Я поменял тоску

Я поменял тоску


Я поменял тоскливое мечтанье
На стрекозы веселое звучание
«Что бытие»? - Сознанье размышляет
«Лишь вечности мгновение?».
Такое размышление питает
Кустарники полей, а может-тление?

Луга зеленые - обрезанные розы составляют,
И вечность ложная сады вселенной постригает -
Троичность пламени танцуя, размышляет.

Дворец чудесный в небе пролетает
Случайным твердым облаком затмения
Звезда морская - медузу юную желает,
Чья глубина укореняет предосуждения. -
«Я думаю, я думаю, и все мои сомненья
Они тебе, в букете дивных облачений».

Весь мир ли я, иль я его частица составная?
Спросила дикой ночи травка луговая.
И только неминуемый, раскованный сорняк
Шуршит своими острыми листами, зная,
Что он его, всего лишь, отражения знак.

«Источник ли я есть, иль только он
Течет внутри меня, вещая откровенно?»
Спросил вуальный голос ветра за окном
В случении любви прекрасного мгновенья.

Фиалки съежились и испарились в летнем времени,
Они одельных, скромных выражений проявленье,
Заутреней звезды скупых лучей явленье,
Лазуревое памяти гонение.

Я помню узел у Микстеко Нудо запечатанный
Где рослая трава на жилистой поверхности ручьев,
Поверх газонов скромных колокольчики звездчатые,
Невидимая поступь, неизбежное притягивание слов.
Но как поведать имена моих кипящих снов…?

Где голос освежает разноцветие, трава смолкает.
Цвет ладана, сендалии, морской собачки, валерьяны;
Мускуса цвет, лаванды, бергамота, рамадана;
Цвет конопли и льна, и чистотела опьяняют.

Илан-илан - морского протяженья цвет,
Цвет виноградолистных ломоносов дивный;
Цвет, мирры и корунда в резеде,
Цвет незабудки - «вспоминай меня любимый».

Грез ароматных трав ночное пробуждение,
В своем изящном молодом воспламенение,
В возвышенном сгорает треволнении!
Вещает голос мой – не погасите свет Орфея!
Вещает голос мой – не оскверните песнь Орфея!

Преследую ущельев мягкий свет
Синезвучащий темноты густой,
Испить из вазы Стигии рассвет
Молитвенный эссенции златой.

Эпоха вечного предназначения Орфея;
Рассеянные голоса звенящих хоботков,
С кружащимися крошечными феями,
Неоновый нектар в чертополохе льва клыков.

Девятый вал цветов над морем размышления -
Глубоких и извечных слов бушует прегрешение,
Божественному нимбу трав моление.

Трава уснувшая в закрытых листьях
Неугомонного и солнечного времени,
Морей Эолиды несчастная десница -
Единороги пьющие ручьев забвение -
Одно из поздних проявлений орфеизма.

Источник памяти лугов орфейный -
Всего лишь краска акварельная,
Глубокое потоков истечение,
Погруженных ручьев в сомнение.

Трава, клокочущая берегов смолистых русел рек,
Что дремлет под снегами в пробуждении весеннем,
Тень хризалиды наблюдающей из под прикрытых век,
Дремлящей о возвышенности переменной.

Трава ночная проливает свои шумные листы,
Сухой ветровый ливень охраняет мои сны,
Галлактики морского основания,
Паломничества восхищенного,
Где образы, рожденные Ничем, всплывают
И криптограмм забвение неисчисленное.

Случайность есть отбор, который возникает
От осознания нерасшифрованных посланий
Причинных звеньев цепи, в созидании
Сторожевых колонн, где случай отступает.

Взъерошенные башни гибких трав -
Единороги памяти ручьев алкают,
Новалиса дух романтизма нрав
Cекропию ночи воспламеняет.

В согласии с идеями божественных гирлянд
Под лилией неопытной одной являлась,
Вздыхая, хризалида обнажая красный кант;
Пурпурное вино и опьянение и вялость,

И хмель священная гранитных изваяний.
Змея прокладывая путь, канаву вырезает,
Из луковицы шторм златую лилию ваяет
Пасхальною свечой Святого Николая.