За веру

Бескрылый ангел сидит на крыше, и дождь баллады ему поет. О тех горах, что Олимпа выше, о тех, что выше, чем небосвод. И там, в просторах садов бескрайних, где льды о солнце поют весне, где нет почти никаких страданий, томится дева в смертельном сне.
Бескрылый ангел знаком был с нею, вот только лик ее был забыт. Ее при жизни все звали Леей (иные же - за глаза - Лилит). Века назад все иначе было, а ангел был тогда - лишь монах, он верил в Бога и Бога силы, поэтому он не верил в страх. Но вот однажды был поздний вечер, шел сильный ливень, стоял мороз. И день монашеский был не вечен, уйти хотелось в долину грез. Монах услышал вдруг стук в ворота и дверь бродяжке открыл к себе. В монаха жизни сменилась нота, сменив симфонию и в судьбе. Во встрече было немного страсти, но для монаха впредь все затмил характер девы, что на контрасте с другими жарок был так и мил. Монах любил, хоть нельзя так делать, и слушал ересь от девы он. Он похудел, стал белее мела, и видно было: он обречен. И братья тут же решили: Лею пора бы вовсе прогнать с двора. Ведь от нее чародейством веет, к нему же кара была быстра. Бунтарский нрав ее был вне правил, и так вне правил была она, и каждый в монастыре представил, как Лея тянет во тьму до дна монаха юного, что надежды весьма неслабые подавал. Решили братья сменить одежды для девы, бросив ее в подвал, орудьем разным ее пытая, святой водой заливая рот. И мучая ее так, до мая, все знали: скоро она умрет. В конце весны же скончалась Лея, и было братьями решено отпеть девицу молитвой древней, а тело после залить вином. Вином особым, тем, что хранилось в монастыре уже сотни лет. Но братья ныне не поскупились, желая Лее посмертных бед. Ее топили в вине кровавом, заклятья старые ей пропев. И так, устроив над ней расправу, на милость свой поменяли гнев.
Монах несчастный же месяцами страдал и думал о Лее. Он так верил: встреча не за горами, не верил, бедный, что обречен. Как только братья ему сказали, что, дескать, все это для него, что, мол, ее высоко он ставил и по дорожке пошел кривой, монах, хоть добрым он был, спокойным, хоть не любил он жестокий нрав, держать гневливость не смог в неволе, на миг лишь демоном страшным став. Убил собратьев монах, а после, когда он понял, что натворил, вонзил кинжал себе в сердце острый - с потерей жить не нашел он сил.
В загробной жизни в раю был встречен за то, что долго ему служил. Но он грехом был навек отмечен, грехом, что мог заслужить и вил, да только сжалились. Наказанье ему попроще приберегли: не ощутить ему ввек лобзанья своей любимой. На край земли ее запрятали, схоронили навек в гробу со стеклянным дном. Когда пройдет бедный ангел мили, когда любить будет день за днем, когда три тысячи лет протерпит он без любимой, так будет жить, тогда лишь ласковый нежный трепет способен будет он ощутить. Пока же лик ее вспомнит ангел тогда, когда будет дождь идти. Никто на небе не носит ранги. Неторопливы часов пути.
Монах не вспомнит любимой ласку. И ты, читатель, его не трожь.
Бескрылый ангел забудет сказку, как только кончится новый дождь.