так не избегнуть дальнего и близкого.
Как не понять всё то, что непонятное,
Так не объять всё то, что необъятное.
Так я нашёл на свой вопрос ответ.
И с тех вот пор прошло немало лет.
Освободившись и отдавшись миру,
Я с этой мыслью обращусь к эфиру.
4402
Я с этой мыслью обращусь к эфиру.
А будет случай, я отдамся миру.
Да и увижу всё, что может быть.
И мне хотелось многое забыть.
Я здесь души почувствовал тепло
И понимаю: в чём-то мне везло.
Прошу прощенья, если чушь несу.
Оставлю вам я всё, что не спасу.
Средь бела дня, ударившись в бега,
Я ей сказал: «Я вижу берега!»
Ах, времена! Миг истины счастливый.
И Юг, и море, сад и дом, и сливы.
Меня тогда надежды берегли.
И я художник. Гойя и Дали.
4398
И я художник. Гойя и Дали.
Тогда меня надежды берегли.
Я на тебя иначе посмотрел.
Но и для цели я уже созрел.
Ты стать хотела верной мне женою.
И ты была южанкой коренною.
И я тебя тогда и поимел.
А врать о том я права не имел.
Друг другу мы с тобой давно не врали,
Не нарушая принципов морали.
Не сожалела ты о прошлой ночи.
Мы попрощались. Это было в Сочи.
Ты говорила мне, сминая розы:
«Ах, ты прости, но я роняю слёзы!»
4397
«Ах, ты прости, но я роняю слёзы!»
Так говорила ты, сминая розы.
А я об этом даже не мечтал.
Хоть о подобном где-то я читал.
«Явлюсь к тебе я, нежности ища,
Да и в порыве юном трепеща.
В какой угодно времени дистанции
Я выйду там, на всем известной станции.
А возвращусь, так вместе мы попляшем.
И вечера с тобой мы вспомним наши.
Забытым весям, старым городам
И новым дням я там себя отдам.
Я терпеливо буду ждать ответ
На тот вопрос, где и вопроса нет.
4396
На тот вопрос, где и вопроса нет,
Я терпеливо буду ждать ответ.
Надейся. Верь. Люби. Не навреди’
Снискал, обрёл, да и прижал к груди.
Смотри. И будь достойней и смелее.
Пойми. Ведь жизнь забвенья веселее.
И радуйся летящим небесам.
Хотел чего, того добился сам.
Желанное в твоей судьбе свершилось.
Оно в тебе. Сегодня всё решилось.
И сразу люлька, спички и табак.
Ну и пойдём с тобой и мы в кабак.
Когда себя на прочность аттестую,
То я тебе ни в чём не протестую.
4395
То я тебе ни в чём не протестую,
Когда себя на прочность аттестую.
И ты живи, стремление любя,
Превозмогая время и себя.
Мечтою ты не сможешь погубить
Отсутствие возможности любить.
Да и своей судьбой распорядиться
Старайся сам. Всё в жизни пригодиться.
Смирению у времени учись.
Сверх меры не желай, не горячись.
Не сожалей о том, что в бездне скрылось,
Иссякло, истекло и растворилось.
А если нет, тогда уж точно нет.
И тут и не поможет и сонет.
4394
И тут и не поможет и сонет.
И если нет, тогда уж точно нет.
И солнца луч порой мечту прольёт.
И обновленьем утро пропоёт.
А, отдохнув, всё заново начни.
Ну, а устал, так ляг и отдохни.
Поверь себе, и сам себе не ври,
Да и взамен такое же бери.
Для обоюдных радостных движений
Есть очень много точек приложений.
Мы превращаем в порное кино
Порою то, что даже не смешно.
А тему эту, тему не простую,
Я с вами тут на прочность аттестую.
4393
Я с вами тут на прочность аттестую
Вот эту тему, тему непростую.
Сорви с меня стыдливости цветок.
Я буду рядом, где любви поток.
И никаких внеплановых забот,
И никаких общественных работ.
И не забудь про отпуск на три дня.
И обогрей и приласкай меня.
В твоей-то, Ваня, ветреной судьбе
Терять удачу надо ли тебе.
Нельзя, мой друг. Ведь нужно доверять.
Варить отдельно, время зря терять.
Живя один, тоскуя вхолостую,
Ты годы жизни потерял впустую.
4392
Ты годы жизни потерял впустую,
Живя один, тоскуя вхолостую.
А я стою. И светит мне луна.
Себя я знаю. Тут я не одна.
Со мною ты. И мы как в первый раз,
Когда меня завёл ты в парафраз.
Как только вот на это указать,
То мне уже тут нечего сказать.
Оно моё, а не чужое. Смело
И не стыдясь, своё ты делай дело.
Моей любви не значится цена.
Иди ко мне! Ведь я тебе жена.
Не потеряв мелодию впустую,
Я тут тебя на прочность аттестую.
4391
Я тут тебя на прочность аттестую,
Не завершив мелодию впустую.
А на полу удобно и упорно
Люби меня всерьёз и не притворно.
Тут у стены нет выбоин и ям.
Смотри, оно тебе по всем статьям.
И вылюби как следует меня.
Возьми ещё и отпуск на три дня.
А у стены бесшумно и удобно.
А воздержанье гибели подобно.
И после чая дай согреться мне.
И не тяни. Иди скорей ко мне.
Тебя увижу ль я ещё хоть раз
С кругами жёлтыми у воспалённых глаз.
4390
С кругами жёлтыми у воспалённых глаз
Увижу ль я тебя ещё хоть раз.
Не надо нам былого повторять.
Давай не будем время зря терять.
Люби меня и радость получай.
Иди ко мне, пока остынет чай».
Потом мы с ней будили в сердце лиру,
Да и вошли тогда мы с ней в квартиру.
И стал я ближе с нею, чем знаком.
И был я ею в этот миг влеком.
Я там любил ещё её соседку.
И мы входили, помнится, в беседку.
И так вот там мы с нею и общались.
И у ступеней целый час прощались.
4389
И у ступеней целый час прощались.
Вот так тогда мы с нею там общались.
А с милым другом рай и в шалаше.
И мы живём с тех пор душа в душе.
С тех пор прошло уже немало лет.
И я свой взгляд тебе бросаю в след.
Такою ты обидчивой была.
И ты рванулась, взвизгнула, пошла.
И в том была промашки часть моей.
«Ну, так короче,  -  говорю я ей.  -
Во мне скопилось ожиданья бремя».
Заря тогда опередила время.
Мы шли, и нам никто был не указ,
С ночной работы. Срочным был заказ
4387
С ночной работы. Срочным был заказ.
Мы шли. И нам никто был не указ.
Так для чего же я пишу сонет?
Есть времена. Ну, а моментов нет.
Сойдёшь ты тут без времени с ума.
В какие там явлений закрома
Оно уже беспечное ушло.
Не сдержишь время. И оно прошло.
Ещё б друзей доверчивых послушать
Для анекдотов. И ещё б покушать.
Мы временами в цезарей рядимся.
Вот так мы шутим, если наедимся.
Люблю я думать утром на заре,
Под душем, а потом и во дворе.
4385
Под душем, а потом и во дворе,
Люблю я думать утром на заре.
И предков можно жить уговорить.
И можно их примером покорить.
И наступает вместо время времечко.
Болит от мыслей вымокшее темечко.
Во времени рассеялся ранет.
Так, может быть, его в природе нет?
Стал мягким плод. А мякоть сыровата.
Опять же время в этом виновато.
И перезрел промышленный продукт.
Перебродил, по-видимому, фрукт.
Мы лужу расплескали на заре.
И встретились с тобою во дворе.
4384
И встретились с тобою во дворе.
И лужу расплескали на заре.
Когда бродил в бочонке ананас,
Играло время только не на нас.
И время нам беспечное поможет.
Всё, что я думал, вчетверо умножит.
Грядущей перспективой мне явись.
Скажи: «Не торопись. Остановись».
Во всей своей изысканной красе
Она вертелась белкой в колесе.
А ты ушла от прежнего супруга.
И вот ты мне надёжная подруга.
С тобою мы лежали на диване,
Прижавшись к сейфу. А потом и в ванне.
4383
Прижавшись к сейфу. А потом и в ванне.
Нет, мы потом лежали на диване.
Вопрос хорош. Да и ответ неплох.
И не боимся мы прыгучих блох.
А если да, то розно ли? Вдвоём?
В сознанье? В коме? Пьяные? Живьём?
Вопросы есть. Ответы не просты.
Где тут начало? Ну, а где хвосты?
А кто судья? Проверим светлым днём.
Хозяин время. Мы же гости в нём.
Безумство? Глупость? Аромат левкоя?
Так что же в нас, скажите, есть такое?
Не возвратить ли прошлое опять?
И дважды два четыре. Или пять?
4382
И дважды два четыре. Или пять?
Не возвратить ли прошлое опять?
Завянуть ли? Зачахнуть? Расцвести?
Судьбы нам не избегнуть. Бог, прости.
Куда же вы прикажете идти?
И предусмотрены ли там для нас пути?
И закодирован ли жизни элемент?
Достаточный ли в деле инструмент?
Но есть молва. Вскружилась голова.
Нет существа. Вам ясно? Чёрта с два!
Вот пять высот. И уж над ними смерть.
Мечта, желанье, жизнь, эфир и твердь.
Лелеем трепет радости впустую,
Тем повторяя истину простую.
4381
Тем, повторяя истину простую,
Лелеем трепет радости впустую!
Сама туда, на Эверест дождя,
Ты и войди, дистанцию блюдя.
И ты её тут выбери сама.
Муляж. Подделка. Кукла. Бахрома.
Хочу отдаться собственной мечте.
Как вакуум в нетленной пустоте.
И что за праздник, если без ухи.
Без аромата вымерли б стихи.
Хочу, чтоб это знали я и ты.
Что есть желанье, если нет мечты?
Вернём проблему прежнюю опять.
Ну, а потом всё повернётся вспять.
4377
Ну, а потом всё повернётся вспять.
Вернём проблему прежнюю опять.
А голод это медленный удар,
Расцененный тобой как божий дар.
Смотрел бы ты заботами принцессы
На все происходящие процессы,
У очага пещеры комелька
Живи хоть раньше, в древние века.
И из тебя наделают котлет.
Совсем иные цели наших лет.
Ещё почти безжизненное тело
Спокойно жить на свете не хотело.
И тут совсем другая тишина.
И этим мгла удовлетворена.
4376
И этим мгла удовлетворена.
Жизнь это радость. Но прошла она.
Взамен извечно глупого вранья
Есть лицезренье образа ея.
Обиды, мести, муки и вражды
Исчезли. И уж нет былой беды.
От Амстердама до музеев Рима
Тут всё и обстоятельно, и зримо.
И снова ждут нас мир и красота.
А там  -  американская мечта.
Казалось бы, нам очень было плохо
В последний миг в себе увидеть лоха.
Когда она за нами в страстном беге.
А мы уже в любви и в чистом снеге.
4375
А мы уже в любви и в чистом снеге,
Когда она за нами в страстном беге.
Такие вот случаются дела.
И встал вопрос: «Не зря ли я жила?
Однажды даже на воду упала.
Бывало, смерть не только наступала.
И знают аргументы содержанья
Примеры, что достойны подражанья».
А ведь немало видела она.
И смерть была там с нами не одна.
Уговорить за эту жизнь бороться
(О, дай нам силы!) каждого уродца.
Не тронет нас пусть более она.
Плывём. А над простором тишина.
4374
Плывём. А над простором тишина.
Пока живём, не тронет нас она.
Не суетись, смирись, молчи, приляг.
Она пришла и свой взметнула стяг.
И не страшись ты смерти тяжких пут.
И отдохни от всех терзаний тут.
И завершился времени поход.
И совершился плавный переход.
Жизнь, убывая, смертью пребывает.
Небытия на свете не бывает.
Небытиё оно и бытиё.
Есть середина смысла у неё.
А жизнь, она за кем-то в вечном беге.
И мы опять в спасительном ковчеге.
4373
И мы опять в спасительном ковчеге.
Жизнь и судьба стремятся в общем беге.
И есть судьбы немыслимая сила.
Освободить нас может лишь могила.
Вот так поступком совесть душу вяжет,
Как на духу желанье в строку ляжет.
Ну, а душа, она ль не хороша!
Поступок твой и есть твоя душа.
И цели он и смысла не лишён.
Ан, нет! Тобой поступок совершён.
В герое, в негодяе ли продажном,
Казалось бы, почти такой, как в каждом.
И вот уж и исполнен он душой.
Какой он славный! А какой большой!
4372
Какой он славный! А какой большой!
Он это он. Скажи себе с душой,
Когда и как поступки совершать.
Да и не нужно случаю мешать.
Мы на вопрос решительно ответим:
Уж стать ли тем, остаться ли вот этим.
Кому себя без умысла отдать,
Не надо долго думать и гадать.
И в повторенье в каждом поколении,
В его неуловимом обновлении,
Однообразье бездны пустоты.
Да и не треплет уст порыв мечты.
Уж рассосалось времени ненастье.
И ты мне шепчешь: «Ах, какое счастье!»
4371
И ты мне шепчешь: «Ах, какое счастье!
Уж рассосалось времени ненастье».
И доброту, и мир, и красоту,
И жизнь она несёт. Да и мечту.
А насладишься радостью с торицей,
Так не взлетишь уж в небо райской птицей.
Произнося беззвучно русский мат,
Вдыхай ночной томящий аромат.
Из корабля в пустот межзвёздных стужу,
Полёт ли в Космос, выход ли наружу,
Прими, решась на нужные свершенья,
Да и придут покой и утешенье.
Нам быть как ветру утра с онашой,
В единстве с миром, телом и душой.
4370
В единстве с миром, телом и душой
Нам быть, как ветру утра с онашой.
Как этой вот не видеть с вами тризны,
Так не пришлось бы край моей отчизны
Покинуть нам для некого пути,
Куда с тобой хотел бы я идти.
И привкусом эпохи монотонным,
Цикличностью, объёмом многотонным
Любить. Она подарок, а не взятка.
И в ней многообразие порядка.
И дальше жить всеобщей красотой.
Ну, а ещё и дремлющей мечтой.
Ты уступи хотя бы ей отчасти,
Чтоб отдаваться неподдельной страсти.
4369
Чтоб отдаваться неподдельной страсти,
Ты уступи хотя бы ей отчасти.
Уйдём и мы, почёсывая темя,
И незаметно одолеем время.
А нет её, всё глупо и смешно.
Свершилось. А когда? Да всё равно.
Она всегда с желанием в союзе.
Не быть мечте у времени в обузе,
Чтоб воспарить над обликом твоим,
Тебя зовущей голосом своим.
Или с самой в себе высокочтимой,
Не важно с кем, с подругой ли, с любимой.
И жить поврозь и чувствовать вдвоём.
И это мы с тобою воспоём.
4368
И это мы с тобою воспоём,
Переживая в гробе. Но вдвоём.
И ты живёшь на должной высоте.
Ты вызов бросил собственной мечте.
И радостью заполнилась отменной
Первичность цели в чём-то неизменной.
Желаний в нас нахлынул океан.
И отошла любовь на задний план.
Но, в самом деле, курица первична.
Свершилось то, что будто бы вторично.
И мыслей в нас рождается поток.
Мы разогрелись. В мышцах кроваток.
Да и бежим за курицей впустую,
Всё возложив на истину святую.
4367
Всё возложив на истину святую,
Мы и бежим за курицей впустую.
Ну, а кому она принадлежит?
Вот так мечта за временем бежит.
Так можно мимо счастья пробежать.
Да и себя в тот миг не удержать.
Как умная весёлая игра,
Вот так же будет завтра и вчера.
Знать нам кому она принадлежит,
Да и зачем, да и куда бежит.
Её желанье надо бы узнать,
Чтоб в этот раз лукавую догнать.
И вот такими в мире мы слывём.
И долго мы по времени плывём.
4366
И долго мы по времени плывём.
И вот такими в мире мы слывём.
Невестой, незамеченной в миру,
Тебя я вижу. Верь мне. Я не вру.
А что же будет там, на берегу?
И уж не быстро ль слишком я бегу?
Да и себя стремительно стегаю.
Она, как лошадь. Я её пугаю.
Встречая жизнь осеннею листвой,
Ты покажи, что ты ещё живой.
Была б любовь и кружка с молоком.
Продолжим нашу тему ни о ком.
И я уже тому не протестую.
Кто с этим спорил, спорил вхолостую.
4365
Кто с этим спорил, спорил вхолостую.
И я уже тому не протестую.
Да и повесьте цену на фасад.
И уходите с нею в зоосад.
И дайте ей вечернего ремня.
Наденьте шляпу сверху на меня.
Как анекдот в вельветовом пальто.
Была реальность. Но пришло ничто.
Мечта свершилась, мука завершилась.
Проблема встала и потом решилась.
И не за чем тут без толку кричать,
Когда меня и некому встречать.
Бери меня. И я не протестую.
Кто с этим спорил, спорил вхолостую.
4364
Кто с этим спорил, спорил вхолостую.
Бери меня. И я не протестую.
Вот так осуществляется мечта.
А там покой и мир, и красота.
И чашу я страданья переполню.
И тут твою надежду я исполню.
А дальше? Дальше мрак и пустота.
И я твоя загробная мечта.
Последний час, он будет первый наш.
И ты мне скажешь: «Это всё мираж».
Я вечерком той радостью исполнюсь.
А если веришь, я тобою полнюсь.
И ты поверь тут в истину простую.
И я уже тому не протестую.
4363
И я уже тому не протестую.
А не желаешь? Значит, всё впустую.
И я опять без пользы хороша.
И бесполезна и во мне душа.
Возьми меня на сутки на постой.
Ты понял ли, поступок мой простой.
А не возьмёшь, уж ты поступишь низко.
Тебе ль нужна я? Я предельно близко.
Возьми меня хотя бы на два дня.
И изгони дремоту из меня.
А не возьмёшь, к нему я убегаю.
Вот я тебе себя и предлагаю.
К тому ж, обогатившись уважением,
Ты не теряй достоинства сближением.
4362
Ты не теряй достоинства сближением,
К тому ж обогатившись уважением.
А деньги это с целью договор.
И это между нами разговор.
И я тот разговор веду сейчас,
Ты слышишь ли, с тобой уж битый час.
Звучит он на достойном расстоянии.
Струна осталась в том же состоянии.
И кровь её ликует внутривенно.
И цель её видна и откровенна.
Не лишена она воображенья
И до того, да и в момент сближенья.
Как арфы напряжённая струна,
Томленьем переполнена она.
4361
Томленьем переполнена она,
Как арфы напряжённая струна.
И кто ей в этом свойстве запретит?
Фантазия. Она туда летит.
Не прерывая радостный полёт,
Пусть совершит посадку самолёт.
И это вам не опера-балет.
Я в лотерейный выиграл билет.
Дышите, как и дважды два четыре.
Но только глубже и в моей квартире.
И предстоящей некогда диффузии
Вы не спугните. Между нас иллюзии.
Пускай они, прервав мечты движение,
Уж и познают нежное сближение.
4360
Уж и познают нежное сближение
Пускай они, прервав мечты движение.
И там целуйте вы её в уста,
Пройдя левее первого куста.
И не робейте, не таите зла.
Чуть свет, с утра беритесь за дела.
И не забудьте: яблоня в цвету.
И так за хвост вы словите мечту.
А красота над вымыслом парит.
Да и во сне сияет и горит.
Своей мечтой ты насладись в охотку.
И не спугни весёлую походку.
И ночи предстоящей тишина
Открыта и желания полна.
4359
Открыта и желания полна
Уж ночи предстоящей тишина.
А говорят ведь: «В вас глаза горят».
И говорят: «Мечтаю дни подряд».
Когда судьба становится банальностью,
Тогда мечта становится реальностью.
Она в нас вызывает беспокойство.
А красота совсем другого свойства.
Ты говоришь: «Я верю информации.
И не встречал ещё такой я нации».
Сбылись-таки надежды и мечты.
А дальше ты скрываешься в кусты.
И радость начинается от бёдер.
И попа больше двух огромных вёдер.
4358
И попа больше двух огромных вёдер.
Жизнь хороша, когда она от бёдер.
Опять же  -  получается проблема.
И где они  -  судьба, мечта и тема?
А тема постепенно извелась.
И тут твоя судьба и не сбылась.
Но и любовь похожа на мечту.
И в ней ты видишь жизни красоту.
То, что стряслось, оно уже с тобой.
И может стать не сбывшейся судьбой.
И время за решёткой удивительное.
Мечта, она как имя существительное.
А преданность в твоей руке дрожит.
И грудь твоя уже на ней лежит.
4357
И грудь твоя уже на ней лежит.
И ты боишься встать. Рука дрожит.
Взгляни в витрину. Там твой каравай.
Зашёл и вышел. Снова сел в трамвай.
Ещё сидеть сто сорок восемь дней.
И всё ж ты ждёшь. Ты думаешь о ней.
Потом лежишь и в угол всё глядишь.
Да, ты в тюрьме. Ты ходишь, но сидишь.
Или, к примеру, нищего сума.
Примеров тьма. Проверь ты их сама.
Опять забыл. Не помню ни черта.
А чей вопрос? И тут ещё черта.
А вот ответ на дне бездонных вёдер.
Он невысокий. Он тебе до бёдер.
4356
Он невысокий. Он тебе до бёдер.
Колодца сруб. А рядом остов вёдер.
Так что ж чесалось? Прошлое, ничто?
Рука и вялость. А чесалось что?..
А почесать её два пустяка.
Вам чешется когда-нибудь рука?
И на бумаге больше ни черта.
Чернила сохнут. Между них черта.
Так и перо, бумага и чернила.
Неумолимо тонущая сила.
Не разорвёшь. Вот так же и мечта.
Сожми два блюдца. В центре пустота.
Вопрос. И он во времени лежит.
Тяжёлый он. И даже не дрожит.
4355
Тяжёлый он. И даже не дрожит.
Вопрос. И он во времени лежит.
Движенье есть. Ну, а сближенья нет.
И между вами прорва тьмы и свет.
Две пустоты рождаются в сближении.
И создают воздействие в движении.
И этот факт не входит в мой сонет.
А потерял меня ты или нет,
Я не твоя. Совсем я не твоя.
Мечта, я чья? Да, я уж и ничья.
А значит, быть заветною мечтой
Приятно мне. И этой, да и той.
Зачем ты нас не ждёшь? Оно ж накладно.
Иди сюда. И говоришь ты: «Ладно».
4354
Иди сюда. И говоришь ты: «Ладно.
Мне вас дразнить неловко и накладно.
Я никому и тут же сразу всем.
Вот я такая. Правда, не совсем.
Ты кандидат мимических наук.
Так это что! И не пустой то звук.
А вот тебе на твой вопрос ответ.
И всё ты видишь сквозь янтарный свет.
В какой ещё невиданной среде.
И вдруг: «Ну, где? Ну, где же ты? Ну, где?»
Как будто бдит и всё-таки не слышит.
Опять молчит. И только часто дышит.
И говорит: «Ты кто? Ты там? Ты есть?»
Я отвечаю: «Окажи мне честь».
4353
Я отвечаю: «Окажи мне честь».
Ты говоришь: «Ты кто? Ты там? Ты есть?»
И плод её на вкус, поди, проверь.
И только ей попробуй и поверь.
И с ядом тут чернавка у ворот.
Вот где любви последний поворот.
Продень в иглу гусиное яйцо.
Раскрой своё палёное лицо.
На зуб проверить грека в реку рак.
А вот пощупать и потрогать как?
Звучание. И гопца дри ца ца.
Душа жива. Но скрыта плоть лица.
Прикосновеньем тел момент отрадный.
И мы сидим. Под нами сейф прохладный.
4352
И мы сидим. Под нами сейф прохладный.
Но кто она? И вид её не складный.
Она тут с нами, рядом, в камышах.
Она зовёт, она звенит в ушах.
Нам обратиться к вечной красоте
Уж не пора ль, измучавшись в мечте?
Как совершенств трепещущий абрис,
Зачем теперь нам этот пресный рис.
Уже совсем обуглился мираж.
И неги, и томлений выпал раж.
Мечты. Да и желанное постичь.
И как нам в этот раз его достичь?
И что нам пить теперь, и что нам есть?
Простите, но такое свойство есть.
4351
Простите, но такое свойство есть.
И хочется нам лечь и встать, и сесть.
Хватает нам и до скончанья дней
Желанья быть и рядом, и при ней.
И никого к поступку не подвигнуть.
И так и ничего и не постигнуть.
Стремиться ль дальше вечность постигать.
А там своей вершины достигать.
И жизнь твоя зачем тебе дана?
И нить не рвётся, тянется она.
И не порвать желаний прежних нить.
И хочется колено приклонить.
Да и с эпохой нашей рядом стать.
Простите, но такая в теле стать.
4350
Простите, но такая в теле стать.
И хочется с эпохой рядом стать.
И всё о чём-то пишем, пишем, пишем.
И мы с тобою зов душевный слышим.
А он тому на пятки наступает,
Кто прожил век и в будущий вступает.
И не сулит он встречи, не пророчит.
Но и приблизить нас к себе не хочет.
И держит и за талию и плечи.
Да и терзает. И, притом, и лечит.
И вечная любви непостижимость,
Вот главная желаний одержимость.
Такое в нас, простите, свойство есть.
И хочется то лечь, то встать, то сесть.
4349
И хочется то лечь, то встать, то сесть.
Такое в нас, простите, свойство есть.
Всё это образ в дремлющей крови.
Проснись. Иди. Останься и живи.
Она пришла в счастливые годины.
И ножкой топ. Плывём до середины.
И чья-то грудь во мраке вечной бездны.
И уж твои томленья бесполезны.
Твоё желанье, вызрев, перезрело.
И всё прошло. И всё уже сгорело.
И вот тогда ты в конкурсе ваялся.
Она жива. А ты не состоялся.
И потому ты ей безумно рад.
Она давно стоит у царских врат.
4348
Она давно стоит у царских врат.
Судьбе своей и ты безумно рад.
Ты безысходность вечности постиг.
Желания предела ты достиг.
А умер ты и громко рассмеялся.
Когда творил, тогда ты состоялся.
Я чувствую горение в аду.
А остальное вижу как в бреду.
Когда уже не будет прежней силы,
Ты всё ж неси желанье до могилы.
Куда ты нам указываешь путь?
Таинственность сдавившая мне грудь.
И колбасы копчёной два батона.
Уж кроме губ и сдержанного стона.
4347
Уж кроме губ и сдержанного стона
Там колбасы копчёной два батона.
И глубиной природных дарований,
Таинственностью сих переживаний,
То, что известно всем уже давно,
Но тайною безумной стеснено.
Чтоб не скрывал намеренья благого,
Я буду строго требовать с другого,
Кто сам себя в себе же и найдёт.
И если дальше так вот всё пойдёт,
То даже станут думать о реформе.
Жизнь родилась в такой шикарной форме,
Что не уймёшь, не выплеснешь за дверь.
О, неприступность! Где же ты теперь!
4346
О, неприступность! Где же ты теперь!
Всё нараспашку. В ночь открыта дверь.
Работа опоздавшего ждала.
И прочие тут важные дела.
И осмеяний новый беспредел.
И компромат и в строку, и в отдел.
И факты эти вы в себе копите.
Скандал! Скандал! Купите! Ах, купите!
Ты интервью даёшь семь дней подряд,
Чтоб и поставить тему в первый ряд.
Ты откупился степенью разврата.
И миновал зацепку бюрократа.
Так ощущался ты и у Антона.
О, холодок начальственного тона!
4345
О, холодок начальственного тона!
И раздаётся мерный рокот стона.
И ты уже и молод, да и смел.
Почистил зубы, лёгкий ужин съел.
И вот включаешь видео экран
В других просторах тех далёких стран.
И не глядишь уж ты по сторонам.
И этого вполне довольно нам.
В себе таишь желанья ты лавину.
И ты прикрыт. Но лишь наполовину.
А там и я. Так радуйся мечте.
И жизнь твоя вернётся к красоте.
Такая уж беспечная судьба.
А ты со мной нежна и не груба.
4344
А ты со мной нежна и не груба.
Такая вот у нас с тобой судьба.
Хоть призывай ты в помощь всю культуру.
Людскую нам не выправить натуру.
Нас греют жарко счастья кирпичи.
Но всё равно мы сядем у печи.
Нет тракториста с шорохом усов.
Да и не встретишь в поле голосов.
И тем свои мы выполнили роли.
Ты на гастролях. Да, и я в гастроли.
Там мы друг друга ждём из разных стран.
Сейчас у нас есть видео экран.
Она с тобой. И в ваших душах счастье.
Огонь горит и в бурю, и в ненастье.
4343
Огонь горит и в бурю, и в ненастье.
Она с тобой. И в вас бушует счастье.
Осуществив желания свои,
Вернёмся мы в забытые бои.
А там не только радость, но и горе.
Такое уж людских желаний море.
И так с любым. А так же и с любой.
Добра она. Везде она с тобой.
Зажав тебя и, двигаясь рывком,
Она с тобою каждым вечерком.
И всё любви твоей благодаря.
И не рискуй ты где и попадь зря.
И в том твоя уж, видимо, судьба.
Безумный пыл. А за окном труба.
4342
Безумный пыл. А за окном труба.
Я вдохновляюсь. В том моя судьба.
И не прибил я там, к стене, доску,
Чтоб и увидеть радость и тоску.
Да и она ответствует сему.
Спасенье в Нём. И предан ты Ему.
И вот о том мечтал ты поневоле.
На Куликовом ты сражался поле.
Встречай Его уж и пред дверью рая.
Не дай тебе Галины без сарая.
Ты грешен, пусть ты даже и марксист.
Ты всё равно призваньем оптимист.
А тот сарай пример тому отчасти.
И нет проблем. И в этом вот и счастье.
4341
И нет проблем. И в этом вот и счастье.
И тот сарай пример тому отчасти.
Потехой станут наши сожаленья
В любом противном случае мышленья.
И для души полезно и живительно.
И это нам с тобой не удивительно.
Или иначе арии гулять.
Ах, будем мы с тобою батерфлять!
Когда в моём глазу оно щекочется,
То мне тогда гораздо больше хочется.
Понятно, что поём мы потому,
Чтоб было легче сердцу и уму.
Такая нам теперь открылась даль.
Мне ничего ушедшего не жаль.
4340
Мне ничего ушедшего не жаль.
Теперь открылась нам такая даль.
И хочется безудержно визжать.
Да и любить, сближаться и рожать.
И люди нынче особями стали.
И всё уже направлено в детали.
А вот тебя ни тут, ни там не ждут.
Объединяясь общим словом: блуд,
Ты всех вещей ещё не называешь,
Когда грудей ему не открываешь.
К тому ж полезно горлу молоко.
И чтобы «до» звучало высоко.
Уже совсем, совсем не для эротики
Я вижу там раскрашенные ротики.
4339
Я вижу там раскрашенные ротики
Уже совсем, совсем не для эротики.
Он жалок, нищ и замер у ворот.
И ждёт он: «Ну, а кто раскроет рот?»
Моё к Галине страстное влечение
Из общих мер, увы, не исключение.
И хоть немало есть и в том проблем,
Я ем тогда, когда я глух и нем.
Без торжества и тайного томления
Не приучить народонаселение
Любить. А средство далеко не цель.
Придёт весна и заликует Лель.
Мы посмотрели в ветреную даль,
Забыв про злополучную деталь.
4338
Забыв про злополучную деталь,
Мы посмотрели в ветреную даль.
А я Евгений, что в гостях у Ленских.
У их грудей, особенно у женских,
Такой вот был таинственный момент.
И завершился весь эксперимент.
И всюду и ликуют, и смеются.
И арии возносятся и льются.
Её там принимали за Мадонну.
Вот этих сцен живую примадонну.
И ели молча спелую малину,
И умилялись, слушая Галину
В лучах луны, уже на повороте,
В природы вековом водовороте.
4337
В природы вековом водовороте
Луна была уже на повороте.
Любуясь Гали голыми грудями,
Мы там сидели с сельскими людями.
А две лохматых очень старых суки
Тянули к Гале лапы. Или руки.
И в тех гастролях с ними пребывали
Ещё четыре крупных трали-вали.
Уж нас они сроднили с небесами,
Тревожа безразмерными усами.
И в лицах их такое было видно,
Что будто бы всё это очевидно.
Та, что в лучах луны на повороте,
В природы вековом водовороте.
4336***
В природы вековом водовороте,
В лучах луны уже на повороте
Они о чём-то спорили у дров.
И привкус был приятен и здоров.
Грустили мы скрипящими зубами.
И, веселясь, с натруженными лбами,
Вдыхали дым махорочной тоски.
И там стирали грязные носки.
И к самой речке суку привели.
И заметались шумно кобели.
И вновь туда придти опять грозили.
Вот так они себя вообразили.
Мы пребывали в той тогда заботе
В ладье любви, трудясь в десятом поте.
4335
В ладье любви, трудясь в десятом поте,
Мы пребывали в той тогда заботе.
И в нужный срок к Большому подошли.
Разделись. Да и в зал с тобой вошли.
А всю постель на лавку мы сложили.
На стол хозяйке плату положили.
И съели сыр, сметану и компот.
А у хозяев был не кормлен скот.
И вот хозяйка встала очень рано.
И кожухи под нами от барана.
И дотянуться можно до щеки,
Под балку нежно всунув каблуки.
Мы и в любви, да и в тепле, и в неге
Плывём, как в час потопа, на ковчеге.
4333
Плывём, как в час потопа, на ковчеге
Мы и в любви, да и в тепле, и в неге.
Она первей. Клянусь я личной дурой.
Один сказал: «Я выше вас культурой».
Она, что и пришла в сарай сама,
Прелестна и исполнена ума.
И в каблуках на страшной высоте!
Все осуждали дамочку в пальте.
И ни одна из них так не грешила.
Смеялись все. И зависть их душила.
Поверив и глазам своим, и слову,
Я тоже принял внешность за основу.
Все рассмеялись. Дед упал с телеги.
В здоровом теле много здравой неги.
4330
В здоровом теле много здравой неги.
Все рассмеялись. Дед упал с телеги.
Вот так оно бывает на миру.
Мы заигрались в некую игру.
А кобели вкруг суки той сошлись.
И остальные тоже напряглись.
Большой кабель мгновенно принял стойку,
Потребовав за грубость неустойку.
Её решили в шутку наказать.
Да и давай ускоренно лизать.
А ей тут вот и вздумалось бежать.
Но здесь её успели задержать.
Она большому догу отдалась.
Сперва смущалась. Но потом сдалась.
4328
Сперва смущалась. Н потом сдалась.
Она большому догу отдалась.
Рождался пух желанья на полях.
А за сараем, где-то в тополях,
Хранилась ночи толика тепла.
Второго раза радость в нас была.
Ты был в плену у силы вдохновенья.
Верней, в волненьях первого мгновенья.
И ты тут стал куст клевера жевать.
И ни о чём не стал переживать.
Мы пили, и лежали словно панки,
Парное молоко из узкой банки.
И ты сказал, не прикрывая рот:
«Ах, щедрость от начальственных щедрот!»
4325
«Ах, щедрость от начальственных щедрот!»
Так ты сказал, не прикрыла рот.
И ты меня тогда и полюбил.
Я согласилась. Ты желанным был.
И даже ночью там порой течёт,
Когда нас всюду к каждому влечёт.
«Зачем же нам терпеть душевный голод.
Когда здоров ты и, как прежде, молод».
«Смотрите, вы такой большой и взрослый.
Ах, Слава! Вы же выросший и рослый».
И нужное тут ты сказала слово:
«А есть детали, будет и основа».
Из тех записок мы с тобой читали
Про очень даже нужные детали.
4324
Про очень даже нужные детали
Из тех записок мы тогда читали.
Но в них я был в тебя влюблён совсем.
Записок было ровно сорок семь.
Тогда мы лишь записками общались.
Потом мы долго-долго не встречались.
А расстоянье было ничего.
И в натуральном смысле ничего.
И что в моральном смысле это низко,
Мы не считали. Мы сидели близко.
Нам жёны-министерши улыбнулись,
И с умыслом они переглянулись.
Хотелось мне гораздо ближе сесть
Той плоти, что сама не прочь поесть.
4321
Той плоти, что сама не прочь поесть,
Хотелось мне гораздо ближе сесть.
«Что он мне был с тобою рядом мил,
Неужто ты серьёзно возомнил?»
«Уж только ли?»  -  «Ах, ах, ах, ах, ах, ах!
Да только зря. Наш спор был о делах.
Но что скрывать! То Клиберн был, Иван.
Он улетал в ту ночь за океан.
Я имени назвать тут не хочу.
Ты ревновал виолу к скрипачу.
Ты встретил нас у южных тёплых вод.
Всё с нами было. Даже был развод.
И приласкай и нежно-нежно дрючь.
Но ты меня рассказами не мучь.
4318
Но ты меня рассказами не мучь.
Ты приласкай и нежно, нежно дрючь.
Ты мне пропой, голубушка, стихи,
Пока тебя не судят за грехи.
И ничего уж ты не выбирай.
Не тут ли рай, где мы вошли в сарай?
Ты чувствуешь, как счастлив буду я?
Прелестница! Красавица моя.
И лучше сразу парню уступи.
И ты, родная, перья не тупи.
Да и лови удачу на крючок.
Ложись-ка ты скорее на бачок.
Мой милый друг, вставать мне очень рано.
Трудиться буду с рвением барана.
4315
Трудиться будем с рвением барана.
Мой милый друг, вставать мне очень рано.
Хотя и годы уж прошли рекой,
Всё ж остаёшься ты со мной такой.
Была и ты мне до смерти нужна.
И отдала себя ты мне сполна.
Подсуетясь, другую ты достала.
Разбил я тубу. Ты корить не стала.
Свалил пюпитр. И с ним и повалился.
Мы ссорились. Я сильно разозлился.
Мы сочиняли телеграмму маме.
Ну, там, в Ласкала, в оркестровой яме.
Когда усталый я на тубу встал,
Я злиться на тебя тогда не стал.
4312
Я злиться на тебя тогда не стал,
Когда усталый я на тубу встал.
Прости меня, но где твоя рука.
Для нас мгновенья эти и века.
Почти полжизни в жизни человека.
Какая малость! Ровно четверть века.
Давно ли это? Сорок с лишним лет!
Ты отпускала только в туалет.
И мы уже не пили и не ели.
Всю ночь с тобой метались мы в постели.
Ты не давала мне заснуть два дня.
Ты обозлилась даже на меня.
Ты помнишь, в той застигшей нас субботе,
Когда взяла меня ты на работе?
4309
Когда взяла меня ты на работе.
Ты помнишь, в той заставшей нас субботе?
Неужто ты, как вижу я, охрип?
А может, это насморк? Или грипп?
Ты разлюбил звучащих струн металл?
Скажи мне правду. Может, ты устал?
Но только, будь любезен, не юли.
Поровну между нами раздели.
И жизнь мою бери, не попрекая.
Бери меня. Я для тебя такая.
И не нужна нам праздность. Не нужна.
Ах, Слава, Слава! Я твоя жена.
Возможно, я в простой души заботе?
А ты решил погибнуть на работе?
4308
А ты решил погибнуть на работе?
А, может, ты в простой души заботе
Решил дожить свой беззаботно век?
А, может, ты обычный человек?
Ты оказался с мячиком на корте
Средь бела дня тем летом на курорте.
Чтоб от трудов немного отдохнуть,
Не хочешь ты ли, Слава, улизнуть?
Страх поселился в сердце у меня,
Как и ушли те три счастливых дня.
Такого прежде с нами не бывало.
В душе моей подобие провала.
Уж третий день мы в суетной заботе.
И вот теперь опять мы на работе.
4306
И вот теперь опять мы на работе.
Уж третий день мы в суетной заботе.
И в этот миг мы въехали в Давос.
Клубился дым. Летел наш паровоз.
И мы как два бездымных самовара.
С тобою мы, мой друг, уж оба пара.
Излить стремилась ты поток огня.
Была влюблённой ты тогда в меня.
Труд довести способен и до морга.
Звучание высокого восторга.
Откуда вся вот эта нежность блуда?
Понятно всё. Растут дела оттуда.
И чтобы нам как должно поступать,
Нам не мешало б хоть часок поспать.
4305
Нам не мешало б хоть часок поспать,
Чтоб нам в гастролях должно поступать.
Мы до утра с ней вместе оставались.
Потом мы долго, долго целовались.
Потом в песок глубоко закопались.
Потом всю ночь мы с ней не просыпались.
Ведь мы должны вернуться в Петербург
К гастролям предстоящим в Люксембург.
Во всём любил я искренность и школу.
В одной руке я нёс свою виолу.
И я прижал тебя другой рукой.
И я в душе почувствовал покой.
И вот уж и увидел я намедни
Тот луч осенний, тусклый луч последний.
4304
Тот луч осенний, тусклый луч последний,
Увидел я тем вечером, намедни.
В работе я всегда упорным был.
Виолончель безумно я любил.
И я уже не мог остановиться.
И тут успех не мог не появиться.
И я допил парное молоко.
И чувствовал, что стало мне легко.
Я съел ещё куриных два яйца.
Маэстро, божьей милостью Творца,
Мелодией в тебе моя душа.
«Голубушка! Ах, как ты хороша!»
И тут вот я слезу и уронил.
И молвила весна: «Мне берег мил».
4303
И молвила весна: «Мне берег мил».
И тут вот я слезу и уронил.
И уж вокруг и трепет, и покой.
Такой я славный. Славный я такой.
С природой, да и с небом подружившись,
Люблю я, в гениальность погрузившись,
Тончайший звук почувствовать душой.
«Мариинку» ценю я и «Большой».
Они меня всех лучше понимают.
И глубоко моей душе внимают.
А в небе неземной ажиотаж.
И ухожу я с вами на этаж.
Хотя уже пора паденья снега,
Но нас поила утренняя нега.
4302
Но нас поила утренняя нега.
Хотя уже пора паденья снега.
Взяла ты сыр. И отдала его
Другой вороне. Знаю для чего.
Ворона забирается на ель.
Пастушка вознесла свою свирель.
Коровы погулять пошли в поля.
Уж солнце согревает тополя.
И так тепло опять на сердце мне.
Вот побежали пальцы по струне.
Течёт она давно издалека,
Простая наша русская река.
И мы с тобою, Слава, у реки.
И всюду просыпались мотыльки.
4301
И всюду просыпались мотыльки.
И вот уж мы с тобою у реки.
А самолёты, чтоб не за гробами.
Да и пирог к обеду, чтоб с грибами.
И толстых книг мельчайшего петита.
Здоровья вам, а так же аппетита.
Тебя пускай не покидает слава.
Достоинство ты наше. Гордость. Слава.
И я люблю тебя вот и за это.
Все мы достойны добрых строк поэта.
И в том судьба всех гениев сбывается.
И, накопляясь, в радость выливается.
В них не сгорает трепетная нега,
Томясь от влаги тающего снега.
4300
Томясь от влаги тающего снега,
В них не сгорает трепетная нега.
Желанное и яркое, и страстное,
Несут они живое и прекрасное.
И в даль времён, и вширь веков продвинуто.
И в их мозгу, как будто что-то сдвинуто.
И в этом мире есть, конечно, гении.
Как пьяные на вечном вдохновении.
И подвиг свой с достоинством несут.
И нас они от мерзости спасут.
И он тебе дорогу освещает.
И темноты он там не замечает.
Надежда. Вот в чём радость светлячка.
И мглы покров проник в зенит зрачка.
4299
И мглы покров проник в зенит зрачка.
Надежда. Вот в чём радость светлячка.
И так ты жил, надеялся, творил.
И кое-где об этом говорил.
И вот тебе оно зачем-то надо.
Тебе награда, если сердце радо.
Чтобы себе награду заслужить,
Не может он так просто в мире жить.
Он в нас сидит для удовлетворенья.
И он поток полёта и паренья.
Он и Рублёв, и Гойя, да и Кант.
Он гений. Виртуоз и музыкант.
Дотошность, что душе верна была,
Уж много раз с собой его звала.
4298
Уж много раз с собой его звала
Дотошность, что душе верна была.
Как озаренье, трепетность в отваге,
Передавая слову и бумаге,
От коих мир воспрянул и зардел,
Матиссовость его посмертных дел.
И это всё он и сложил на блюдо
До высоты непризнанного люда.
И до сих пор он не скрывал лица
Большого гениального творца.
Вся жизнь его живой пример горенья.
И он достоин Врубеля творенья.
Он верный друг исполненный тепла.
И цель его упряма и светла.
4297
И цель его упряма и светла.
Он верный друг исполненный тепла.
Он самых смелых обеспечен дум.
И в нём душа и совершенный ум.
Хотят они твою послушать шутку
В свободную от важных дел минутку.
Чтоб мы с тобой к ним вечером пришли,
Тебя с любовью просят короли.
Уж разнеслась по всей планете слава,
Что нет имён светлее Святослава.
И не затмила наши имена
Заря, родив для славы времена.
И впереди она тебя идёт.
И за собой она тебя ведёт.
4296
И за собой она тебя ведёт.
И впереди тебя она идёт.
И всё в ней и серьёзное, и разное.
Политика порой бывает грязная.
И тут тебе по полному достанется.
Но жизнь пройдёт. А творчество останется.
Ну, а во мне моя колоратура.
И я натура. Жизнь вам не скульптура.
Стучится кровь, и давит в створки вен
От этих вечных жизни перемен.
Кто в этой бездне сам не ошибался.
И ты порой, мой милый, ошибался.
И цель твоя не мир из лжи и зла.
Совсем иного ты хотел тепла.
4295
Совсем иного ты хотел тепла.
И цель твоя не мир из лжи и зла.
И всё летит оно туда, в качель,
Уж стоит взять тебе виолончель.
Через твоё морганье дивных вежд
Переживанье света и надежд.
Девятую Бетховена би-моль
Готовишь ты под новую гастроль.
Как будто ты свой гений воскресил.
Ты, Слава, полон творчества и сил.
Настали сроки для больших имён.
Мы будем жить до радостных времён.
Ну что ж, гастроль московская прошла.
Совсем иного ты хотел тепла.
4294
Совсем иного ты хотел тепла.
Ну, что ж, гастроль московская прошла.
И рай любви мы познавали вновь.
Ты мне опора. Ты моя любовь.
И слава с теми, кто такой, как ты.
И не терял ты веры и мечты.
И даже смерти творческий удар
Не превзойдёт натуры божий дар.
И никакая жизненная мука,
А твой пример всему тому наука,
Не помешает нам мечтать о славе.
И мир заговорит о Святославе.
К России перестройка подошла.
И вот заря над городом взошла.
4293
И вот заря над городом взошла.
К России перестройка подошла.
Не пользуясь вечерним фонарём,
Со Славой мы живём чин-чинарём.
А горло есть, то будет и фланель.
Поёшь, так пой. А нет, так на панель.
И в каждом деле есть своя конфессия.
И всё разбито в мире по профессиям.
Колоратурой я была в звезде.
И мы трудились много и везде.
Мы убежали с первою гастролью.
И быстро с тою справилися ролью.
Я Славе говорю. И все дела.
Не тронь меня. Всю ночь я не спала.
4292
Не тронь меня. Всю ночь я не спала.
Мы согласились. Вот и все дела.
И склока эта будет не нужна.
Потом вернётесь в ваши времена.
Чтоб ваш талант на волю отпустить,
И вам карьеру вашу раскрутить.
Отсюда уезжайте изначально.
Хотя всё это где-то и печально.
«Я заберу у них сегодня дочь».
Так говорит тут Вечер, глядя в ночь.
Он самый неприступный по натуре.
Он в министерстве главный по культуре.
Она ему ответ такой дала:
«Я с Вечером сегодня побыла».
4290
«Я с Вечером сегодня побыла».
Она ему ответ такой дала
Такая вот советская культура.
Одна и та ж везде колоратура.
Или уи от КГБ терпеть
При этом руководстве, или петь.
И тут мы, Слава, правды не добьёмся.
Поедем заграницу. Там пробьёмся.
Она нас не оставит погодить.
Пора нам из «Большого» уходить.
Опять подсунул мне подписный лист,
Ты знаешь, Слава, этот эМВэДист.
Так говорю ему я тут с экрана:
«Сегодня поздно. Ну, а завтра рано».
4289
«Сегодня поздно. Ну, а завтра рано».
Так говорю я тут ему с экрана.
А без детей, как праздник без гостей.
Я не смогла иметь тогда детей.
И что-то там во мне переродилось.
Я согласилась. Дочка не родилась.
Дитё кормить, ребёнка пеленать,
Так славы нам с тобой и не узнать.
Вопрос, в котором дети это рано.
Мол, нам родить, так только для экрана.
И по врачам чтоб прежде походить.
И он сказал об этом погодить.
И я ему открылась в ту же ночь.
Я понесла. И появилась дочь.
4288
Я понесла. И появилась дочь.
И родила её я в эту ночь.
И на концертах, в праздничных бригадах,
На конкурсах, да и в олимпиадах
Уж наш дуэт сводил весь зал с ума.
Нас слушала Вишневская сама.
И мы тогда с ним жарко целовались.
Мы у рояля долго распевались.
Она внимала наши голоса.
И всем казалось это чудеса.
И видит он: она скривила мину.
Иди-ка ты в другую половину.
И суку эту мы прогнали прочь.
Я не спала тогда почти всю ночь.
4287
Я не спала тогда почти всю ночь.
И суку эту мы прогнали прочь.
И я себе вернула Святослава.
Всё обошлось. И с нами снова слава.
В глазах разумной хитрости секрет.
От Беломора пачка сигарет.
Восточный барс. Рахим Расул Заде.
Да, был он прокурором МВД.
И далеко забытая культура.
Такая вот тут вам колоратура.
И я не знала лучше этих ртов.
Совсем горячий, а уже готов.
Я от подобных выбриков устала.
Я спать хочу. И я мечтать не стала.
4286
Я спать хочу. И я мечтать не стала.
Я говорю: «Ах, как же я устала!»
И мы статью другую указали.
Так вы так сразу б прямо и сказали.
И тут уж он связал эпоху с измом.
Космополит да с антисемитизмом.
Национальность я не указала.
Вопрос с ответом я тогда связала.
Мы тут не просто вшивые актёры.
Мы Мельпомены гордой волонтёры.
Но вот за это мзду не получаем.
Мол, мы за всё, за всё и отвечаем.
Уж вы меня тогда совсем достали.
Увольте! Дорогой товарищ Сталин.
4285
Увольте! Дорогой товарищ Сталин.
И вы тогда меня совсем достали.
Я отдаюсь геранями вазонов
Завистницам моих диапазонов.
И всю систему этого пространства
Я не отдам за сферу иностранства.
Об этом и узнала б вся страна,
Уж если б я не выпила вина.
И здесь мне и подали ломоть сала.
Слеза в глазу. В боку я почесала.
Война идёт. И вся в ожогах кожа.
И уж бомбят. И я запела лёжа.
Тут появился, помню, яркий луч
Из-за бегущих торопливо туч.
4284
Из-за бегущих торопливо туч
Тут появился, помню, яркий луч.
Меня мурашка сразу закусала.
И я меж ног рукою почесала.
Я услыхала капельки дождя.
И на портрет я глянула вождя.
И я застряла на девятом такте.
Как будто я пою в четвёртом акте.
Но не вменяйте это мне в вину.
Хотите, я любому подмахну.
Я знаю все приёмы и финты.
Мы многие проехали фронты.
Глядела я на лица персонала.
А луч лежал на плоскости канала.
4282
А луч лежал на плоскости канала.
Глядела я на лица персонала.
Повыперла жидовская потвара
Меня, подлюга, из репертуара.
Пусть будет вам тепло и горячо.
А этой курве член через плечо.
И я себе вернула Святослава.
Придёт ко мне моя былая слава.
Потом опять к «Большому» возвращусь.
Поеду там чему-то поучусь.
Но всё, что было, всё я пропила.
Богаче стать я способ не нашла.
Вот и пою с пластинки патефона.
Уж так назначено ещё во время оно.
4280
Уж так назначено ещё во время оно.
Да, я любила звуки патефона.
Я всю себя работе отдаю.
Когда беру, то радостно пою.
И в самородках, и в большом куске,
Беру и в слитках, и беру в песке.
Но только чтоб с дыханием в груди.
Монеты нет? Ты тоже заходи.
А ноздри нос желанием твердит.
Они не спят. Одна другую бдит.
Мне губ не жалко. Губы вечно ждут.
Заснула. И во сне пускай идут.
Ну, я пошла. Вот свет от небосклона.
Ты береги своё земное лоно.
4279
Ты береги своё земное лоно.
Я побежала. Свет от небосклона.
Там ценник. Он внизу. Беру с охотой.
Мне ртов не жалко. Пусть заходят ротой.
Кому приспичит, можно и в троих.
Входить поштучно. Можно по двоих.
Там ценник слева. В тумбочке лежит.
И всё по таксе. Сколько набежит.
А вы идите. Вас тут не стояло.
И залезают пусть под одеяло.
Разденутся пускай, да и проходят.
Пойду посплю. Кто будет, пусть заходят.
Устала я. Уж нету больше мочи.
Ну, до свидания! Спокойной ночи!
4278
Ну, до свидания! Спокойной ночи!
Устала я. Уж нету больше мочи.
Замучилась. Во рту какой-то крен.
И, правда, мне попался горький хрен.
В губах от редьки щиплет и горит.
Наелась! Сердце глупость говорит.
За колбасу и две отбивки сала
Я повару с компотом засосала.
А я не там была. Была я с зада.
И говорю я: «Стюжно тут. Прохлада».
И повторяю: «Жар. Невмоготу».
С работы возвратилась вся в поту.
И тут опять сосала на обед.
Сейчас вернусь, не устрашусь я бед.
4277
Сейчас вернусь, не устрашусь я бед.
Пойду и съем ещё один обед.
Я в первый тур по конкурсу прошла.
Второе место сразу заняла.
И всё законно, без булды и в рамках.
Умна мадамка. Раз и два и в дамках.
Комиссия тут всё и поняла.
Та, что с вокзала, раньше всех взяла.
«Вниманье! Начинаем. Приступили».
Ввели ребят. Разделись. Заступили.
Там был совсем иной эксперимент.
Был съёмки показательный момент.
Все видели меня во мраке ночи.
Заря слепила мне безбожно очи.
4276
Заря слепила мне безбожно очи.
А он, редактор, плохо видит очень.
«Поставим вас мы в самый первый ряд».
Так мне они тогда вот говорят.
И показали дважды на эстраде
И так, и так. И так, и шутки ради.
А я сказала: «Я везде была».
Меня спросили: «Как же ты жила?»
Или кадушка кислых огурцов,
Или кастрюля свежих голубцов.
И обществу была дана дорога.
Тут отзывов последовало много.
На тот вопрос: что значит он, менет,
Он написал мне первый мой сонет.
4274
Он написал мне первый мой сонет
На тот вопрос, где принципов и нет.
Тут и Расбаш. И тут и Джопоридзе.
И баш на баш. И Листьев, и Сванидзе.
И рэкету уж перепало вдвое.
Менет явленье истинно живое.
И полька продержалась очень стойко.
А там, внизу, уже стояла койка.
Комиссия была поражена.
И посмотрела даму вся страна.
И передали в Космос телеграмму.
Все напряглись, чтоб выполнить программу.
Да здравствует классический менет.
И ничего тут выспреннего нет.
4273
И ничего тут выспреннего нет.
Да здравствует классический менет.
Она умела выдать на-гора
И по вопросам этого добра.
И прилетела из Варшавы полька.
Журнальных тем прибавилось настолько,
Что трудно тут себя и уберечь.
А та, о ком пошла в дальнейшем речь,
Возможно, и способна на другое.
За обе щёки. Чувство дорогое.
И девушка под щёку запихала.
Комиссия, опешив, завздыхала.
Такое тут она сказала слово,
Что захотелось встречи с нею снова.
4272
Что захотелось встречи с нею снова,
Такое здесь она сказала слово.
Тех, кто из дам, и тех, кто из мужчин,
До выясненья целей и причин
Мы ненадолго тут и задержали.
Упали раза три. И два отжали.
И поимели прибыль в миллион.
И это ли не есть иллюзион!
Он получил от главного врача
Две капли в сердце от паралича.
И председатель взвился как сокол.
И был приём занесен в протокол.
Сам председатель восхвалял менет.
И говорил: «О, нет! Нет, нет, нет, нет».
4270
И говорил: «О, нет! Нет, нет, нет, нет».
Сам председатель, выдержав менет.
Она со всеми уж переспалась.
И за двенадцать лет не сорвалась.
«А то, что я сосу, грызу и ем».
«Так что ж тут удивительного, мэм?»
«И вот я до сих пор ещё девица».
«Так чем же нам, скажите, тут дивиться?»
«А тем, что я ещё умна при этом».
«А что тут удивительного в этом?»
«А то, что я ночую на вокзале».
И много собралось нас в этом зале.
А та, что из издательства пришла,
Была, к тому ж, воистину мила.
4269
Была, к тому ж, воистину мила
Та, что в конце в издательство вошла.
В замену высоты эксперимента,
В надежде, чтоб дождаться комплимента,
И те, что ходят где-то у забора,
Естественно, и не прошли отбора.
И кроткие, и с возгласом финала,
И тягостно не ждущие сигнала,
И трепетно дрожаще губовые,
Ускоренно-протяжно гробовые,
Экспериментом разных форм движений
Тут поступила уйма предложений.
Ну что же. И уж крыть нам больше нечем.
«Заря», заполыхала, встретив «Вечер».
4268
«Заря», заполыхала, встретив «Вечер».
Ну что же. И уж крыть нам было нечем.
Издательство мгновенно расцвело.
Потом пошло. Потом ещё пошло.
Сей теме предложили протеже
На пятом и на третьем этаже.
И Мерседес, и вилла, и гараж.
Есть новость, значит, будет и тираж.
Такой поднялся там ажиотаж.
В редакции взбодрился весь этаж.
Про эту жизнь весёлую мою
Потом у нас просили интервью.
Статья назавтра в номере пошла,
Мне не желая ни добра, ни зла.
4267
Мне не желая ни добра, ни зла,
Статья назавтра в номере пошла.
Когда волнуют вас такие ротики,
То как прожить нам с вами без эротики.
Как получить уроки воспитания.
Как заработать детям на питание.
Когда и ты хотела мне помочь,
Ты и пришла нежданно в эту ночь.
Во времени обычного теченья
С приставкой «экс» для вящего значенья
Поддался я на тот эксперимент,
Да и познал изысканный момент.
Уж ты была со мною так мила,
Что не хотел я ни добра, ни зла.
4266
Что не хотел я ни добра, ни зла,
Уж ты со мною так была мила.
И здесь, в своей супружеской постели,
Достигли мы всего, чего хотели.
Мы испытали радость поневоле.
Я вас любил. Вы тоже. Что же боле?
Под тёплое журчание сонета,
Продлённого рифмлённого менета,
Я опыт неизбежный получал.
И с вами я, увы, не заскучал.
И вот уже четвёртый час подряд
Об этом все в округе говорят.
А на краю широкого стола
Ты безмятежно третий час спала.
4264
Ты безмятежно третий час спала
Уж на краю широкого стола.
С таким прекрасно ласковым лицом
Заела ты пельмени огурцом.
Но настроенье нас не унимало.
А ей всё мало, мало, мало, мало.
Чтоб рассказать, как нежен цвет акаций,
Сравнив его журнальность публикаций,
На днях я заходил к министру Коху.
Имел влиянье он на ту эпоху.
Про классов буржуазных интересы
Финал моей последней мини-пьесы.
И уж погасли там все сразу свечи.
И долго я её сжимал за плечи.
4263
И долго я её сжимал за плечи.
Все разошлись. Уже погасли свечи.
Я заигрался юными сосками
Тогда совсем свободными руками.
Я не хотел о прошлом вспоминать.
Полезно было лишь детали знать.
И в этом тоже смысл, конечно, есть.
Ты продолжала дальше что-то есть.
И тут ты и ответила не внятно.
Конечно, кроме кайфа. То понятно.
И в ней совсем особая фигня,
Когда она касается меня.
Запел Кобзон. И продолжал стонать:
«Я буду эту встречу вспоминать».
4262
«Я буду эту встречу вспоминать».
Так пел Кобзон. И продолжал стонать.
И всё тут было очень занимательно.
И я читал. Но менее внимательно.
А шея под секирой палача.
В ней губы были цвета кумача.
И небеса, туманясь, задымились.
Её глаза безудержно томились.
И я ушёл в пылающую сень.
И безразличья тут исчезла лень.
Я приступила даже очень смело,
В руке сжимая дерзко и умело.
И пел Кобзон, не опуская плечи.
И тут на нас пролился этот вечер.
4261
И тут на нас пролился этот вечер.
И пел Кобзон, не опуская плечи.
Прости за повторенье этих тем.
Четверостишье вышло между тем.
Тем более, платочек теребя.
А для себя сойдёт, и для тебя.
И повторится то, что нам не ново.
Вноси поправки, если что хреново.
Тем более, в постели и любя.
А для себя сойдёт. И для тебя.
С Жванецким я соперничать не смею.
Опять шучу. Прости. Уж как умею.
Я встану задом, радостью горя,
Стараниям любви благодаря.
4259
Стараниям любви благодаря,
Я стану задом, радостью горя.
И в этот миг она уже кончала.
И повторил я сразу всё сначала.
И я странички три перелистал.
Ну, а потом я далее читал.
Потом я всё опять везде исправил.
И эту строчку тоже переправил.
И все страницы я перечитал.
И гонорар я мысленно считал.
Над горизонтом утро заходилось.
А ты на том же месте находилась.
Круизу и мечте благодаря,
Был мир иным. И вспыхнула заря.
4258
Был мир иным. И вспыхнула заря
Круизу и мечте благодаря.
А утром просыпалась Аризона.
И пение неспешное Кобзона
Искусством тех и таинством умнее
Тут нам казалось всех иных важнее.
Да, это пел лирический Кобзон.
И видел в том я творчества резон.
Любил его я крепче и короче.
Второй этап обычной этой ночи.
Хоть ничего я сам не понимал,
Я всё же эту данность принимал.
Когда совсем я с ней разговорился,
Нам тут рассвет немедленно открылся.
4257
Нам тут рассвет немедленно открылся,
Когда совсем я с ней разговорился.
И разговор со мной ты повела.
И лишь потом немного ожила.
И ты тогда уже не унывала.
Да и во мне надежда оживала
Одновременно сразу и везде.
И грудь вздыхала в нужной череде.
И, замедляясь, снова повторялась.
Движенье в нас порою ускорялось.
Тут стал тебе желанья я дарить.
И стал с тобой об этом говорить.
И я проник тем вечером в неё
Бескомпромиссно, будто как в своё.
4256
Бескомпромиссно, будто как в своё,
Я и проник тем вечером в неё.
Но ей желанье страстное дано.
Хотя мне это как-то всё равно.
Ты шла ко мне не просто, а в субботу.
И ты пришла как будто на работу.
И только лишь от трепета дрожала.
Всё шло, как шло. И ты со мной лежала.
Рука твоя ко мне тогда тянулась.
Не взвеселилась ты и не взгрустнула.
Ничто в тот миг в тебе не всколыхнулось.
Ты замерла. И уж не шелохнулась.
И я заснул, да и сошёл со склона,
Попав в твоё мне радостное лоно.
4255
Попав в твоё мне радостное лоно,
Я и заснул, да и сошёл со склона.
В том рынке глубоко тупоголовом
Смотрю я, как стремится жизнь к уловам.
Извлечь мы можем рыбку из пруда,
И вот теперь совсем и без труда.
А было всё куда неудержимо.
И нет уже и Сталина режима.
А на посулы мы его купились.
Но жертвы далеко не окупились.
Всё я узнал об этом в час обеда.
Да и какой ценой была победа!
И у меня есть мнение своё.
Стремился я собой увлечь её.
4254
Стремился я собой увлечь её.
И у меня есть мнение своё.
И говорить не будем тут мы речи
Ни про борьбу в душе противоречий,
Ни как уехать сразу на Форос.
И вот, задав всего один вопрос,
Глядишь, и получаю я по роже.
Сегодня так, а к вечеру дороже.
А не каким-то ваучером кручёным,
Мой вырос внук заслуженным учёным.
Да и любви мы жаждали вначале.
И мы за всё на свете отвечали.
Мой внук склонился вдумчиво к иконам,
Как по неписаным в парламенте законам.
4253
Как по неписаным в парламенте законам,
Мой внук склонился вдумчиво к иконам.
И с юной грудью белою в руке,
И с пистолетом взведенным в курке
Ложусь я с Ирой донага раздетой.
Историк я. И я везде с газетой.
И продолжаю я свою науку.
Меня сожгли. И урну дали внуку.
Но до сих пор как будто я живой.
С такой я был неглупой головой.
Наложницей коварного эмира,
Одной из них, была в то время Ира.
Она близка тебе не по иконам,
А по неписаным в парламентах законам.
4252
А по неписаным в парламентах законам
Она умела лазить по балконам.
И характерна саблей и мечом,
Считая, что никто тут ни при чём.
И как своих поступков не скрывали,
И как мы там друг друга убивали,
Которым и пришлось потом идти,
Путём пошли мы. Мы всегда в пути.
И Туркестан мы с ним тут поминали.
Да и о плове тоже вспоминали.
И я любил пикантный жирный плов.
Такое можно вычленить из слов.
Мир хижинам. Ну, а войне война.
А нам-то это с вами на хрена.
4251
А нам-то это с вами на хрена.
Мир хижинам. Ну, а войне война.
Они мои коллеги по науке
И по войне, и по житейской скуке.
За гробом шли два бывших басмача.
А я лежал под цветом кумача.
Издал свои я ценные труды.
Тогда и избежали мы беды.
Профессором тогда я вскоре стал.
И жил я много. Внуков воспитал.
Они мои любимые кумиры.
Я был влюблён в глаза и в плечи Иры.
И я срывал нежнейшие покровы
С неё. И облик был её здоровый
4250
С неё. И облик был её здоровый.
И я срывал нежнейшие покровы.
Но как потом всё изменилось в мире!
А я был отдан милой юной Ире.
Когда стоял я как-то в карауле,
То вкруг меня свистели молча пули
И потому, что лошади не кони,
И потому, что было то в Сморгони.
И в сорок лет мне всех дороже Ира.
И с ней я дожил от войны до мира.
И у меня детей двенадцать было.
Да, я женился. Так вот всё и было.
И с ней я видел радужные сны
И упивался трепетом весны.
4249
И упивался трепетом весны.
И с ней я видел радужные сны.
А ты грустила раннею весной,
Пока не стала верной мне женой.
Тобой мне никогда не надивиться.
Такая вот, скажу я, ты девица.
И уж несутся в небо голоса.
И вкруг меня, как прежде, чудеса.
И я любые знаю ощущенья.
И в них причина дум круговращенья.
И никакого опыта не надо.
В любви призванье это и награда.
И организм в ней тоже был здоровый.
И отогрел я все её покровы.
4247
И отогрел я все её покровы.
И организм был тоже в ней здоровый.
И вот уж я борт лодки достаю.
И спуску сердцу тут я не даю.
А дева чудо дивная душа.
Лицом икона. Телом хороша.
И вижу я и дом невдалеке.
Пошёл я, помню, как-то с ней к реке.
И я решил себя прославить, Ваню.
Ещё меня тогда тянуло в баню.
И очень уж меня тогда заело.
И вот всё это мне и надоело.
А голос раздавался где-то нежно.
И думал я: «Ах, встреча неизбежна!»
4246
И думал я: «Ах, встреча неизбежна!»
Но я отнёсся к этому небрежно.
И он меня тогда к себе привлёк.
А голос был и чист, и недалёк.
И, дребезжа, он за нос нас водил.
Я дальше шёл. И всё не уходил.
А утром произнёс я: «Уж пора!»
А по ночам сидел я у костра.
И шёл я так почти тринадцать дней.
Она звала. И я всё шёл за ней.
И становилось мне в душе легко.
Она смеялась где-то далеко.
И слушал я тогда её смешки.
И чувствовал я жар её руки.
4245
И чувствовал я жар её руки.
И слушал я тогда её смешки.
Порвал мешок я и увидел лес.
Потом я сам в ту трещину пролез.
Туда пролезла и моя рука.
Кинжалом режу я рубец мешка.
И я себя тогда зауважал.
Я чувствую, что там лежит кинжал.
И что-то в том, подумал я, смешке.
Проходит день. А я сижу в мешке.
И бросил он уж тот на землю мех.
Да и ушёл. И тут я слышу смех.
И понял я: несчастье неизбежно.
Весна и вечер обнимались нежно.
4244
Весна и вечер обнимались нежно.
И понял я: несчастье неизбежно.
Мешок зашил он и, уйдя, сказал,
Чтоб мысль свою я с действием связал.
И здесь эмир меня в него впихнул.
Ну, а потом в мешке я и уснул.
И ты поймёшь, что значит мой смешок.
А загляни-ка ты туда, в мешок.
И говорит он мне тут со смешком:
«Неси мешок. А сам иди пешком».
Всех милых жён любимец и кумир
Тут мне навстречу, знаешь кто?.. Эмир!
И я иду по вдоль святой реки.
И там текли ручьи и ручейки.
4243
И там текли ручьи и ручейки.
А я всё шёл по вдоль святой реки.
Все норовят быть в Африке в ****ях,
Чтоб серебро струилось на грудях.
Чтоб посильнее нежить и кусаться,
Увещевать и в шпики записаться.
Тут девы и начнут собой юлить,
Лишь стоит нам рукой пошевелить.
Живут легко те юные эмиры.
Они девчат извечные кумиры.
И каждая наложницею стать
Хотела. Да и дочек воспитать.
И вот она мне пожелала неги.
Такие тут вот вымыслы, коллеги.
4242
Такие тут вот вымыслы, коллеги.
И я тебе желаю тоже неги.
Я утираю горькую слезу.
А ты живи! И я к тебе ползу.
Пока гноилась рана на виске,
Я там лежал безмолвно на песке.
И в подземелье тоже я попал.
И притворился мёртвым. И упал.
И бил меня от шеи и до ног
Тот, кто мне сдвинул шейный позвонок.
И я упал куда-то неумело.
Рука моя от яда онемела.
И осложненье он частично дал.
Но всей беды я в том не увидал.
4241
Но всей беды я в том не увидал.
Эмир для вида целый час страдал.
Яд был бессилен на моей руке.
Он залежалым высох на штыке.
И не учли мы с ним, что он меня
Всерьёз загубит, не пройдёт и дня.
С эмиром я бежать договорился.
Убитым там я тут же притворился.
И говорю я: «Верь, Иван, в науку».
И вот берёт меня он тут за руку.
И уж ему я подставляю руку.
Ну, а сама испытываю муку.
И скачем мы тут в придорожном беге
И в должной сексуальности и неге.
4240
И в должной сексуальности и неге
Мы с ним верхом летим в тревожном беге.
И ждём уж нападения Германии
Из-за такой вот, блин, шпиономании.
А ты тогда на сторону косила.
И плод в себе тогда уж ты носила.
Да и детей с тобой хотели мы
В своей деревне возле Костромы.
И жить в соседстве с прочими дворами
Хотели мы, обзаведясь курами.
А ты любила живность наживать.
И я решил закончить воевать.
И прекратился тут у нас скандал.
И угасания костра я долго ждал.
4239
И угасания костра я долго ждал.
И прекратился между нас скандал.
Я душу в нём три ночи вынимала.
Эмира я, конечно, понимала.
С трёхгранной дыркой мёртвую в пыли
Там Иру белокаменной нашли.
И в той пустыне я куда-то делся.
И в тот костюм я там переоделся.
Она наряд мне женский отдала.
И нож она мне свой передала.
Таким я был в пленении эмира.
Но тут случилось то, что эта Ира
Вот в этот вечер там меня ждала.
И у погасшего костра в траву легла.
4238
И у погасшего костра в траву легла.
И тут же мне себя и отдала.
Ах, только б, только б не было войны!
Ну и, конечно, с нашей стороны
Была она и в юных, и прекрасных,
А не в каких-то белых или красных.
Кто мой рассказ прочтёт, уж он об этом
Не пожалеет ни зимой, ни летом.
И без вопросов правильных моих
Не помешает счастью на двоих.
А если что, так я свяжу ей руки.
Да и возьму её я на поруки.
А день уже давно заката ждал.
И вечер это всё пронаблюдал.
4237
И вечер это всё пронаблюдал.
А день уже давно заката ждал.
И, если надо, вам воды дадут,
И по пустыне дальше поведут.
А сверху вот с такими загогулями
У них винтовки с аглицкими пулями.
Да и стволы голландского всё качества.
Ну, а в эмире по уши басмачества.
И сведенья рекою полились.
И так уж мы во всём разобрались.
Ходил он по пустыне без мундира,
Но в звании наследного эмира.
И уж, конечно, тут она сдалась.
Да и ему беспечно отдалась.
4236
Да и ему беспечно отдалась.
И вот в истоме тут же извелась.
В такой весёлый времени июль
Она меня всадила восемь пуль.
«А ты какую скажешь оправданию?
А я был в дезертирах по заданию.
И голова здоровая во мне.
Но не меня, Ивана на войне,
Обманывать тебе, чумичка Ира».
И я ей говорю: «Зови эмира!
Или тебе себя не уберечь».
Она ж не хочет слышать эту речь.
И на меня цинично посмотрела.
А я подумал: «Да, она созрела».
4235
А я подумал: «Да, она созрела».
Она ж в меня цинично посмотрела.
«Ну, а врага мы будем убивать.
Да и нигде такому не бывать.
И я твоя наложница эмира.
Жить я хочу с тобой в лице кумира.
Так ты решайся всё же, наконец.
И уж тогда придёт всему конец.
Иль отстрельни ты мне хотя бы кончик
Мизинца. Или ты меня прикончи».
А мне эмира вовсе не хотелось.
Идти на смерть не очень мне хотелось».
Тогда заря за нашу эту власть
Уже воззрилась. Соком налилась.
4234
Уже воззрилась. Соком налилась
Тогда заря за нашу эту власть.
И говорю я Ире тут: «Достаточно.
Идти ещё резону предостаточно».
И перешли мы азимута линию.
И ночь прошла. И мы пошли пустынею.
Со всей своею превосходной долею
Она уж тут забыла про пистолию.
И положить теперь могла на вас
Хотя б себя. Вот в этот саый час.
Но истина, как говорят, дороже.
Эмир был молод. А она моложе.
И у неё, конечно, не замшело.
А время шло. Весна похорошела.
4232
А время шло. Весна похорошела.
И у неё, конечно, не замшело.
«Я погодю. Я не спешу пока.
Я не могу. И вот моя рука».
«Ты начинай. А я уж повторю».
«Нет, ты начни»,  -  я Ире говорю.
Мы два ствола друг в друга навели.
Разделись, да и рядышком легли.
Без маузера она и не ходила.
Я зарядил. И Ира зарядила.
И почему бы с нею мне не лечь.
И я подумал: «Игры стоят свеч».
Так думал я, ей глядя прямо в очи.
Ну, а она любила тайну ночи.
4231
Ну, а она любила тайну ночи.
А я смотрел тогда ей прямо в очи.
«Так что давай уж музыку кончать.
Посплю с тобой и будешь ты молчать.
Пора твоя, как видишь, подошла.
Тут с командиром я уже спала».
Так говорит она. Огонь горит.
«Шпионишь, значит?»  -  «Значит,  -  говорит.  -
Пришла сюда я, чтоб игру вести.
И чтоб его от гибели спасти.
Была женой я прежде у эмира».
«А я вот здесь затем, что там ты, Ира,
Была эмиру, видимо, жена?»
И тут уж мне в ответ молчит она.
4230
И тут уж мне в ответ молчит она.
Она ж эмиру там была жена.
И вот извёл я люльку и табак.
И к ней я так. И так. Потом и так.
И, значит, понял я, что мне хана.
Эмиру ведь она была верна.
И дочкою её он называл,
Когда он ей задание давал.
Сидела возле юного эмира
Она, вот эта трепетная Ира.
И на вопрос себе я отвечал.
И всё я тут, конечно, замечал.
Девчушка ты из русских, из рабочих.
Была ты и ничем не хуже прочих.
4228
Была ты и ничем не хуже прочих.
Девчушка ты из наших, из рабочих.
В пустыне ты не ляжешь на диван.
Пустыня тут. В пустыне караван.
Там выполнял я важное задание.
Недели две служил я в Иордании.
Ну, а потом и встретился с эмиром.
Ну, в общем, был я как-то дезертиром.
И это вам читать тут будет лестно.
И потому отрывочность уместна.
То, что случилось, не простой рассказ,
А только мой неловкий пересказ.
И говорю я: «Что мечтать впустую!»
И я поверил в истину простую.
4227
И я поверил в истину простую.
И говорю я: «Что мечтать впустую!»
Я ощутил огромную усталость.
Вёрст восемьсот, не менее, осталось.
«А далеко ли,  -  я спросил,  -  столица?»
Мираж пропал. Встают живые лица.
Плесни ещё мне вот сюда на грудь.
Песок горяч. И долог к звёздам путь.
И он лежит и уж совсем не дышит.
Но кто его в пустыне той услышит!
Он целый час по клавишам стучал.
Другой в ответ смеялся и молчал.
И слышу я далёкий окрик вдруг:
«Не бормотал бы ты, любезный старый друг».
4226
«Не бормотал бы ты, любезный старый друг».
Я будто слышу окрик чей-то вдруг.
И жир бараний в блюде растопился.
Я выпил чай. А чай чудесно пился.
И кровь волненья в сердце и в виске.
Бараний жир растаял на песке.
Костёр и угли в пепле и золе.
И рядом чай горячий в пиале.
Шашлык на блюде много слаще дыни.
Мираж уже стелился по пустыне.
Но я присел. Я ноги разминал.
Свою я жизнь в то время проклинал.
Иду вперёд я. Я не протестую,
Утробу чувствуя уже совсем пустую.
4225
Утробу чувствуя уже совсем пустую,
Иду вперёд я. И не протестую.
И много хуже, чем у тёщи нервы,
Эпохи эти, огненные стервы.
Но я по крови белорусский жид.
Моя рука от трепета дрожит.
И на меня не очень ты сердись.
Теперь свобода. Ей распорядись.
Мне хрен был слаще девичьих колен,
Когда попал я в этот райский плен.
А ананасы пусть грызёт буржуй.
Возьми хоть жвачку. И её пожуй.
Иду в пустыню и не протестую,
Утробу чувствуя, опять же, не пустую.
4224
Утробу чувствуя, опять же, не пустую,
Иду в пустыню и не протестую.
А зубы? Зубы вещь неповторимая.
Эпоха, ты сопля трудноваримая.
А вот не дать себе ли по зубам?
Нет, я поеду, видимо, к дубам.
Куда давно не ходят поезда,
Уж заведи, эпоха, нас туда.
И забывая о своём, о личном,
Упорствуя в решении первичном.
А не чубайсо-вычурно-бумажное,
Хотя бы взять вот что-то очень важное.
Ты уж не лги без цели и впустую,
Когда и я тому не протестую.
4222
Когда и я о том не протестую,
Ты уж не лги без цели и впустую.
А за окном такая, блин, дыра!
Кобзон поёт от ночи до утра.
Народ кричит: «Кобзон, тебе ура!»
Кобзон поёт о родине добра.
Нам нарушать предел запретных зон,
Ах, не резон, когда поёт Кобзон.
Уж над Россией зарево тюрьмы.
Земля моя непросвещённой тьмы.
Как шахт дымами и речными бродами
Заполонились мы с тобой народами.
Лишь потому, что светлый рай вокруг,
Уж быть убитым не хочу я вдруг.
4221
Уж быть убитым не хочу я вдруг,
Лишь потому, что светлый рай вокруг.
Останусь я с пустыми требухами.
Низы не могут, трудно и с верхами.
Я буду жить мечте благодаря.
Не превращусь я в глупого царя.
Зарезан я гордыней без ножа.
Не в роли я ни принца, ни пажа.
Ни на какое прочее имущество
Я не сменю всё это преимущество.
И я сижу на серенькой кобыле.
И вот уже меня совсем забыли.
А на душе, как прежде, грусть и нежность.
А за окном эпохи неизбежность.
4220
А за окном эпохи неизбежность.
А на душе, как прежде, грусть и нежность.
Собой заполонила города
Дельцов неукротимая страда.
Достигну я завязки и развития
При помощи упорства и наития.
Ты мне лишь только тему укажи
И нетерпенье к пафосу и лжи.
И элемент разумного сознания,
Да и момент достойный опознания.
Всё вроде как бы правильно оно.
Как в хорошо задуманном кино.
А в русском человеке русский дух.
Ну, хватит ерунды. Увлёкся. Ух.
4218
Ну, хватит ерунды. Увлёкся. Ух.
А в русском человеке русский дух.
Ягнёнок виноват лишь в том, что честен.
Приём давно и каждому известен.
За то, что не успели угодить,
Всех он и умудрился посадить.
Дела у нас, как видишь, очень плохи.
И я уйду на задний план эпохи.
И Жуков, до чего могучий дуб.
А где он? Там, где мёртвый Кожедуб.
И наша жизнь в трудах погребена.
Другие мы забыли времена.
И мы по пьяни всех втоптали в грязь.
И ты пойми, уж есть ли в этом связь.
4217
И ты пойми, уж есть ли в этом связь.
И мы по пьяни всех втоптали в грязь.
Как мамонты мы грёбаной страны,
В лесах, в болотах в струпинах войны.
И в стороне заброшенных вагонов
Уж вся ты, Русь, во мраке полигонов.
По берегам лежит она, по рекам.
Всё нет покоя русским человекам.
Мы честь свою в бою не уронили.
Но мёртвых мы не всех похоронили.
И нету тех, что числятся в живых.
Конвоя нет. И нету часовых.
А кто из нас когда-то не был болен?
И думал я: «Ну что ж. И ты доволен».
4216
И думал я: «Ну что ж. И ты доволен?»
Он в меру пьян, и где-то даже болен.
Кто проживал эпоху беззаботно,
Тот на Руси живёт всегда вольготно.
А я лежу и нервы тренирую.
Красавиц русских в мыслях сортирую.
Согласны только, если на кровать.
И я их буду там и раздевать.
Не улежать под долларом рублю.
Не устоять под штормом кораблю.
Шушкевич и Бурбулис тоже он.
О, связь времён! Шекспир, Наполеон.
И полетели остальные в грязь.
И прервалась меж временами связь.
4215
И прервалась меж временами связь.
И полетели остальные в грязь.
Тебе Чубайсы верою служили.
Они в народы ваучеры вложили.
Потом ты их на Кохов поменял.
Не сам придумал. Лифшицов нанял.
Давай ещё нам всякую фигню.
Завёл в Чечню. Рубля сменил меню.
Туда бы не ходили поезда,
Куда ведёшь, уж если б знал куда.
Эпохи ты и баловень, и Бог.
Ты цицеронный вечный демагог.
В пуху лицо. Душа в сомненьях страха.
Заполыхала пламенем рубаха.
4214
Заполыхала пламенем рубаха.
В пуху лицо. Душа в сомненьях страха.
А место не уступит вам никто.
Стоит народ в вельветовом пальто.
Стоит народ, разинув в страхе рот.
Водоворот событий у ворот.
И воплотилось жизни ремесло.
Поволокло тебя и понесло.
Ты сам себя туда же и задвинь.
Кирпич в стене старинный отодвинь.
Хотел ты получить своим трудом
Жену, детей и стол, и кров, и дом?
Но цели ты своей не угадал.
На ветре ты от холода страдал.
4213
На ветре ты от холода страдал.
И цели ты своей не угадал.
Не состоялась наша бы эпоха,
Не будь у нас всё так смешно и плохо.
И тут примеров нам не занимать.
И подавить, разрушить, поломать.
Ты отметаешь подвиги других
Из побуждений сердцу дорогих.
Не заболел ли ты игрою Баха?
Ты парень видный. Парень ты рубаха.
Но ты забыл блестящий ряд имён.
Ты весельчак. Ты смел. И ты умён.
А жизнь прошла. И порвалась рубаха.
И не успел ты выиграть у Баха.
4212
И не успел ты выиграть у Баха.
А жизнь прошла. И порвалась рубаха.
А видеть, как эпоху проживаешь,
Обычно ты того не успеваешь.
И в то же время сызнова грешишь.
И замолить свой грех ты не спешишь.
И ты несёшь согбенной жизни бремя.
И на эпоху ты потратил время.
Уж на того и люди, и эпоха,
Кто обустроен в этой жизни плохо.
Вот так наш мир трагически устроен.
А сам я был печален и расстроен.
Тот, кто чего-то долго ожидал,
Он, как и я, от голода страдал.
4211
Он, как и я, от голода страдал,
Тот, кто чего-то долго ожидал.
Мы не гнушались барышень и вдов
Из просвещённых и иных родов.
И мы им очень в этом угодили,
Когда туда, за ширмочку ходили.
О, суета былых шехерезад!
И не вернётся уж ничто назад.
Да и прекрасно жизнь у вас пройдёт.
И это вам на выгоду пойдёт.
Уж если сможешь откровенной быть,
То будь нежнее. И начни любить.
И с теми, кто в прихожей ожидал,
И с теми, кто из рощи наблюдал.
4210
И с теми, кто из рощи наблюдал,
И с теми, кто в прихожей ожидал,
И накрест кто ложился головами,
Пусть будет жизнь наполнена словами.
За то, что сам туда его всажал,
Он и подарит каждому кинжал.
Мужчину, что и храбр, и с сильным чувством,
Ты там своим обрадуешь искусством.
Поедешь ты по степь-земле в седле,
В военном пребывая ремесле.
Не преуспеть никак нельзя в судьбе
С такою грудью, милая, тебе.
Он по руке судьбу мне указал.
И тем со мною жизнь свою связал.