Поэма одного мгновения о вечности истока бытия

В русском переводе
С параллельными местами.
 
 
Гратис – смысловая группа слов и словосочетаний. Все, что уложено в границу канонов бескорыстия.
Таймер четырех нулей равновесия кристалла в сингулярности смысла. Включение 12-38 полдень. Джаз. Внешнее давление 20% облачности. Суховей. Отсутствие всего и времени также. Маркер времени – день Воскресный. Параметры пилотажа:
Центральная симметрия пространства. Однородность  сферы в сферической плоскости ядра основания. Что есть суть оболочка. Итог равновесия бытия. Объемная акустика универсума, где каждая струна имеет голос, а голос чист, спокоен, исполнен мудрости.
 
Первое ядро времени
Аллюр – три креста. Кольцо силы, что есть основание, скорость фундаментального смещения сути в однородности смысла бытия, где каждое слово – самодостаточный мир, абстрактная геометрия смыслового ядра. Равновесие звука. В буквах и словах попеременного звучания, цифровое биение мгновений. Время священно. Оно смысл всего. Все главные слова и заглавные буквы. У каждой точки – свой частотный диапазон. И свое время. Но все есть вечность в сущности своей, а пустота – поющее пространство, ветер в трубе равновесия звука. Звучащее сознание, сияющее основание. Слово, с которого все начиналось. Слово, которое всех нас касалось и пустоты, что в остатке осталась.
В доме, который построил Бог. Бог – это дверь, а слово – пророк.
Мы начинаем альфа блюз в пустом пространстве осознания, где догадались свет включить для подсознанья мироздания. Эй, как там свет, спросил Тибет, а кто-то подхватил в пустынях и затопили небо ответы и вопросы на ответ. А истина проста – перевернувши даты лет в заглавии листа. Из сего следует, что самая разумная симметрия ждет нас в конструкциях светлых, чистых, просторных, освещенных и хорошо проветриваемых. Дышите полной грудью и вслушивайтесь вокруг. Оркестр времени настраивает струны и замыкает смыслов круг. Пусть засияют как во мраке руны. Я начинаю круг огня. Альфа и Омега времени. Её вечное начало – двойная спираль в сочетании цифр и букв. Смысл однородности, силовой контур луча времени: в акустическом поле проявляется как внутренний звон, самый слабый сигнал, который по логике добавления имеет в себе весь диапазон частот и их добавлений, излишков пустоты, экран неясного значения,
Ранее не значащий ничего начинает селекторную ретрансляцию альфа системы общего смысла, с которого начало свой отсчет время.


Вначале было Слово,
Слово было у Бога.
И слово было Бог.
 
 
Оно было в Начале у Бога
Все чрез Него начало быть,
И без него Ничто не начало быть.
 
В нем была Жизнь и жизнь была Свет человеков.
И свет во Тьме светит, и тьма не объяла его.
 
Был Человек, посланный от Бога; Имя ему Иоанн.
 
Он пришел для Свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез Него.
 
Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете.

Бог, есть начало жизни, свет во тьме, конец блужданий, и начало смысла, А буква, как венца оправа, из неоглядности конца.
А Человек – свидетельство о Свете и создан по велению Творца.
Во тьме творит своё мгновенье, Черты желанного лица,
И мягкий звук благословенный, что без начала и конца.
 
Поющей бездны откровение,
Сияющий овал лица,
Сонеты слов, узоры звуков,
Тому мне будет за поруку,
Перед величием Творца,
Всей красоты прекрасного лица,
В Сияющей Минуте Просветления,
Святое благовествовение от иоанна и Отца.
 
Предел входа в метатрансляцию селекторного пространства –
Всего тридцать минут остановки внутреннего диалога.
Молчание как бы на полчаса.
Достаточно чтобы пройти стену тумана, а увидев клубящиеся облака, не упасть на песок забвения.
И не быть смыту водой крещения,
Пред очищение огнем.
 
ПОЭМА
ОДНОГО
МГНОВЕНИЯ
О
ВЕЧНОСТИ
ИСТОКА
БЫТИЯ
 
Гипертрансляция Альфа системы
Звон центральной струны
Истина Бездны
 
Всем Альфа созвездий.
И каждой из алфавита.
Уши имеет кто,
Слушает Альфа Блюз
 
Я Искандер,
Поэт и сказитель правды забытых муз. Время – мой бог искупитель.
Истина – верный хранитель, голос – сон утешитель.
Гибель – Омега груз

Я – первый шагнувший в бездну
 
Грядет три Омега,
Всего Основания,
Всего Осознания,
Конец бытия…
И Света живого начала.

Я – странник ночных пустырей,
В них тысяч планет основание,
Как отзвук сияющих дней,
Бездны ночей осознание,
В море бездонных времен.
Голос незримого звука.

Я – Искандер,
Вождь мятежных племен,
Воин, сказитель Духа.

Ритмом несказанных слов,
Песней заветных желаний,
Я расскажу обо всем
Времени мироздания.
Слушай, имеющий ухо.
 
Я Искандер, вождь мятежных племен,
Воин, свободный духом.
От всяких уз, но не от муз.
Свой начинаю Альфа Блюз.
 
Тайну любви опрокинутых дат,
В руки склоненного сердца,
Я постараюсь слова передать.
Чистые, словно младенца,
Полные теплой весны,
Тихие, светлые сны.
Утро грядущего счастья,
Зонтик от тьмы и ненастья…
 
Как-то я спал, а теперь и не знаю,
Сон это или нет.
Словно иду, по самому краю
Времени прожитых лет.
 
Словно иду по чистому снегу,
Падает он как свет.
То опадает небо,
Времени прожитых лет.
 
Где бы ни был я,
И где бы я не был,
Знаю один ответ.
В прошлом осталось бремя…
Времени больше нет.

Воздам сияющему Слову
И честь, и славу, и хвалу.
Твой Искандер, певец основы,
Изложит истину свою.
 
Во ту пору луна сияла,
И он, проснувшись поутру,
Смахнув постылое одеяло,
Затеял странную игру.
 
Решил пройти он круг со смертью.
И на столе, колоду карт,
Он разложил, в простом порядке:
Где масть была окрасом лет,
А сроком туз, или валет.
На тридцать шесть он разделил
Все дни рядами, как на грядке.
А чтобы не терзал азарт,
Смешал колоду старых карт.
И начал счет последних лет,
Воитель слова и поэт.
 
Так вот, смахнув своё одеяло,
Сказал он что-то про луну,
Что и во сне она сияла.
Да только жаль что никому,
Там и конец был и начало,
А остальное – ни к чему.
Лишь красота одна сияла.
А что луна, да что луна,
Она лишь свету солнца внемлет
И занавески не колеблет.
 
Настроив первую струну,
Наш музыкант шагнул во тьму.
 
Запомни, юный музыкант,
Ловец мелодий упоенных,
Не продавай ты свой талант,
Сказителя, Толпе надменной.
Владей собой и бисер дней,
Ты равнодушным, не бросай под ноги.
Они на призрачной дороге
Долины смертной и теней,
В краю блуждающих огней.
Они глухи и сон их гложет,
Таким и песня не поможет.
 
Что ж Искандер, певец историй,
Бездомный рыцарь территорий,
Он навсегда ушел во тьму?
За занавес кромешной боли.
На поиски простых историй,
Немых сказаний про черту
Или про дух неукротимый…
 
Он обозрел весь свод незримый,
И разглядел свою мечту –
Маяк оборванной надежды,
Свою заветную звезду.
 
Луч бесконечных направлений
И необъявленных засад.
Зачем летишь, мятежный гений
Ты в край бесплотных откровений.
Там и мычанью будешь рад.
Тем более словам о вечном.
Мой друг, не будь таким беспечным.
 
Куда идешь, безумный гений,
Природу света возлюбя,
Не выбирая направлений.
Как луч внезапных озарений
Поэму вечного огня.
 
Куда идешь, бездомный гений,
Туда – сюда, вперед – назад,
Из леса в одинокий сад.
Петь песни о любви и лете,
Продолжим дальше о поэте…
 
Твой менестрель, веков свидетель,
В сиянии вечности паря,
Вконец озябшее кроя,
Летит на свет, в потемках мая,
И ничего не понимая,
Без головы и без руля
 
Летит на свет, как в сон о лете,
Там не забыли о поэте,
В ненужной смуте стылых дней.
И не клянут судьбы своей.
 
Куда исчезнул Искандер,
И верный сын и кавалер…
За мужество, одной медали.
Теперь в какие канул дали.
 
Дневная птица бытия.
О вечном счастье возвещает,
Ночную птицу замещая
И вмиг смыкаются края,
И опадают все печали,
И просыпается Земля.
Смиряют крылья принцы крови
Перед величием земли.
И Искандер, певец историй
Вступает в заводи свои.
 
Да будет свет, он скажет слово,
И засияют небеса.
И ангелы сорвут оковы,
Самозабвенно голося.
Мелодия в карьер сорвется,
После запрета тишины,
И сердце тихо отзовется,
На звук бездонной глубины.
 
Да будет свет, – сказал Учитель,
И поглядел куда-то вдаль,
Как молчаливый утешитель,
Пропавшим ничего не жаль.
Как лист, сорвавшись улетели,
Былые баловни судьбы,
И им теперь поют метели
Романсы северной звезды.
Да будет свет, сказал поэт,
И засияло мирозданье.
 
А что поэт, да что поэт,
Парит незримо, бездыханный,
Над бездною ничейных лет.
 
Молю, ему откликнется
Вся бездна ощущений,
Избыток бесконечной полноты.
Едва дыша, лечу во тьме паренья,
Пытаясь уловить мычание судьбы.
 
А где-то впереди, как сумерка движение,
Скольжение теней, безумный ритуал,
Молитвы наобум, намеки, сожаления –
Бездомных мыслей хлам.
Сплошной комбат мортал.
 
В остатке пустоты – звучанье многодольное,
Вся память о былом, ковыльей сединой;
Плантация мечты, где травы все раздольные,
Навеки мне дана на стороне земной.
 
И вечный солнца свет, и близких откровение,
Гораздо больше польза, пусть даже и потом.
Пусть даже сникло всё, отбросим сожаления,
Об этом и не этом,
Об этом и о том.
 
Вдобавок – вечный день,
И каждый день – открытие,
И каждый раз он новый, растворяя тень,
Основы полноты животворят события,
В которых навсегда лишь безмятежный день.
 
А там, где тишины лишь звонкое дыхание,
Заветных диких трав, в полночную печаль,
Я тихо ухожу и прихожу в сознание,
Тогда, когда хочу, раз ничего не жаль.
 
Так пел мне Искандер,
Шагнувший в бездну тени.
О смысле слов Омега груз –
Груз непомерных настроений,
Несоразмерных направлений
И неоправданных обуз.
Он пел про прах, покрывший ноги,
Про указатель на дороге:
Дорога в Ад, дорога в Рай,
Посередине – узкий край.
Так, словно он взошел на трон,
И Господу всея вселенной
Воспел всей вечности закон
Балладой светопредставленья.
И получил ответ, минуя свой вопрос,
О бесконечности мгновенья
И вечности напрасных слёз.
 
 
Пусть завершает разворот крутой,
Твой глаз небес, циклоп двукрылый –
Владыка темной глубины,
Взирая с высоты незримой
На наши жизни, как на сны.
На жемчуг, на лицо луны.
 
Под музыку ночной планеты,
В оркестре звезд, под джаз мурча,
Мне кто-то говорил о лете,
Всегда ни к месту хохоча.
 
А сердце наполнялось песней,
И незнакомый дирижер
Давал последний знак оркестру,
И обрывался разговор.
И облаками, хор окрестный,
Под музыку парящих звезд,
Звучал ответом на вопрос.
 
Блюз про конец и про начало,
Где вечная луна журчала.
Романс о северной заре,
Рассказ неспешный о поре,
Когда про истину сказало
Святое Слово, жизни свет.
О чем когда-то пел поэт –
Пророк глухонемых, сказитель.
Или же умолчал путеводитель.
Ты проводник, твоя и воля,
Но не один ты пашешь поле.
 
Так слушай песню про начало
И пусть взыграет пустота,
И слово, что допреж молчало,
Расскажет всем, что красота –
Во тьме зрачков любви священной,
Бездонных слов и чистоты,
Всех помышлений откровенных,
Святых, исполненных мечты
 
Поэзия созвучий ясных,
Прославит образ черт прекрасных.
Внутри тебя, тебя любя,
Вдруг отзовется совершенство,
Всей непорочностью звеня.
И обозначатся края
Пространств поющего блаженства
У оснований бытия.
 
Хвала тебе, сияющее Слово.
 
Своё сказание начинаю я
Про сны, про времена и нравы.
А про любовь, как про забаву,
Про жизни нашей смерть, отраву,
Не буду больше вспоминать.
 
О чем тогда шептала мама…
Над колыбелью, ночью ранней,
Как давече, но сон глубок,
То однорук, то однобок –
Лицо поверхности зеркальной,
Орбиты призрачной овал,
Предшественник дороги дальней
Я спал спокойный, как обвал,
Во тьме прозревший, но немой.
Одно простое упованье
На упоенье красотой.
 
Богиня радости желания,
Хотел бы я поднять бокал,
Душистых трав хмельной отвар,
Восполнив тихое признание,
Всем ароматам прежних лет.
А что поделаешь – поэт.
 
Любимец муз и всё такое.
Мое желание простое –
Любить тебя, о Красота,
И жадно пить твоё сиянье.
Пусть упадёт мой камень с плеч,
Когда произнесу признание.
 
Глубокий вдох и с плеч гора,
В прошедшем времени пора
Расставить признаки и знаки
Там, где провал или дыра,
Где правда, а где ложь и враки.
О чём звучит поэта сон,
Порой не ведает и он.
 
Но пусть звучит звук откровений,
«Незрелых и увядших лет,
Ума холодных наблюдений
И сердца горестных замет».
Романс о небе и земле,
Блюз умирающего лета,
Слова влюбленного поэта.
 
О Духе вечном расскажу,
О грешном, но безумно честном –
О времени, звучащем словно песня,
Мелодией поющей красоты,
Основа вечности, как нежность –
Начало ласковой весны.
Звучит аккордом равновесия
На фоне вечной пустоты.
 
Блестящий жемчуг, филигранный,
Поющий в небе многогранном.
Сон перламутровой мечты.
Венец гармонии вселенной
И прахосборник жизни тленной.
 
Тебе, пристрастно, но смиренно,
Хочу сказать я откровенно.
Слова признанья своего.
Преподнести венец – корону,
Свечу зажечь в подножьи трона
У основания всего.
Там, где стоишь ты,
Там тебе и место.
Хвала и честь,
Моя невеста.
 
Слушает кто-то песню,
Слушает кто-то блюз.
Кто-ты, шагнувший в бездну,
Где, твой влекущий груз.
 
Падает камень,
Лёд и пламень,
Падают во прах.
На что уповаешь?
 
Больше не спрячешься в снах,
Ты это знаешь.
Есть только день,
Есть только ночь,
Что выбираешь?
Лишь сам себе,
Можешь помочь,
Ты это знаешь.
Есть только день,
Есть только ночь,
Что выбираешь?
 
"Владей собой, среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
А маловерным отпусти их грех.
 
Пусть час не пробил, жди не уставая.
Пусть лгут жрецы, не снисходи до них,
Умей прощать, и не кажись прощая,
Великодушней и мудрей других.
 
Умей мечтать, не став рабом мечтаний,
И мыслить, мысли не обожествив,
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив.
 
Останься тих, когда твоё же слово,
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова,
Ты должен всё воссоздавать с основ.
 
Умей поставить в радостной надежде,
На карту всё, что накопил трудом.
Все потерять и нищим стать как прежде,
И никогда не пожалеть о том.
 
Умей принудить сердце, нервы, тело,
Тебе служить, когда в твоей груди,
Все пусто, всё перегорело,
И только воля говорит – иди.
 
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой.
Будь прям и твёрд, с врагами и друзьями,
Пусть все в твой час считаются с тобой
 
Наполни смыслом, каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег,
Тогда весь мир ты примешь, как владенье.
Тогда, мой сын, ты будешь Человек."
 
 
 
 
 
Акт первый
Воскресенье.
Новое время.
 
 
Игрушкой детскою Земля
Юлою кружится во тьме.
Всё начинается с нуля
На этой каменной земле.
 
Где тень моя с огнём свечи,
При треске восковой слезы,
Играет мотыльком в ночи,
Среди кристалла бирюзы.
 
И где-то музыка звучит,
И чей-то смех и голоса,
А кто-то сердцу говорит,
Про неземные чудеса.
 
Я наливаю свой бокал,
До края тонкого стекла,
Тебя вчера я целовал,
Не у венчального стола.
 
Но уронила на ковер,
Как каплю красного вина.
Я не забуду твой узор,
На фоне тонкого стекла.
 
Еще ты вспомнишь обо мне,
Когда останешься одна,
И будет тенью на стене
Та чаша горькая без дна.
 
Все начинается с нуля
На этой каменной Земле.
 
Когда писал он эти строки,
Самозабвенно Искандер,
Не знал пророчества и сроки,
Всех, вроде бы обычных дел.
 
Он только извлекал уроки,
Порою как рыбак улов,
Искал пророчества и сроки,
Всех вроде бы обычных слов.
 
И слово вдруг заговорило,
И всё вдруг стало на места.
Он потрясен был этой силой,
До основания листа.
 
До обнаженья дней унылых,
Где замела дорогу прочь,
Цыганской шалью злая ночь,
В потухшем очаге золу мешая.
 
И время замерло навек,
И пробудился человек,
Забытые слова глотая.
 
Игрушкой детскою луна,
И тишина…
В окне сидящий ворон,
В оконной раме черный глаз.
Был безупречен как алмаз.
Как черный жемчуг сновидений,
Или же бисер откровений,
Как не расслышанный приказ.
Он что хотел сказать, что знал,
И почему во тьме летал,
Ведь дело ночью было, Ворон.
 
Прозреешь жизнь, прозреешь дважды,
И все поймешь, что хоть однажды,
Имело место на Земле.
На идиллическом ковре
Или на сече рукопашной.
Упала с глаз вуаль времен,
И смысл всего вдруг понял он.
 
И красота заговорила, что без неё
Как без венца
И нет у времени лица,
И в дар пророческая сила
Дана в преддверие конца.
Которое и есть начало
 
И тихо музыка звучала…
 
Кто из нас помнит, что было в начале,
Илистый берег первой печали.
То ли рассвета, то ли заката,
Где по тропе, без конца и возврата,
Все вереницей идут.
Путь в никуда или без смысла куда-то.
 
Я долго думал как мне изменить,
Течение обыденное дней.
Кому же верить и кого любить
И как понять изменчивость людей.
 
В тревоге снов всё время прожигал,
Надеялся на что-то, что прийдет.
Все было плохо, перемен я ждал,
Среди болезней, горя и забот.
 
Одно терпение досталось мне,
А я гадал, чего мне ожидать,
И корчился на медленном огне,
С одним желаньем – все огню отдать.
 
Чтоб все сгорело, с мукою, скорей.
Раз нет возможности иначе, без огня.
Тянулась череда унылых дней,
Напрасным обещанием маня.
 
Тогда я сердцем одиночество познал,
А разумом – отчаянье без дна.
Случайно нить надежды оборвал
И безвозвратно канула она.
 
И вот, когда надежда умерла,
Исчез и страх, надежду потерять.
Я понял – у меня есть все права,
Чтоб небеса над бездною объять.
 
И вот теперь, спокоен я и чист,
И не жалею больше ни о ком.
И улетаю, как опавший лист,
Влекомый вдаль осенним ветерком.
 
 
Не принимая и не отвергая,
Я, уходя во тьму, бесследно пропадал.
И о себе, порою забывая,
Лишь о тебе во век не забывал.
 
Где на рассвете или на закате,
У склона лет, в изгибе диких трав,
Лишь о тебе мечтал в своей кровати,
Проснувшись утром, но ещё не встав.
 
И птицы за окном в росе шумели,
В прозрачных бликах, в трепете листвы
Как легкий дождь душистой акварели
На аромат хрустящей чистоты.
 
Листок, опавший на  судьбы теченье.
Крутых порогов бездны бытия.
Я уронил во тьму стихотворенье,
Как каплю света жидкого огня.