Рассказ женщины

От автора
То, что вышел мой рассказ,
Это воля случая,
Я поехал на Кавказ,
А в купе – попутчица.

Мы  ж в пути такие все,
Что молчать не хочется,
Выдал анекдот сосед –
Смех задорный просится.

Поезд гнал километраж,
За окном потёмочки,
Наш сосед вошёл в кураж:
-А что у нас в котомочках?

Рюкзачок сосед достал,
Штоф в нём и закусочка,
Голосок мой прозвучал:
-К коньячку и курочка.

От соседки в наш котел
Рыбка и огурчики,
Стал активней разговор
Про судьбу, про случаи.

Насмеявшись над собой,
Никого не мучая,
Мы услышали простой
Сказ нашей попутчицы.

Длинным был её рассказ -
Выдала, что мучило,
Жизнь тогда и жизнь сейчас,
Вот о том послушайте.


Вечерние раздумья
Праздник закончился. День на закате,
Мягкие блики скользят по стене,
Март за окном. Воздух дышит прохладой,
Но отчего-то взгрустнулося мне.

Гости, родные здесь были недавно.
Гости устали от шума  Москвы.
И у меня размышленья  о давнем,
И о делах, что как тени прошли.

Как скоротечно летит нынче время,
Как быстротечно недели бегут!
Год, ровно год пролетел с юбилея,
Мне бы туда хоть на пару минут.

Шел уж апрель. Было точно - седьмое,
В нашем отделе - одна болтовня,
Саня Бодров с нашим шефом заспорил,
Что без кредитов прожить нам нельзя

Мне ж эти споры - по-барабану,
Мысли мои были в плане ином:
Хватит ли мяса, колбас и бананов,
И что будем пить за накрытым столом?

Водка столичная, красные вина,
Пара шампанских - не мало ли их?
Наш коллектив - мужиков половина,
Кое-кто может принять за троих.

Может быть, сбегать купить карбоната,
Красную рыбку и ветчину?
Денежки есть, пусть не очень богато,
Но до зарплаты, небось, доживу.

Всё обошлось. Пили, пели, смеялись,
Были стихи - уж порядок такой,
Выпили всё, ничего не осталось,
Но те стихи унесла я с собой.

Фото остались с того юбилея:
Я за столом-дастарханом сижу,
С тихой улыбкой, немного балдею,
Фото другое - на Сержа гляжу.

Ладный мужчина с густыми усами
В позе гусарской мне дарит цветы,
Снимок еще - мы стоим под часами,
Что отмеряют минуты весны.

Белый листок я беру из альбома,
Стих или песня, куплетов на пять,
Я иногда их мурлыкаю дома,
Ночь за окном - промурлычу опять.

Помню, вернулась домой я с цветами,
Тихо в окошко светила луна,
После банкета слегка подустала,
Душ приняла, на диван прилегла.

Кружевом мысли вокруг меня вились,
Вспомнились школа, родной институт,
Как озорная зимою влюбилась,
Как оказалась впоследствии тут.

Мысли роились, волной набегали:
Вот я в КБ, вот на даче грущу,
То мне судьбу перестройка ломает,
То я с подружкой на речке сижу.

Вдруг наплывают фундамент и крыша
Летнего домика. Розы в саду.
Новый сюжет из прошедшего вышел:
Поле с цветами - я полем иду.

“Надо ж, - подумалось, - дивность какая,
Это ж Царицыно. Скошенный луг”-
Мигом проснулась, с диванчика встала,
Шаг до окна - звезды блещут вокруг.

Светит луна золотыми лучами,
Светом божественным дарит меня,
Чувствую, крылья растут за плечами,
Чувствую, сердцу досталось огня.

Год пролетел. Говорят, постарела,
Сын повзрослел - своя жизнь у него.
Слава те, Господи, что не болела,
Год пролетел - много было чего.

Много иль мало полвека - не знаю,
Что пролетело, того не вернуть,
Вновь я альбом наш семейный листаю:
Кто я, какая, каков был мой путь.

Детство и юность
Всё, как у всех. Вот дедок и бабуля,
Снова они и ватага детей:
Четверо девочек да три сынули,
В ботиках все, ни на ком нет лаптей.

Мама моя, что стоит в середине,
С черной косичкой, на ней сарафан.
Сколько годков ей? Пожалуй, четыре,
Год двадцать пятый - туман и обман.

Как-то сидели мы с мамой в квартире,
Дело давнишнее. Мне - двадцать шесть,
Замужем, точно, годочка четыре,
Ну а вот ссор - тех, похоже, не счесть.

После одной этот самый альбомчик
С мамой смотрели. Те ж бабка и дед,
Вечером мы говорили подольше-
Много ж дедуле досталося бед.

Прежде то был он, во царское время,
Очень зажиточен: дом и трактир,
Сам не копал, не пахал и не сеял,
Но для Покровки  богач - командир.

Он лошадьми увлекался серьезно,
В чистой конюшне имел рысаков,
После попойки по ночке морозной
В санях катали богатых купцов.

Звон бубенцовый стоял на Покровке,
Ныне Симбирское, значит, шоссе,
Дед был в торговле удачен и ловок,
Имя его уважалось в Москве.

Мир переменчив. Богатство не вечно,
Партия молвила: Дед - мироед,
И все постройки и деньги, конечно,
Вмиг отобрал пролетарский комбед.

Как они жили потом, поживали,
Как прокормили ораву детей?
Выжили, прожили с малой печалью,
Выросли дети, не зная лаптей.

Хваткий дедок... Понемногу помыслив,
С властью советской не стал враждовать,
Начал трудиться, в начальники вышел,
Деньги пошли и семью смог поднять.

Вот и другой желтоватенький снимок:
Мне по отцу тоже бабка и дед,
Оба на фото совсем без улыбок,
Словно в предчувствии будущих бед.

Бабка - не бабка, девица от бога,
Крупная, статна, соболяя бровь,
Раньше в Тамбове таких было много,
В ком полыхала горячая кровь.

Дед- то не дед, молодец во сапожках,
Лихо над чубом заломлен картуз,
Модный кафтан и жилетка в горошек,
Рослый детина - не карапуз.

Был окружён он в Тамбове почетом,
Гришею звался, Григорием стал,
Деньги в руках завертелись без счета,
Как он хозяином мельницы стал.

Деньги пошли - дом построил на славу,
Светлый, кирпичный, потом еще два,
Думал, что будет внучаток орава,
Сам  для огромной семьи голова.

Думы, ах думы. И я размышляю,
Чем же и я прогневила судьбу?
Женщина видная, умная – знаю,
Как- то я дальше теперь проживу?

Эх, отвлеклась я немного от мысли,
Надо ж закончить ответ на вопрос.
Дед мой Григорий как классно не мыслил,
Но до вершины своей не дорос.

Крут был, богат. И работал, что надо,
Больше б таких куркулей на Руси,
Крепла семья - три ребенка, три чадо,
Мало казалось - еще попросил.

Но не судьба. Не пошла вширь семейка.
Наша родная советская власть
Для мужиков-работяг, что злодейка,
Всех придавила. Как тут не упасть?

Отняты мельницы. “Ты, кулачина,
Мигом сметайся с кирпичных дворов.
Как, ты не хочешь? Тогда ты – вражина” - ,
И документ для Сибири готов.

Так и пошла бы семья по этапу,
Если б не деньги и деда талант.
Видно, кому-то дал дедка на лапу...
Было сие семь десятков назад.

Продолжение воспоминаний
Боже ты мой! Четверть века промчалось,
Как моя жизнь стала рушиться вниз,
Жили отдельно. Я мужу сказала
Только однажды: “Уйди, отцепись.

Ты же пойми, что издергалась очень,
Сын и работа. С деньгами - хана,
Дай отдохнуть. У меня нету мочи,
Дай отдохнуть, ну хотя б до утра”.

Утром сыночка в охапку - “Подонок,
Больше к тебе никогда не вернусь”,
Пара часов - я в родительском доме,
С мамой сижу, но чего-то боюсь.

Разговорились, альбомчик листая.
Жизнь потихоньку опять поплыла.
С мамой сижу и её вопрошаю:
Дальше-то как продвигались дела?

-Право, не знаю. То - темное дело,
Знаю лишь точно: в тридцатом году
Свекра семья под Москвою осела,
Рядом с депо, у людей на виду.

Знаешь Октябрьскую ныне дорогу?
Там полустанок - Озерная звать.
Дед мужичков подыскал на подмогу,
-Домик, - сказал, - мужички бы собрать.

Дом получился отменным на диво:
Горницы на три, с подклетью, с крыльцом,
Деда жена была очень красива,
С русой косою и белым лицом.

Ты на нее очень даже похожа:
Та же улыбка, и гордость, и взгляд...
Дом у дороги, где много прохожих,
Много путейских и рота солдат.

Дед был ревнивый, но умный, однако,
В школу детишек пора отдавать,
И вот однажды собрал он ватагу:
-Эх, мужички, надо б дом разобрать.

Место другое нашел я для дома,
“Красный воитель” зовется оно,
Церковь там есть, колокол с перезвоном,
Там доживать, видно, век суждено.

И переехали. Так получилось,
Что две семьи оказались вблизи.
Годы пошли, дети в школе учились,
Духом не ведая, что впереди.

Дети взрослели. Страна выживала:
Строились клубы, заводы, мосты,
На посиделки гармонь собирала,
Помыслы были обычно чисты.

Как-то я в клуб нарядилась, на танцы,
С Катей, подружкой, слегка разбитной,
Парни, девчата толпились у кассы,
Взяли билеты - тут смех озорной.

Я оглянулась - стоит рядом парень
Стройный, кудрявый, ну, право, цыган,
И на меня смотрит взглядом упрямым.
Я помертвела: небось, хулиган.

В клубе сидели на лавке мы с Катей,
Модный плясали вокруг краковяк.
Воздуха мало, мы чуть подустали,
К лавке идем - там расселся хоряк.

Рожа большая, губищи нахальны,
Нас норовит ущипнуть за бочок,
Машет и машет своими руками,
Толстая шея - ну, прямо, бычок.

В клубе побыть нам уже расхотелось,
Думали, как бы беды не бывать,
Взяли пальтишки и мигом оделись,
Вышли из клуба и к дому бежать.

Ну а цыган почему-то мне снился,
В душу запал чуть прищуренный взгляд,
В сердце зайчишка комочком забился,
Словом, любовный пошел снегопад.

Через неделю мы с Катенькой снова
Были на танцах, в трескучий мороз,
В кофточке я с поясочком, в обнове,
Что мне дедуля с базара принес.

Цыгана нет, и кручина напала,
Словно как сгинул красавчик цыган...
Только в июне его увидала,
И завязался девичий роман.

Маме в тот раз, видно, было приятно
Вспомнить про девичьи годы свои,
Папа тогда зарабатывал знатно,
Тратила мама на рынках рубли.

Старое фото поры довоенной:
Парень с гармошкой на стуле сидит,
Рядом котище такой здоровенный,
С хитрою мордой на парня глядит.

Парень - отец твой. Тогда просто Коля.
-Коля Гаврилов - степенно сказал,
Я в ФЗУшной  на токаря школе,
Батька послал вот меня на базар.

Я тебя помню. Была ты с подружкой
В клубе зимой. Но зачем-то ушла,
Слушай, а хочешь послушать гармошку,
Завтра у нас выпускная пора.

Ты где живешь? Тут, совсем недалеко?
Я после смены зайду за тобой.
Он улыбнулся улыбкой широкой.
Маме с тех пор - самый лучший, родной.

Папиных фото в альбоме немало:
Вот он с деталью стоит у станка,
Или вот с братом, а рядышком мама,
Но не жена, а подружка пока.

Так уж случилось, что перед войною
Токарем стал и пошел на завод.
Смены тогда начинались с зарею,
С жаром трудился рабочий народ.

Скоро стал мастером Коля Гаврилов,
Сложные вещи точил без труда,
А в выходные с подружкою милой,
Песни певал под гармонь у пруда.

Было то юное счастье недолго,
Лютая бойня раскинула их,
В тыл всем заводом, в Саратов, за Волгу,
В смену трудился один за двоих.

“Золото-токарь. Смекалистый парень”,-
Так отзывался о нем бригадир,
Были моменты - по клавишам вдарит,
Целый барак на запев выходил.

Так и работал до сорок седьмого-,
Был оборонный секретный завод-
Мастер его уж считал за родного,
Думал, что зятем Николу возьмет.

Но не случилось. Николу манили
Отчий очаг и московский шумок,
Помнил, как с Анной в лесочке бродили,
Как её в травы лесные увлек.

Письма её получая частенько,
Грезил о встрече, о новой судьбе,
И вот случилось: с апрельским рассветом
Поезд примчал его прямо к Москве.

С милою девушкой, выросшей очень,-
Двадцать шестой простучал ей годок-
Встретился сразу. Взглянул в её очи
И оторваться лет сорок не мог.

Свадьбу сыграли, гостей созывали,
Деды Тамбов вспоминали не раз,
Горькую пили и “горько” кричали,
Кто-то по пьянке кому-то дал в глаз.

Без мордобоя какая ж гулянка?
Русская свадьба с фольклором всегда,
Свадьба - ведь песни, тальянка и пьянка,
Раньше так было, так будет всегда.

Фото остались в семейном альбоме:
Много родни за накрытым столом,
Тетки в простом, но красивом уборе,
Деды, усевшись в рядок, под окном.

Свадьба то свадьба, да дело младое,
Вскоре покинули старенький дом,
Переселились в жилище другое,
Комната - крошка, но были вдвоем.

Как они жили, чем там занимались,
Как прокормилась в ту пору семья?
Видимо, вечером очень старались,
Годик прошел - пополнела семья.

Таньку родили, чернявую дочку,
Таня в отца уродилась лицом,
Папа хотел после дочки сыночка,
Но мой братишка явился потом.

Голод Москву обошел стороною,
Да и отец на работе горел,
В ящик почтовый бежал аж с зарею,
Много работал - копейку имел.

Мама с дочуркой все время возилась,
Шила, стирала, пекла как могла,
Жилка рабочая к ней не привилась,
Мужнею жинкой жила и жила.

Это вот я - желторотый кузнечик,
Мне тут три года, я книжку смотрю,
Тане уж шесть, стало маме полегче,
Папа сказал: скоро дом я куплю.

Снова вернемся на “Красный воитель”,
Будет просторней - я сына хочу,
Через три года с парнишкой в обитель,
В дом деревянный всех вас захвачу.

Слово отца было твердое слово,
Где только деньги он взял - вот секрет,
Время пришло – всей семьёю мы дома,
В доме пять горниц и важный сосед.

Новый наш дом был почти коммуналкой,
В нем три семейства хозяйства вели,
Третья часть дома была за хозяйкой,
Той, что владела участком земли.

Три огорода вели три хозяйки,
Зрели там лук, огурцы и салат,
А для детей оставляли лужайки,
Где мы резвились, и папа был рад.

Вот еще фото: Татьяне - шестнадцать,
Стройная девушка с черной косой,
Рядом с ней я, сколько мне? Уж тринадцать,
Рядом братишка - курчавый, босой.

-Ну, златокудрая наша надежда,-
Папа частенько мне так говорил, -
В школе я был, говорят, не невежа,
Даже директор тебя похвалил.

Ты уж, дочурка, учись нам на радость,
Школу закончишь и дальше пойдешь,
Ради вас всех на работе стараюсь,
Вот подрастешь и сама всё поймешь.

Знанье с талантом всегда пригодятся,
Опыт, смекалка приходят потом,
В школе, Ириночка, надо стараться,
Понял я, дочка, как важен диплом.

Мне - сорок три. Я доволен работой,
Фото на стенде почета всегда,
Сложный чертеж понимаю как ноты,
Но нет диплома и в этом беда.

Был бы с дипломом - размах стал бы круче,
Изобретений имел бы несчесть,
В БРИЗ сдал проект инженера получше,
Мне ж говорят: и куда ты полез?

Надо ж оформить свое предложенье,
Вскрыть новизну и эффект подсчитать,
Ты доработай и будет движенье,
Можешь в соавторы мастера взять.

Мастер - то наш институт только кончил,
Опыта нет, но директора зять,
И на собраньях партийный всех звонче.
Сила в дипломе. Чего ж тут скрывать?

Эти беседы мне дали немало:
В школе прилежней я многих была,
Сделав уроки, с братишкой играла,
Средь пацанов недотрогой слыла.

Вот мое фото июньское, в школе.
Строгое платьице с воротничком,
Белый передник - тогда он был в моде-
И мои груди под ним чуть торчком.

Волосы светлые собраны в косу,
Стан чуть повернут налево-назад,
Пухлые губки и носик пригожий,
Да и глазенки, как звезды горят.

Неожиданная встреча
Много всего в моей жизни уплыло,
Прожито сколько... Чего ж я грущу?
Тут где-то фото недавнее было,
Точно, тут было. Сейчас отыщу.

Вот оно, вот оно. На обороте
Надпись. “Поречье, июнь и Сергей”,
Я - на скамейке, чуть дальше - ворота,
А позади них высокая ель.

Как-то негаданно это случилось,
Бросив КБ, я устроилась в банк,
Новое дело, уж так получилось,
Что проявился мой скромный талант.

Быстро таблицы свести воедино,
Выправить сводку, проверить отчет,
Чтоб опечатки не шмыгнули мимо ,
Так продолжалось почти целый год.

Сын подрастал, он машинами грезил,
Школу закончил и в вуз поступил,
Кризис пошел – стал он тих и невесел,
-Буду банкиром”, - сын твердо решил.

Вуз поменять - это сложное дело.
Господь, похоже, тогда мне помог.
Я ж говорю, на работе горела,
А мой начальник слегка занемог.

Как из больницы весною он вышел,
Строго работу мою проверял,
А про сынка мою просьбу услышал,
Помощь прилюдно тогда обещал.

Банк наш и вуз тот письмо подписали
Тему совместно поднять, словно груз.
С ректором  шеф где-то что-то встречали -
Был и итог, сын попал в этот вуз.

Сердце моё с новой силой забилось,
Всё нипочем, пусть в работе аврал.
Летом  в Поречье тогда очутилась –
Просто научный  там шёл семинар.

Там  и случилась нежданная встреча.
Я на скамейке соседку ждала,
Теплое солнце клонилось под вечер,
Ну а соседка уж долго не шла.

Тело мое от томления млело,
Запах сирени манил и пьянил.
Полная сил и мне очень хотелось,
Чтобы мужчина меня полюбил.

Вижу: вдали показался мужчина:
Светлый костюм да и сшит хорошо,
Шел по аллее солидно и чинно,
Но вдруг свернул и ко мне подошел.

Фраза за фразой, и мы разболтались,
В нем оказались покой, доброта,
Нам показалось, сердца зашептались,
Прахом подернулась вся суета.

Помню, по-честному сразу признался:
-Я не свободен, семья у меня,
Но вот, сегодня почти растерялся,
Мне показалось, судьба вы моя.

Видно, и я всё забыла на свете,
Вновь молодою представив себя,
Что то спросила, он что то ответил,
Дума взыгралась: Неужто нельзя

Снова вздохнуть то, что почти позабыла,
Твердость  мужскую руки  ощущать,
Вспомнить, как раньше   сердечко заныло,
Вновь захотелось счастливой стать.

Пусть тогда мне и за сорок было,
Если же честнее - ровно сорок пять,
Но одна в постели. И тогда наплыло:
-Чем других я хуже? И зачем скрывать?

Он сказал, что фирмою владеет,
Посетил немало разных стран,
Что профессор, аттестат имеет,
Но учить оболтусов устал.

Он финансами серьезно увлекался,
Три учебника в соавторстве создал,
НИРовской работой занимался,
Иногда друзьям стихи писал.

Накатилась перестройка - все сломала,
Труд профессорский совсем упал в цене,
За бесплатно вкалывать желание пропало,
-Вуз оставил,- так сказал он мне.

Вечер наступал. Закат расправил крылья,
Теплый ветер белый шевелил жасмин,
Чувство теплоты и доброты меня накрыло,
Я – сидела, он - не уходил.

Не забыть, как мы в ночи бродили,
Как прикосновенья были горячи,
Как сердца тогда дорожки находили,
И какие он читал стихи.

Учеба в институте
В прошлое уж не вернуться снова,
Это в как поток стремительной реки,
То, что прожито, не станет по-другому,
Помните: в один поток два раза не войти.

Ну а я войду в поток воспоминаний,
В тот далекий послешкольный год:
Укрепилась я тогда в своих желаньях:
Мне б в Плехановский серьезно и вперед.

Но случилось форменное чудо –
Документы подаю, а фотографий – пять,
Я слова подруги не забуду:
-Так давай пойдём в МИЭП сдавать.

Как во сне экзамены сдавала,
Без страстей, волнений - на ура,
Все сдала да и в приказ попала,
Вот в МИЭП подружка не прошла.

Первый курс вовеки не забуду,
Снимков нашей группы сохранилось пять,
В центре я на них везде, повсюду,
Парни не давали мне скучать.

Рослой я была тогда, спортивной,
И с косою цвета спелой ржи,
В разговорах с парнями наивной,
Папа говорил: ты, дочка, честь держи.

Честь свою я берегла в походах,
Когда пели песни у костра,
При луне, малиновом восходе,
Сказочного принца все ждала.

Принц во сне шептал слова простые,
Обнимал меня и сказочно любил,
И дарил браслеты дорогие,
Но будильник по утрам будил.

Вмиг проснувшись, выпив чашку чая,
Поспешала  в вуз, как в отчий дом,
Где вздыхатели гурьбой меня встречали
В снег, в метель и даже под дождем.

А чего ж не ждать такую диву:
Стройны  ножки и точеный стан,
-Вы, Ирина, обаятельно красивы,-
Как-то лектор вслух на лекции сказал.

И потом мне комплименты делал,
На экзамене не стал меня пытать,
Но на грудь смотрел, похоже, между делом,
И итог в зачетке - цифра пять.

Примечал и позже и с намеком:
-Будет сложно вам, зайдите - помогу,
Если б клюнула на жест его широкий,
Что нашла бы - радость иль беду?

Пять семестров ничего не позволяла,
Честь свою отважно берегла,
Майский праздник с группою встречала,
Пели, веселились до утра.

Тут со мной все это и случилось:
Песни пел он под гитарный перезвон,
Я без памяти в певца того влюбилась,
Да и он был мною увлечен.

Наш роман сломался в одночасье:
Наш МИЭП,  вхожу в спортивный зал,
И о, ужас! полное ненастье-,
Мой в углу подружку целовал.

Все немило стала, мне не до учебы,
Две недели проскочили как в бреду,
Уж не помню, как сдавала я зачеты,
И не думала, что все переживу.

Новое знакомство
Тридцать первое. Предновогодний вечер.
Папа попросил: сходи за хлебом, дочь.
Понимал он все и так сказал сердечно,
Что сходила б и в шальную ночь.

Видно, фаталисткой я живу на свете,
В тот морозный вечер - новая судьба,
-Кто сейчас последний?  Он ответил,
Я сказала: так за вами я.

Мельком глянула. Ладный парень,
И шапка набок. Синие глаза.
Словно ток тогда меня ударил,
Набежала скоротечная гроза.

Стало как- то мне тогда яснее,
Словно дух святой очистил плоть мою.
Много лет прошло, немного постарела,
Но за встречу ту судьбу благодарю.

Перст судьбы потом соединил нас снова,
Деньки январские помчались все бегом,
Стряхнула горе я, душа опять здорова:
Клуб. Танцы. Вальс. И я вижу его.

Огнем надежды сердце застучало.
Полгода позади. Он предлагает ЗАГС.
Я не сказала: “да”, я просто промолчала,
Потом еще сказала: подожди, чудак.

Студентка я покуда. Закончить надо вуз,
А может, твои чувства – совсем воздушный груз,
Ты подожди два года - у нас все впереди.
А он вдруг рассердился, на море укатил.

Балтийским было море и порт – Калининград,
В училище морское он поступил и рад.
Об этом написал он в коротеньком письме.
Их, писем, было много - храню я письма те.

Письма, ах, письма. Как много их было
В жизни моей, в них истории нить.
Вот - от Сережи. Письмо я раскрыла,
В нем все про то, что никак не забыть.

Встреча в Поречье нам стала прологом,
Жизнь оживилась, но стала петлять,
Он - бизнесмен, он частенько в дорогах,
Ездит в Москву и меня повидать.

Встречи нечасты, а может, их море,
Это с какого же бока считать?
Жаль, от людей все они на запоре,
Это сумел он стихами сказать.

Начало семейного пути
Как они схожи и как непохожи,
Встречи за двадцать, за сорок пять,
Общее в них - то морозец по коже,
Коль начинают тебя обнимать.

Вот и тогда, в те далекие годы,
Тоже вставали преграды порой,
Мой воздыхатель пошел в мореходы,
Но через год возвратился домой.

В стильной тельняшке, бушлате матросском
Встретил меня синеглазый моряк,
Стиснул руками, обвил будто тросом,
Я из объятий ни так, и ни сяк.

Стать предложил мне морскою женою,
Чтобы он плавал, а я бы ждала.
Тут же  спросил: я тебя недостоин?
Может, ты верности не сберегла?

Мне ж лишь год до диплома остался,
Был и грешок - аспирант молодой
Всё приставал, все меня домогался,
Был он в очках и довольно худой.

Но в Министерстве сидел его папа,
Дача у них, “Волга” черная - зверь,
Папа - чиновник брал круто “на лапу”,
Впрочем, порок этот есть и теперь.

Мне обещал он карьеру и деньги,
Сразу квартиру на Пресне купить,
Модные часики, перстни и серьги
К свадьбе готов был снохе подарить.

Я бы сейчас как сыр в масле каталась,
Если б согласие сразу дала,
На свое “нет” незамужней осталась,
И целый год вольной птицей была.

Мне двадцать три. Все идет как по маслу:
Кончен МИЭП, синий ромб на груди,
Мама довольна и папа был счастлив:
-Путь-то какой у тебя впереди.

Быть электроником - важное дело,
Да и в КБ только лучших берут,
В ящик почтовый ты, дочка, влетела,
Там и зарплату побольше дают.

И началась моя жизнь трудовая:
Схемы, эскизы, отчетная муть.
В семь уж вставала, пальто надевала,
Сядешь в метро - даже можно вздремнуть.

А по субботам - известное дело,
Осенью - в парк, а зимой - на каток,
Повеселела, ещё постройнела,
Стала, как майский красивый цветок.

А морячок бороздил океаны:
В Африку плавал, на Кубу ходил,
Как все матросы был трезвым и пьяным,
Но вот меня и Москву не забыл.

Письма писал из портов зарубежных,
Нежные, ласковы были слова,
Звал меня Золушкой, звал и невестой-
Не устояла моя голова.

Семьдесят третий, апрель, поздний вечер.
Помню отчетливо я каждый миг:
Шла я с работы - и вдруг мне навстречу
Кто-то высокий шагнул напрямик.

Страшно так стало и сердце забилось,
Рот открываю - кричать не могу,
Напрочь, похоже, сознанья лишилась,
Липой трясусь, словно в пьяном бреду.

-Ира, Ириша, ты что, дорогая,
Это ж я - Саша, тебя стерегу,
Жизнь без тебя очертела морская,
Жить без тебя уж никак не могу.

Через полмесяца мы расписались,
Жили неделю - потом он уплыл,
Я у родителей дома осталась
Для восполненья потраченных сил.

Через полгода он бросил морячить,
Как объяснил: без тебя нет житья.
Прибыл в Москву и пошел наудачу
В газовый комплекс, а к маме - в зятья.

Но через месяц нам так захотелось
Раскрепоститься и чувств не скрывать,
Комнату сняли, и все завертелось,
Время пришло, я - кормящая мать.

Слабым родился сыночек Кирюша,
Часто болел и ночами кричал,
То воспаление горла, то ушка,
Саша ж ночами храпел и мычал.

Утром проснется - подай ему секса,
Мне, ночь неспавшей, охота поспать,
Коли он муж, то куда же мне деться,
Хоть и хотелось подальше послать.

Вот оно фото: мы двое, сын рядом,
Два уж ему, и он начал ходить.
Дом небольшой и продмаг тоже рядом.
Саша вдруг начал тихонечко пить.

Изредка, правда. Но коли случалось,
В нашей семье начинался содом,
Я поскорее тогда одевалась,
Ехала с сыном в родительский дом.

День или два, или больше проскочит,
Миримся, ладимся, вместе живем,
Вдруг на него снова что-то наскочит,
Поняли вскоре: нам трудно вдвоем.

Лишь пять годков прошагали мы рядом,
Осень в душе, за окошком - весна,
И порешила - с одним чемоданом,
С сыном за ручку от мужа ушла.

Мать, как могла все меня убеждала
К Саше вернуться, все снова начать,
Дважды пытались начать все с начала,
С третьей попытки пришлось завязать.

Так и распался союз наш семейный,
Треснул, как сочный восточный арбуз,
В паспорте - штамп, и не стало сомнений,
Не по плечу стал семейный нам груз.

Время перестройки
Много с тех пор всего разного было:
Сын подрастал и не стало отца,
Женское дело - еще раз влюбилась,
Но не пошла за него без венца.

Тут захлестнула страну перестройка,
И экономика рухнула вниз,
Сколько тревог пережили мы, сколько,
Денежный крах над семьею повис.

Надо отдать все же должное Саше,
Он ради сына и мне помогал,
Знал про проблемы житейские наши,
И регулярно деньжонок давал.

Как-то решили обратно сходиться,
И попытались, но снова обвал.
Сын повзрослел, начал в вузе учиться,
Саша ему на машину набрал.

Вот она, наша красавица “Лада”,
Красною птицей стоит у крыльца,
Сын за рулем и участок что надо –
В Громове стал он владеньем отца.

Саша тогда приобрел тот участок,
Сруб приволок, стал колодец копать.
Правда, он там появлялся не часто.
Я приезжала - ему наплевать.

Руки мои быстро делали дело,
Яблони, грядки и много цветов,
К этому времени чуть располнела,
Да и домишко почти был готов.

Домик сейчас для житья обустроен:
Два этажа, он вагонкой обшит,
Кровью моею и потом построен,
Саша увидел и стал домовит.

Внешне на даче мы смотримся чинно,
Вместе гуляем и жарим шашлык,
Но вот беда: меня матом аршинным
Мигом обложит, поскольку привык.

Всё я терплю, ради сына стараюсь,
Может, участок к нему перейдет,
Вот и молчу, хоть и сильно бодаюсь,
Времени жалко, ведь время идет.

Правду порой говорят гороскопы,
Жаль, только поздно мы их узнаем.
Он есть Близнец, Овен - я по природе,
По гороскопу - нам трудно вдвоем.

Ведь Близнецы-мужики ненадежны,
Их не прельщает семейный уют,
Впрочем, они на работе серьезны,
Если трезвы и помногу не пьют.

Знать бы все раньше, возможно, иначе
Жизнь закрутилась, другим стал бы путь,
Но ведь жива, и от горя не плачу,
Знаю, смогу еще что-то вернуть.

Сердечные встречи
Другая сцена у меня перед глазами
И декорации - московский интерьер,
Та ночь была описана стихами,
Со мною был галантный кавалер.

Шампанское, конфеты и, конечно, свечи
Нам создали божественный уют,
Я вспоминаю часто этот вечер,
И все мне кажется, что он и нынче тут.

Был островок еще в осеннем Петербурге,
На стыке двух веков мы были там тогда,
Большой старинный дом в уютном переулке -
Той встречи не забыть, пусть пролетят года.

Шампанского бокал развеял все сомненья,
Как прежде две свечи горели на столе,
Как были горячи его прикосновенья,
И как нежны стихи, написанные мне.

Поездка в Петергоф, роскошные фонтаны
И золото листвы, и голубой залив,
Прекрасен этот день - мы были вместе, рядом,
Я помню те слова, что он мне повторил.

Что впереди у нас пусть разные дороги,
Но перекрестки будут, будут и мосты,
Конечно, жаль, что будет их немного,
Но мы дойдем до них, коль мыслями чисты.

Балтийский ветерок из Финского залива
Срывал с деревьев лист и в воздухе кружил,
В мечтах порхала я и много говорила,
И, глядя мне в глаза, он тоже говорил.

Я снимки этих дней перебираю снова:
Под кленом золотым стою, свои мечты тая,
Вот Мон Плезир, раскинутый подковой,
Ему сказала, что навек твоя.

Прошло всего три дня с момента возвращенья,
В почтовом ящике я нахожу письмо:
Слова любви, сомнений, восхищенья,
Стихи о том, как все произошло.

Конверт почтовый. Дед-Мороз, проказник,
Письмо пришло под самый Новый год,
В тот день мы коллективом отмечали праздник
Тысячелетья нового приход.

В пансионате Новый год встречали,
Сначала был концерт, скажу вам, неплохой,
Мы часто хлопали и даже “бис” кричали,
Потом в кафе отправились гурьбой.

Столы, накрытые с закусками, стояли,
И водочка столичная была,
Мы все холодненькой сначала
По полной выпили, до дна.

Красиво закусь на столах смотрелась
И вызывала аппетит у всех,
Мужчинам по второй, конечно, захотелось,
По третьей приняли - и грянул громкий смех.

Искрилося шампанское в бокалах,
Шел тост за тостом, и веселый гвалт,
И я, конечно, тоже не молчала,
И даже вальсы танцевала все подряд.

Кружа, мужчины, что-то говорили,
Старались посильней в объятиях прижать.
Мне было хорошо. Но все они  слегка чужие,
И мне к нему хотелось убежать.

Почти эпилог
Весь город спит. Свет лунный идеальный,
Но на работу засветло вставать,
Жизнь-то идет и будет все нормально,
И на судьбу не стоит мне роптать.

Сынок, я верю, вскоре защитится,
Не зря же книги он читает все подряд,
Года идут - надумает жениться,
Мне народят хорошеньких внучат.

Достроим дом, потом построим баню,
Хороший душ и теплый туалет.
Пусть поседею, но стройнее стану,
И поживу еще немало лет.

2001 г., 2010 г.