прости

я тебя случайно нарисовал —
пил и пел,
и кистью пускался в пляс,
пока ты, как зверь, из холста рвалась
по границе шва.

мир вдруг ожил,
сумраком врос в углы —
я хотел о помощи попросить,
но в ночи расхлябаной выли псы,
и скрипели петли.

средь серой мглы,
столь густой, что можно грести рукой,
я собрался с силами,
встал к окну, —
и завыл, завидев едва луну,
потеряв покой.

всё сошло с ума, поменялось вмиг, —
изменились линии,
краски,
сны.
ты была весной и, весной прослыв,

превращалась в крик —

и рвалась из горла, из рук, по шву, —

я хотел,
пытался тебе помочь,
но вокруг сжимала объятья ночь,
как широкий жгут,
и тебя тянула обратно в плен.

мне беречь осталось рисунок твой,
несмотря на сломанный волчий вой, —
и не встав с колен —
несмотря на возглас твоей борьбы:
о недорисованных городах,
одиноких домиках и садах;
и мольбы убить.

я хотел вернуть тебя, увести —
и лелеять, не вырывать с холста;
я бы мог убить тебя, но не стал,
но не смог.

прости.