Отпуск на море

Кончался отпуск, море пело,
не отпускало и звало,
но изнывало моё тело,
его на Солнце испекло.

Домой хотелось - в стужу, в зиму,
в провинциальную Тюмень,
был отпуск слишком долгим, длинным
и жарким был восточный день.

Я отдохнул, одно смущало -
не смог жене я изменить,
а женщин было здесь немало
и было здесь кого любить.

Не то, что мне бы не хотелось,
не то, что не желалось мне,
но как-то так внутри терпелось,
не изменялося жене.

На счастье встретилась соседка,
что двери в дверь по этажу,
с вопросом иронично метким -
Вы вновь один как погляжу?

И продолжала - Что в Тюмени?
Когда ваш будет самолёт? -
и с сожалением неизменным
смотрела на кольцо моё.

А обручальное блестело
как признак верности скупой -
в глаза смотрел я правде смело,
что не был с этой, не был с той.

Но хвастать было всё же нечем,
хвалиться тем, что нелюдим?
Вокруг слонялось много женщин,
их было много - я один.

А все женатые на парах,
ну кто бы в эти пары влез,
кто был свободен - тот уж старый,
к ним явно снижен интерес.

И тут с соседкою речистой
столкнулся носом лично в нос -
с дородной дамой и плечистой
решим возможно свой вопрос.

Я помнил - звать её Светлана,
из Коми округа она,
с ней были как-то в ресторане:
я был один, она - одна.

Меж тем поведала мне Света
грассируя, про Сыктывкар
и полыхнуло зноем лето:
не женщина - лесной пожар.

Стоит и трогает бретельку
и сыто двигает плечом,
а за щекою карамелька
и разговоры ни о чём.

Мне захотелось адюльтера,
мне так желалось изменить,
и взвинчен крайне был без меры
теряя разговора нить.

Я увлекал Светлану Блоком,
читал стихи ей в грудь дыша
и жарко прижимаясь к боку
по платью пальцами шуршал:

- Быть может в номере продолжим,
есть Бродский и Хемингуэй.
И где-то Танич быть там должен,
а может что повеселей?

- Один бокал не помешает
беседе дружеской такой.
Ах искуситель, искушайте
чужою пламенной строкой!

...Несдержан был слегка сугубо
чуть в стену женщину не вжав:
- Ох Александр,ну что ж вы грубо
и платье новое измяв.

- Простите Света ради Бога
увы несдержанность мою,
весь отпуск был я одиноким,
сейчас вина в бокал налью.

Беседу снова продолжали
слегка притронувшись к вину
и губы у неё дрожали,
а я почувствовал вину.

Она романтики хотела,
а я невиданных страстей
и размышлял осоловело -
как взять её да половчей.

И вдруг запела она с лаской,
что вдаль её ты позови -
как видно всем нужна им сказка,
всем видно хочется любви.

Во мне всё разом опустилось
и где-то что-то не срослось -
и к падшим призывал я милость,
но там совсем не поднялось.

Была здесь близость неуместной,
плоха она иль хороша:
за оболочкою телесной
дремала нежная душа.

Я разбудил её - не тело,
признаться я и не хотел,
душа от песни полетела
земной преодолев предел.

Зато остался я хорошим
и верен снова я жене -
кольцо мне врезалось под кожу
как будто проросло во мне.