Песнь смерти

Мы, что в вазе сухие скелеты цветов.
Наше солнце мертво. Мы не знаем зачем
эти новые ямы раскопанных ртов,
эти новые залежи мыслей и тем.

Твои нежные грёзы одарят меня.
Только мне-то, подумай, теперь что с того:
мы бредём в никуда – нет ни ночи, ни дня,
нет ни солнца, ни звёзд, ни луны, ничего...

А о чувствах каких-то, ты песен не пой,
и за всякое слово умей отвечать.
(Ты словами кормила меня на убой
там, где было желательно просто молчать).

...Это – полупрозрачная, тонкая грань.
Это – плод, тот с которого снято табу.
Это хитрый Момона... – Его филигрань
на твоём, на моём и на общем горбу.

Это – град Чичен-Ица*, где главный халдей
выбирает себе новых жертв для суда...
Чтобы в будущем жизни таких же людей –
всё бы шли ни к чему, всё брели б в никуда...

2017

*Чичен-Ица — региональный центр власти майя позднеклассического периода фигурирует и как главный центр человеческих жертвоприношений.