Всевременье

Она увидела его там, где читают молитвы. Вернее — его Глаза. Они шли ей навстречу... огромные, грустные, как эта осень, и добрые, как вечная молитва Любви!

Ей был понятен язык зеркал — этих хрупких, обидчивых хранителей истины в позолоченных рамах, тронутых чёрной патиной времени...
В тот день у неё был личный шабаш Одиночества. Старое кривое зеркало безжалостно вынесло свой приговор, заставив её увидеть собственный ужас — реальность быстро покрывалась трещинами, готовая разлететься в пыль... Она отвела взгляд, но было поздно. Образ уже отпечатался клеймом на сетчатке.
Сделав глубокий вдох и чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, она выбежала из дома...

— Простите, юноша, Вы откуда? Вы стоите посреди улицы с лицом растерянной птицы. Нет, нет, Вам не место среди толпы — Вы чужой. Разве может этот взгляд, чистый, как небо весеннего утра, светлое и прозрачное, заливать пыльную мостовую? Уйдём отсюда. Знаете, я тоже здесь случайно, мимолётом. На пути в Синюю Тайну часто встречаются бездны Ада. И путь этот долог, но в конце мы откроем её — дверь во Всевременье... Летим? Вдвоём будет легче. Станьте мне другом — преданным и честным. Таким, кому можно доверить свою руку, и сердце... и нежность. Чтоб в ночи я услышала наше дыханье, и ночь отступила... бледные призраки растворились в лунном свете и наступил покой. И пусть светят звёзды, но не тревожные, как в нашем туманном городе, а зовущие за собой в ту неделимую, единственную даль... манящие, как Ваши глаза... Вы согласны?

Они вошли в Храм, он надел на неё венок, сплетённый из хрустальной осенней росы, заходящего солнца и мерцающих звёзд. Она испугалась этого неожиданного чуда. И не поверила. Но эти Глаза...
 — Вы волшебник? Нет, нет, Вы пришелец...

Он долго молчал... и вдруг:
— Знаешь, что самое главное в Жизни? Улыбка! Улыбнись, и почувствуешь: дерево то, что казалось корявым и старым — священно. Город, безликий и серый, как пепел — прекрасен. Дождь, что по крышам стучит неустанно, он чист, а то зеркало, что тебе показалось кривым — добродушно.
Улыбнулась. И в миг всё стало реальным, как вещие сны.
И сказал он: «Теперь, когда всё позади и залечены раны, я должен уйти. Будешь ждать ты меня? Только честно скажи. И не плачь в одинокой ночи. Просто жди.»
 
Так сказал и ушёл. Будто не было вовсе его. Может быть, это сон, породивший загадочный образ? Зачем же теперь, когда всё так едино, и День и Ничто?! Но остался венок Чистоты, Доброты, значит были Глаза, были тонкие нити Любви... И свеча, что зажёг он, когда покатилась слеза. И Мечта.

А она? А была ли она? Или так же приснилась ему? Чью улыбку он видел сейчас — как дыханье морей — занебесна и глубока? Нет. Она не из лживого сна.

...И в мечтах приходили они в этот Храм. И три года прошли, как века в Никогда. Вот Он! Она!

— Здравствуй! Скажи, что ты делала здесь без меня?
— Однажды, взглянув из окна в Никуда, я коснулась жизни живых существ.
— Так расскажи, что знаем мы о Мире?
— Нечто.
— Не Нечто, а Ничто, Мир бесконечен. Сплетенье душ в звенящей тишине, поля и бархатные маки над расстилающейся Бездной.
— Постой, пойми, мы всё узнаем, у нас ещё в запасе Вечность.
— Лишь вечность. Несколько мгновений... но жизнь проносится быстрее.
— Промчатся по Вселенной стрелы.
— Вселенная... глухая сфера, мельчайшая частица Света.
— Тогда скажи, как мне увидеть то, что познал ты в ночь Разлуки?
— Закрой глаза и Высший Разум войдёт в Распахнутое Сердце.

— Теперь скажи, что видел ты? Как жил, как думал без меня?
— Я шёл. Я долго шёл туда, где нет Рассвета, только Тьма. Я шёл в пустыне Лжи и Зла. Хотелось пить, но ни глотка ничьей Любви и вот тогда... коснулся я губами края глины обожжённой и тоска мне сердце обожгла. Почувствовал, что ты — Одна. Увидел сумрачную даль. Улыбки призрачной очарованье. Это Ты — Была...
Не знаю — Есть...
Не верю — Будешь...



1979-1982, Ленинград