Ушедшему другу

Игорю Косаркину.               
               
В телефоне моем – друг, которого  с роду не видел.
Тот, чей номер забит десятичным привычным числом.
Друг мой умер вчера. За рабочим пустынным столом
Каменея сижу – остывающий брошенный идол.
Хоть с обрыва да в Днепр! Гранитные руки мои
Ни к чему…
Никому в этом гребаном веке холуйской морали
Не способны помочь. Да наверно и стоит едва ли,
Ведь у Господа Бога расклады и виды свои
На вибрацию тел муравьино-снующих и тонко-бумажно-бессильных.
Только спичкой черкни – отгорят, облетят без следа.

Отчего, не пойму, мне проклятая эта вода
На крутом вираже размочила и склеила крылья?
И бессовестно лезет в глаза…
Кто-то мудрый сказал:
Никакая беда не способна нас гнуть бесконечно.
Я, не встретив тебя, так боюсь, не узнаю при встрече,
Если свидеться все же нам вдруг суждено в небесах.
Помнишь, ты написал: наша главная правда – в себе не убить человека.
Как же вышло, что сам ты, ранимый и гордый калека
Эти строки в себе лихорадочно так расплескал?!

Друг мой, друг…нашу дружбу навеки забрав,
Ты простился со мной также как и нашелся – внезапно.
Новый круг, разгораясь, рисует нелепое завтра,
Однотонно сливаясь с таким же нелепым «вчера»…

Что там водка? Мура!
В хлам напиться сегодня наверное было б кощунством.
Вот бы трезвым в глаза на мгновенье взглянуть бы Тому,
Кто мне даст на извечный дурацкий вопрос «почему?»
Однозначный ответ.
Но нет логики в мире подлунном.

...С монотонностью капель гудки опадают во тьму.
И дождливое лето холодные трогает струны.

7 июля 2017