ИКАР

Я родился крылатым. Куда мне девать мои крылья?
Что делать мне с ним? Хоть я под одеждой, с трудом,
стараюсь их спрятать, но – где там… Напрасны мои усилья –
неловко они выпирают оттуда уродским горбом.
Громоздки они, неуклюжи, не пронесешь украдкой,
разве их спрячешь от взглядов насмешливых, праздных зевак;
их перья свисают ненужным, смешным, нелепым придатком,
среди  не имеющих крыльев, то – «неполноценности» знак.
Чужак я в стае бескрылых, уверенных, самодовольных,
гордящихся здравым смыслом, прикованных взглядом к земле,
расчетливых, рациональных,  узок круг тем их застольных,
одни «погреба с медами» - их мысли, да в скирдах хлеб…
Не люди – двуногие роботы, не знают они озаренья,
их души бедны, бескрылы, сердца их не могут парить;
заранее день их рассчитан: работа, еда, развлеченья, –
убогие, жалкие твари, хоть думают – боги, цари…               
Когда, озираясь, мимо толпы их, зажатый, неловкий,
пройти  поскорей сторонкой спешу в неурочный свой час, –
язвят, насмехаются в спину или вздыхают с издевкой:
«Не повезло бедняге…»  «Как не похож он на нас».
Спесь дикарей африканских – нескладные эти подвохи;
смеются и тычут пальцами – жестокий, коварный народ;
посмотришь на них – кривляются, прямо как скоморохи:
«Знакомьтесь, Икар новоявленный»  «Смотрите, уродец  идет».
Они и не подозревают, как сами бедны и убоги,
как их пустые насмешки нескладны, глупы и грубы;
не ведают «краснобаи», что их нападки безроги,
что сами в игре – лишь пешки насмешницы грубой – судьбы…
Пусть потешаются бесы, пусть это стадо глумится,
на них не сержусь я, разве могут понять они,
что чувствует сердцем одинокая, гордая птица,
когда её крылья тоскуют, как руки, в праздные дни;
если в сетях коварства, привычек, учений ложных –
запуталась, если твердили «Опасна, вредна высота…»,
когда от земли оторваться, ступить за черту не может,
и небо – табу ей или  заветная воля,  мечта…
Порой засмотрюсь на проворных, стремительных виртуозов,
закручивающих зигзаги,  на ласточек и стрижей,
на ястребов в небе просторном, кружащих над ними угрозой,
судеб роковые знаки  вплетая в спираль виражей,
и неудержимым потоком кровь устремится по жилам,
надежд и желаний тайных, как будто прорвется заслон,
и хлынет волной высокой прилив неизведанной силы
в душу,  преграды сметая, закружит, как дивный сон.
И почудится зов мне, поманит меня за собою,
и захочется в небо за птицами вслед полететь,
и предстанет виденье: бегу каменистой тропою,
где скалы над морем, и нужно решиться, посметь…

…И вот я стою над морем, что рябью  под солнцем искрится,
смотрю в просторное  небо, туда,  где дороги свои
прокладывают крылами веселые, вольные птицы,
и чувствую, как расправляются упругие крылья мои…

Взлетай! Ты рожден крылатым. Крылья даны для полета.
Долой привычки и робость! Крикни Миру: - Я смог!
Дар свой преступно прятать. Жить – покорять высоты.
Смелее! Дерзай! Пробуй!  А там… как рассудит Бог.