Татарка Соня и... жених

 
                (поэма)

Было это в юности, на Волге,
там, куда отец меня завёз,
жизнь моя без матери в те годы
состояла из тоски и слёз.
Новая семья, другие нравы,
и другой жилищный обиход,
и с детьми хозяйка, Боже правый –
где всё по-другому и взахлёб.
Мать меня отрезала «под корень»,
не писала даже, не звала,
изводил отец меня муштрою
и держал на привязи меня.
Я с детьми хозяйки малодружен,
хоть её я мамой называл,
был при том, я никому не нужен –
это я по сути понимал.
Только мне и было удовольствий,
что по вечерам порисовать,
да, когда, коль приходили гости,
рядом с домом просто погулять.
Был же я стеснительным в то время,
и с девчонками я не дружил,
опыта пристрастья не имея,
но ребячьей дружбой дорожил.
Но… ходила мимо нас в монистах
на колодец, что был ниже нас,
девушка одна под коромыслом,
что татаркой Сонею звалась.
И была она бела, румяна,
и добра со всеми, и мила,
что носила воду постоянно,
и со мной приветлива была.
Каждым утром шла она походкой,
стройная, как будто бы плыла…
Я её стеснялся допотопно –
«женихом» она меня звала.
И всегда она мне улыбалась,
и такою радостной была,
и во мне такою и осталась,
как особой радостью цвела.
Говоря об этом ненароком,
нравилась мне всё-таки она,
но признаться в чувстве этом робком
я бы не решился в том тогда.
Весь вопрос, как радость наша чалит,
не сказала же, что «мой жених»,
радует тебя или печалит,
где ты маринуешься меж них.
Да и разность возраста смущала –
лет на десять старше была нас.
И по вечерам она… ступала,
ждал я с нею встречи каждый раз.
В общем, мы с ней мало говорили,
я смущался, видимо, её,
но её слова меня манили
и, казалось, это было всё…
Своей жизнью мне она делилась,
говорила, как она жила,
речь её, как ручеёк, струилась,
и такой красавицей была…
Про неё, слыхал я, с уваженьем,
говорила многие тогда.
Вдруг, узнал я в разговорном пренье –
замуж она вышла… Хоть куда,
была свадьба и гуляли долго.
И её я долго не видал,
было грустным это мне итогом,
и, как видно, я переживал.
Но, однажды, я её увидел,
как-то тяжело уж она шла,
и… лицо её в побитом виде,
поздоровалась лишь и… ушла.
Говорили, муж её тиранит
и частенько даже её бьёт,
и больны мне были её раны.
Только время быстрое идёт.

             ---------------
Я потом из города уехал,
и другая у меня судьба
началась уже потом при этом,
жизнь, порой, бывает… городьба,
закружит так, что и не узнаешь,
где ты правым был, а где не прав,
и потом уж, может быть, узнаешь,
где душа была, а где был нрав.
Как она жила, что с нею стало,
я про это ничего не знал.
Молча тех времён листы читаю –
то была моей судьбы весна…
А недавно я, совсем случайно,
от друзей давнишних услыхал –
умерла татарка Соня рано,
я её всю жизнь живой считал…
В тех местах давно уже я не был,
и не верится, что её нет…
Вот такая быль та или небыль,
а в душе остался
светлый след.