***

Аврора звенит. На день грядущий
прочёл молитву.
Немного холодно. Голем голема
посыпает пеплом и трещины
замазывает глиной.
На тружениках бесполезного труда
растёт и высится ничем не объяснимая,
невыносимая от века лёгкость
антибытия. Заткнувши щель оконную,
ты рассуждаешь о долге,
принципах и обо всём великом.Ты кажешься
сговорчивым - на всё готов -
апологет смирения и чести,
но всё-таки ты слишком морщишь лоб -
морщины пролегают
предательски
и говорят, что ты несчастлив.
И это очень некрасиво.
И ты пассивен. И озлоблен.
Карандашом написаны стихи,
мелками - слова любви,
по коже процарапан знак
бессмысленных сражений себя против себя.
Как тихо.
Никто не шелохнётся,
никто не вздрогнет. Только грянет гром
в последнюю минуту, в последнюю секунду
перед восходом солнца.
Брызнет дождь на лица
рождающихся, умирающих, болящих,
крещёных, некрещёных,
раскаивающихся, безнадежных,
пришедших об одиннадцатом часе,
уверовавших.
Какая боль.
О самом главном - ни полвзгяда,
ни полвздоха.
Дорога манит, говорит о вечности,
о бесконечности, о неизбывной радости,
и ты зовёшься
человеческим красивым именем.
Красивым, человеческим.
Заслужено ли?