Светлана

Пролог
Зимний вечер меркнет за окном,
Темнота стучится тихо в двери.
Излагать сейчас или потом,
Да и можно ли сему поверить?

Лучше так: что помню, то пишу,
Месяц молодой на небе светит.
Понимаете, Светлана, Вас прошу:
Близким людям надо просто верить.

Что ж, бывает в жизни и обман,
Сложные случаются моменты,
Кто-то залезает и в карман,
Не всегда нас ждут аплодисменты.

Но ведь так устроен человек,
Что он чуда ждет и  свято верит,
Что счастливо проживет свой  век,
Век, какой судьба  ему отмерит.

Жизнь прожить - не поле перейти,
Много на пути больших изъянов,
Рытвин и канав не обойти,
Можно повстречаться и с обманом.

Нос не вешать, голову держать,
Улыбаться ласково, красиво,
Нужно иногда и помечтать,
И серьезной быть, и шаловливой.

Жизни улыбаться всей душой,
Радостей мгновенья превращать в минуты,
Если плохо -  крикнуть - "хорошо",
Отогнать с души печаль и скуку.

Наша жизнь как черно-белое кино,
Как соленая матросская тельняшка,
Утром - солнце, к вечеру - темно,
То веселья пруд, а то совсем неважно.

Но идем, спешим, вперед идем.
Жизнь - дорога, жизнь – лихая штука,
Иногда и что-то не поймешь,
Жизнь есть жизнь, разлука - это мука.

Вот послушайте историю простую,
Незатейливый, но жизненный сюжет,
В нем мазками кисти нарисую
Несколько десятков наших лет.

Детские годы
Велика Россия, все в ней есть -
Горы, реки, чудные равнины,
Городов и сел не перечесть,
Есть предгорья, снежные долины.

Многоводна, полноводна Русь,
Многолика, говором богата,
Но в России я не заблужусь,
Даст приют в пути любая хата.

Карту взял. Село Билваш,
Вдалеке от суеты, в предгориях Урала,
Там родился человечек наш,
У людей, каких в Руси немало.

Милая и честная семья
Повидала слишком много горя,
У отца надежда - сыновья,
Матери - все дочери подспорье.

Младшую за светлые глаза
Попросту Светланою назвали,
И хотя проносятся года,
Люди Светочкою звать не перестали.

Ситцевое платье, босы ноги,
В кулачке зажат лесной цветок,
Доброту ей дали, видно, Боги,
Шалостям учил простой щенок.

Фото из семейного альбома:
Девочка с книжонкою в руке,
Несомненно, что она читает дома,
Правда, книжка на немецком языке.

Фото два: сама еще букашка,
Но, наморщив грозно лоб и нос,
Пальчиком грозит братишке Сашке:
-Шарф надень, на улице мороз.

Жизнь текла в глуши неторопливо,
Потихоньку школа позади,
Строгая была и шаловлива.
Что же дальше, что же впереди?

Много лет прошло. Промчались годы,
Сашка вырос, программистом стал,
А потом по импульсу природы
Русским немцем за кордон попал.

Есть вопрос? Ответ предельно ясен:
Мама - Карловна и имя Эмма ей.
Скажем просто так, что это значит,
Родословную ведет от тех кровей.

Пробегут года, утихнет перестройка,
Потихоньку внуки подрастут,
И войдет в нее желанье стойко
Круто в жизни изменить маршрут.

И вернется к кирхам и гасштеттам,
К миру снов из детства своего,
В чем-то будет счастлива при этом,
Лишь вокруг не будет одного.

Лишь того, что радостью зовется
Видеть лиц родимых хоровод,
Бросив Русь, сюда уж не вернется,
Не увидит тока вешних вод.

Но до той поры промчатся годы,
Много будет в жизни перемен,
Будет солнце, будет непогода.
Ну, так в путь за описаньем тем.

В летний дождь веселый и игривый,
Выскочив из дома на крыльцо,
Удивлялась радуге красивой,
Подставляла капелькам лицо.

А потом вприпрыжку и по лужам,
Весело и брызги из под ног,
И никто девчушечке не нужен,
Разве что лохматенький  щенок.

Сколько счастья, радости и смеха
В детстве приносил нам летний дождь,
Дождь в деревне - для детей утеха,
Дождь помоет поле и напоит рожь.

А проглянет солнце и просушит поле,
Как приятно возле колосков
Ощущать душистый запах вволю,
Собирать  букеты  васильков.

А потом у поля на полянке
Сидя, сплесть себе венок тугой,
Повести плечами, как цыганка,
Выгнуть брови четкою дугой.

Встав и сделав “па” игриво:
-Ну ка, ну ка, Шарик, погляди -
Разве я сейчас уже не диво?
А что будет дальше впереди?

Вырасту, пойду в Москву учиться,
Отращу красивую косу,
А затем, как в сказке, белой птицей
Из деревни мигом улечу.

Взросление
Белая река катила тихо воды,
Белую вовек не позабыть,
Белая была хорошей школой,
Белая учила жизнь любить.

Белая учила быть с друзьями,
Откровенной быть, с простой душой,
Сестрам помогать, отцу и маме,
Из малышки вырастать большой.

Обучала кротостью своею,
Обучала ласковой волной,
Но сейчас, пожалуй, я жалею:
Расстаюсь раненько  я с тобой.

Так шептала наша героиня,
Что сидела с книгою в руке,
Русу косу за плечи закинув,
С думой девичьей наедине.

Пропускаю мелочи и вижу:
 В городе Перми расцвел цветок,
Много лет назад в старинном парке
 Прозвучал хрустальный голосок.
 
У парней с погонами курсантов
 Без вина кружилась голова,
Когда мимо царственной походкой
Проходила  медленно она.

В платье ситцевом, с открытыми руками,
На груди тяжелая коса,
Туфельки цветные с каблучками,
Как царевна - русская краса.

Гибкий стан охвачен поясочком,
Взгляд простой, с оттенком доброты,
Брови цвета очень темной ночи -
Словом, девушка из сказочной мечты.

Каблучки выстукивали ноты,
У парней в висках стучала кровь,
Подступало к горлу непонятно что-то,
И стучали мысли про любовь.

 Как такой в симпатиях признаться,
И себя достойно показать?
Может быть, теории набраться,
Может книг научных почитать?

Иль прочесть при ней сонет Петрарки,
Или на гитаре взять аккорд?
Долго думал рано - спозаранку
Молодых курсантов пермский взвод.

А один, как Юрий Долгорукий,
Что построил в древности Москву,
По- хохлацки обкумекав дело,
Стоп-контроль устроил на мосту.

Как-то утром девушка спешила
В институт на важный семинар,
Вдруг ей путь фигура преградила
-Нет. Нельзя. Сейчас кругом пожар.

-Где пожар? Не пахнет даже дымом,
Мне ж на семинаре выступать,
Тороплюсь я  и мне надо мигом
Тут до института добежать.

-Извините, но приказ военный:
В одиночку никого не пропускать,
Коль пройти вам надо непременно,
Мне придется вас сопровождать.

Юрий Алов. Родичи - шахтеры,
Сам же я в училище курсант,
А у вас, небось, в роду актеры,
И у вас живительный талант?

-Что вы, что вы, я - студентка,
Изучаю ЭВМ и машучет,
А родня в далекой деревеньке,
Мама в школе там преподает.

 Так дошли они до института,
Рассказав друг другу о себе,
Путь тот был  всего – то лишь  минута,
Но минута важная в судьбе.

Был курсант речив и ладно скроен,
При прощанье руку задержал.
-Как же вас зовут, скажите-
-Вязникова Света, - услыхал.

 Не дано истории открыться,
Много яви, много чудных слов,
Как могло такое приключиться -
Утром повторилась встреча вновь.

 Полонил, да так, что даже маме,
Даже маме не хотелось горевать,
За такого идеала-зятя
Дочек всех решилась бы отдать.

Стройный, вежливый и с торсом Аполлона,
Не бузит, не курит и не пьет,
Слово дал - мужское это слово,
Все считает, думает вперед.

В октябре сыграли свадьбу,
Были очень рады земляки,
Что в далеком солнечном Донецке
Появились люди-свояки.

Жизнь пошла отчаянно крутая:
Курсовые, сессии сдавать,
У него ж кругом политработа,
Стрельбы, цели поражать.

Офицера жизнь совсем не сладка,
Командир - всегда верховный суд,
Часто вместо комнаты палатка,
Часто нынче там, а завтра тут.

Изменение судьбы
Но судьба дала подарок Свете:
Хватит наших милых разлучать,
Татарстану срочно нужны дети,
И в Казань решили их послать.

Славная татарская столица:
Магазины, вузы, стадион,
Добрые приветливые лица,
Продают казы  со всех сторон.

 Поразмыслив, твердо порешила
Пост преподавательский занять,
Видно, тут сказалась мамы жила,
И не стоит на других кивать.

Чудный климат, Волжские просторы,
Горы Жигулевские вдали
В них вдохнули творческие силы,
И к рожденью сына привели.

Бастурма, добавив силу,
Принесла потом Людмилу.

Жизнь пошла, казалось бы, легка:
Методички, кафедральны среды,
Но вмешалась тут профессора рука,
Что любил домашние беседы.

Он в Казань приехал по делам,
Кафедрой его учебник обсуждался,
И среди коллег, прекрасных дам,
Строгий рецензент ему достался.

Похвалив слегка за новизну
 И отметив мельком достиженья,
Далее в такую крутизну
 Облачила собственное мненье.

 Там нечеток авторский подход,
Тут ошибки, фактов маловато,
Кое-где хромает переход,
Кое-где фактура слабовата.

 И рисунки надо б изменить,
Пару схем в восьмой главе добавить,
Общие вопросы сократить,
Три определения подправить.

 Эффективность лучше б показать
На конкретном, с фактами, примере,
И о банках данных рассказать
Поподробней да и поточнее.

И пошел профессор наш во-банк,
Принял гениальное решенье:
-Да, такой нам нужен  аспирант,-
И такое  выдал предложенье:

- Вам, коллеги, нынче предлагаю
Заключить бессрочный договор:
НИР вести, друг другу помогая,
Продолжать научный разговор.

Проводить совместно семинары,
Методички вместе издавать,
Ежегодно аспирантов пару
Вуз московский будет принимать.

На семейном на совете
Порешили, что пора
Очень умной маме Свете
В кандидаты, в доктора.

 Набрала литературы,
Быстро вспомнила язык,
И без всякой шуры-муры
Аспиранткой стала вмиг.


Аспирантура
А теперь давайте ближе к теме,
И расскажем, как же жизнь пошла,
Как бежало аспирантов время,
И как шли Светланины дела.

Вуз столичный - кузня многих кадров
Для заводов, банков всей страны,
Он  готовил  умных кандидатов
Много лет назад, еще до той войны.

Много лиц известных всему свету:
Атлас, Солюс, Шер и Шерменев,
Жаль, доски гранитной нету,
Чтобы высечь имена таких орлов.

Появилась новая задача:
ЭВМ пора в учет внедрять,
В ректорате обсудили тему -
Кафедру надумали создать.

"Счетные машины" - вот ее названье,
А завкафедрой - Рожков, пусть молодой,
Машучет - его стихия и призванье,
Энергичный, с ясной головой.

Кафедра машин ковала кадры-
Кандидатов всех не перечесть -
Вузы были им безмерно рады,
За границей тоже наши люди есть.

Но вернемся в год восьмидесятый,
В осень теплую, в московский институт,
Когда Света в шарфе полосатом
В деканат зашла на парочку минут.

-Добрый день. Я - Алова Светлана,
Из Казани, очный аспирант,
Мне на кафедре сегодня приказали,
Срочно написать научный план.

Аспирантский план работы на год,
И, конечно, тему обсудить,
У меня свои, простите, взгляды,
Ну а вам, а вам - руководить.

Ну, а если вы, конечно, против,
Киберман меня к себе возьмет,
Он уже почти согласен, вроде,
Про АСУ мне тему подберет.

Деканат, куда зашла Светлана,
Скромен был, на третьем этаже,
Третий год я в нем трудился рьяно,
И доцентом пятый год уже.

Пробовал за докторскую браться,
Пять учебников увидели тираж,
Смог и за границей поболтаться,
Словом, общевузовский типаж.

Ректор был тогда - крутой и резкий,
Все держал в могучем кулаке,
Чербакова слово было очень веско,
Как декана часто звал меня к себе.

Ставил прямо четкие вопросы,
Строгим был, лишь изредка хвалил,
И любил устраивать разносы,
Если в кабинете третий был.

Нравились мне в нем медвежья хватка,
И напор, и если что решил,
И сказал, и написал на бланке,
Изменить решенье - выше сил.

-Не вертись юлой, а будь мужчиной,
Обещал, так делай, выполняй,
Для безделья не ищи причины,
Заходи, дела не забывай.

Но готовь вопросы досконально,
Будь готов всегда держать ответ,
И тогда все будет идеально -
Вот таков был ректорский совет.

В деканате я задерживался часто,
Плюс еще партийные дела,
В результате не всегда был ласков,
Изредка болезнь меня брала.

После слов Светланы стало ясно:
Бывший рецензент - сегодня аспирант,
Молода и выглядит прекрасно,
И в науке, видимо, талант.

-Что ж, согласен, но скажу вам прямо-
Деканат вконец меня заел,
Опыт руководства крайне малый,
А писать - то ваш прямой удел.

Вот такою оказалась эта встреча
В тот осенний очень теплый день,
А потом прошли неделя, месяц -
В деканате снова Светы тень.

-Я с вопросом - дома дети малы,
Надо и погладить, постирать,
А чтоб цифры мне в Казани дали,
Надо туда чаще приезжать.

-Все понятно,- был ответ декана-
Диссертация ведь ваша, не моя,
Только не меняйте резко плана,
Долг для  вас - наука и семья.

Есть вопросы - их тогда обсудим,
Нет вопросов и коль ясен план,
То пишите и не обессудьте,
Вы себе матрос и капитан.

Дело шло то быстро, то со скрипом,
А у шефа - карусель, кругом дела,
И однажды дверь открывши тихо,
На прием к Рожкову подошла.

Рассказала о делах семейных,
И что с шефом не всегда контакт,
Словом, поделилась откровенно,
Где порядок, где сплошной бардак.

-Не волнуйтесь. Будет все в порядке,
Если что, поможем, подсобим,
Не всегда же все бывает гладко,
Ну а с шефом мы поговорим.

Время шло - и новая загадка:
Недоступнее становится декан,
Встречи редки, да к тому же кратки,
А вопросов море-океан.

Порывалась прекратить учебу,
Диссертацию в корзину и в утиль,
Но затем со всей уральской злобой
Проявила свой бойцовский стиль.

Как-то раз вернулась из Казани,
В деканат с работою зашла.
-Шеф в больнице - ей в ответ сказали,
Операция тяжелая прошла.

Обещал примерно через месяц
На работу выйти насовсем,
Позвонил на днях и был довольно весел,
Но замял вопрос больничных тем.

Шефа нет. Она опять к Рожкову:
Вот глава, но и вопросы есть,
Мне, похоже, надо, видно, снова
С головой в теорию залезть.

Думаю построить базу данных,
И модель в Казани обкатать,
На Оргсинтезе меня бы в тему взяли,
Денег нет, чего уж тут скрывать.

На Галушкина тогда жила Светлана,
В общежитии, где люд младой визжал,
Было время - приезжала мама,
Иль муж проведать наезжал.

Аспиранты - люди молодые,
И хотя у всех свои дела,
Вечерами песни огневые
Сотрясали стены до утра.

Молдаванин Гена по-цыгански
Лихо заливался соловьем,
Два прибалта подпевали хором,
Программисты классные притом.

Из больших подруг тогда Тамара
Часто забегала на чаек,
Приходил с большой гитарой
Бородатый паренек.

Он теперь - Куницкий Яков,
В Хайфе он теперь живет,
А тогда, как цветик маков,
Хоть имел уже  живот.

Агафонова Валюша
В пляс пускалась - пол гудел,
Лишь Косьмин сидел, как груша,
Мало пел, но много ел.

Скромные застолья аспирантов
Порождали множество идей,
Ограняли грани у талантов,
Что порой не ведали ночей.

Ночь - пора научных рассуждений,
Ночью фразы строятся из слов,
Несколько недель подобных бдений
И, глядишь, раздел почти готов.

Грусть нагрянет иль тоска по дому -
На Казанский, в поезд и домой -
Возвратясь, писала по-другому,
В книги окуналась с головой

На "ура" красиво защитилась,
Шефа  пригласила  на банкет,
По-татарски смело  говорила:
-Вам панно - ему износа нет.

Но давайте восстановим справедливость:
В ноябре декан загрипповал
И с прозрачной марлевой повязкой
На защиту прибыл, как на карнавал.

Слушал аспирантку, оппонентов,
И невольно чудилось тогда,
Что возникнут новые моменты
Через месяц, год или года.

Вряд ли сможет женщина такая,
Что смогла себя переломить,
Родом из Уральского из края,
Что-нибудь потом не сотворить?

Хватка есть - учебничек осилит,
Твердость в голосе - завкафедрою быть,
Ей ведь и проректорство под силу,
Может что иное сотворить.

Кончилась защита - и за дело,
Чтобы не болела голова,
Отзывы и стенограмму смело
Самолично в ВАК тогда сдала.

ВАК решил проблему крайне просто:
Просмотрели документов том,
Все в порядке - и досрочно
Кандидатский выдали диплом.

Заглянула в деканат, к Рожкову,
На прощанье пару слов сказать,
Между делом, незаметно, к слову
-Приезжайте летом к нам в Казань.

А панно как память о Светлане,
И о дне защиты, что далёк,
Я прибил железными гвоздями,
Поместил на даче в уголок.

На панно с налобною повязкой
Русый воин, и в его руке
Светлый храм, как будто бы из сказки,
На Москве покоится реке.

Возвращение в свет
Но вернемся к нашему рассказу.
Как же шли Светланины дела?
Года три ни весточки, ни фразы,
Шефу ни звонка, и ни письма.

Сгинула из суетной науки,
Сердце, душу дому отдала,
Стала появляться мысль о внуке,
Разные проблемы и дела.

Все пришло: была и свадьба,
Появился Сашка-хулиган,
Дочь - красотка - все довольны, рады,
Впереди ведь свадебный роман.

Так и шло, пока не порешила,
Что научный не истрачен пыл,
Пару книжек написать решила,
Обеспечить им служебный тыл.

Слово - дело, дело - слово,
Год прошел, а  может  даже два,
Рукопись  вчерне, почти готова,
В ней раздел, глава, еще глава.

Рассудила мудро, как София:
Свой талант в песок не зарывать,
В городах, на море и на взгорьях,
Коли есть возможность, побывать.

Раз в Москве случайно объявилась,
В кабинет проректора зашла,
Рассказала о делах и похвалилась,
Что в Совет завкафедрой вошла.

Был тогда проректором профессор,
Тот, что нашу кафедру создал,
Тот, кто добрым был и редко резок,
В аспиранты кто ее позвал.

-Жизнь сложна, в работе перегрузки,
Стало сердце что-то барахлить,
Да еще партийные нагрузки,
Много месяцев пришлось в больнице быть.

Ректор Чербаков, хотя он тоже болен,
В семь десятков разве много сил,
Однолично, лишь своею волей,
За болезнь поста меня лишил.

Козырев завкафедрой назначен,
Ректором - Грознова, голова,
Мне - проректорство и новые задачи,
Дел по горло - вот его слова.

Бывший шеф, что прежде был деканом,
А потом в завкафедры смещен,
Заглянув к Рожкову утром рано,
Поздоровался, но как-то был смущен.

-Заходите. Мы вопрос решаем.
Надо б нам коллег объединять,
И я думаю, что самым первым шагом
Стоило бы секцию создать.

Создадим - работать будем вместе,
Поднимать компьютерный учет,
Сделаем программу лет на двести,
Будут нам и слава и почет.

Проф. Рожков, не мешкая особо,
Этому и нас всегда учил,
Росчерком пера и твердым словом
Алову в состав УМО включил.

-Собираться будем ежегодно,
Приглашать испытанных друзей,
Не чураться встреч международных,
Только план составьте поскорей.

Было это просьбой - порученьем,
Перспективы он умел вскрывать,
Через месяц принято решенье:
Конференцию готовить и созвать.

В науке
Кафедре, что Свету возрастила,
Исполнялось ровно двадцать пять,
Было нам тогда по силам
Снять кафе и славно погулять.

Осенью красивой, золотистой,
Когда парни сватают невест,
В изумрудном зале Интуриста
Юбилейный собрался конгресс.

Аспиранты из далекой дали
С трудностями, малой и большой,
На конгресс в столицу приезжали,
Отдохнуть и телом, и душой.

Были встречи в тот прекрасный вечер,
Речи задушевны и теплы,
Кто-то стал наградами увенчан,
Были и участники войны.

Например, доцент Абросов Павел,
Бывший соискатель и коллега наш,
Три медали на груди поправив,
Всем хвалил Амрамцевский пейзаж.

Амитан приехал из Донецка,
Дмитриев Молдову представлял,
Соколов из пущи Беловежской,
Из Армении - Шаварш Амбарцумян.

Из Ташкента целая бригада -
В ней Каримов, что деканом стал,
Он создал друзьям большую радость,
Когда танец с чашкой показал.

Патрушины были из Ростова,
Аяжанов - гость с Караганды
Все шутили, все просили слова,
И от встречи были чуть чумны.

Веселились, вспоминали годы
Аспирантов жизни непростой,
И забыли напрочь все невзгоды
В общем вихре пляски огневой.

Был среди гостей доцент болгарский,
Что,  шутя сказал: имею план,
Через год на Черно море, в сказку,
Приглашаю весь ученый клан.

Обещаю очень теплую погоду,
Битовый устрою ресторан,
Приглашу ученого народу
Из других родных заморских стран.

Тем доцентом был наш милый Мойно,
Мы знакомы с ним уж двадцать лет,
Он и раньше не был парень стройный,
Был в Москве - ко мне шел на обед.

Мы сдружились семьями по-братски:
Виолетта - дочь у нас жила,
Мы ж в Свиштове отмечали праздник,
Обсуждали дачные дела.

Мойно нас возил на Шипку,
Угощал ракией, коньяком,
Со своей пленительной улыбкой
Скару с бирой выставлял на стол.

Был он молод, весел и удачлив,
Слово дав, умел его держать,
С дамами он был по-русски счастлив,
Всех хотел на танец приглашать.

Год прошел и исполненье слова:
Осень, Варна, золотой песок,
А с трибуны деловито снова
Прозвучал знакомый голосок.

Говорила про экспертную систему,
Ровно полчаса звучала речь,
И решеньем важной той проблемы
Бурный спор смогла всерьёз разжечь.

Поднимала нужные проблемы:
Как студентов правильней учить,
И какие изучать системы,
Чтобы толк в итоге получить.

Гвалт стоял в отеле "Чорно море",
В перерыве пили крепкий чай,
Кто-то бегал вниз (там близко море),
Кто-то в одиночестве скучал.

Исчерпав научную программу,
Расходились гости погулять:
Посмотреть морскую панораму,
На песке прибрежном полежать.

От поездки той остались фото:
Вот Акрам с узбеками стоит,
Воропаева рассматривает что-то,
Соколов с Жанеттой говорит.

Дельфинарий. Мы стоим у входа
Многолюдною веселою толпой:
Рыжий Мойхе, словно воевода,
И Мишова с поднятой рукой.

Любен Краев с милой Виолеттой,
И друзья из прибалтийских стран,
Вот и я, ракией разогретый,
В ресторане "Трифон Зарезан".

И еще другой забавный снимок:
Пляж. Песок. Профессор там  лежит,
Сняв пиджак и сняв с ноги ботинок,
Голой пяткой в объектив грозит.

Групповое фото на Албене
Возвращает вновь в минуты те,
Мы тогда не думали о бедах,
Было что-то легкое в судьбе.

Спорили и много улыбались,
Дружба крепла,  согревала нас,
После конференции расстались,
Но огонь душевный не погас.

Есть, конечно, слайды, и немало,
Как приятно их смотреть зимой,
Приглашают вновь они в дорогу,
Хорошо бы летом иль весной.

В слайдах жизнь безудержно стремится,
Слайды - миг истории моей,
Слайды, как из дивной сказки птицы,
Переносят нас назад на много дней.

В Варне был еще другой ученый,
Дрезденский маститый, пожилой,
Мудростью Светланы потрясенный,
В ГДР зовет ее весной.

Был февраль и поезд скорый дальний
От перрона тихо отошел,
Семафоры глазом замигали,
Только сон совсем никак не шел.

За окном стремглав дома мелькали,
Полустанки, села, города,
В Бресте целых три часа стояли,
Дальше только польская земля.

Поезд шел, летел через Варшаву,
Там встречала пани Зося нас,
Посмеялись славно - не молчали
"До вижденья"- был наш глас.

К вечеру - Берлин и на перроне
Бруно Прайслер поезд поджидал,
Был его отец на русском фронте,
Сам в Москву три раза приезжал.

Прайслер был редактором журнала,
Информатику воистину любил,
Мы ему в журнал статьи писали,
Гонорары он за них платил.

Бруно с доброй светлою улыбкой,
Поздоровавшись, отвез в отель "Нева",
Далее, дела оформив быстро,
Мы пошли в уютный ресторан

Завтра путь у нас на город Дрезден,
Прайслеру - планерку проводить.
Мне был быт немецкий интересен,
Согласился я в семье его побыть.

Свете номер одноместный дали,
С телевизором, чтоб ночью не скучать,
Мы в квартире с Бруно не молчали,
Много нового - легли, похоже, в пять.

Отчего буксует перестройка,
Что дала Берлинская стена?
Полетит ли жизнь, как птица - тройка,
Или дальше будут тень и мрак?

Поутру в Берлине было странно:
Митинги, плакатов разных тьма,
Свастика и звезды были рядом,
У стены Берлинской кутерьма.

Вся стена исписана словами,
Кто-то, взяв тяжелый молоток,
Для продажи или для забавы
От стены откалывал кусок.

Было явью всё и сном кошмарным:
Помнил я совсем иной Берлин,
Оживленный утром и ночами,
Он, как Феникс, вышел из руин.

Серый город, сложенный из камня,
С множеством красивейших витрин,
Магазинов, баров, ресторанов
Он своим роскошеством манил.

Варьете, театры и музеи,
Вузы, зоопарк и ипподром,
Мы - стажеры иногда немели-
На Москву был не похожим он.

Завершив успешно стажировку,
Трижды приезжал потом в Берлин,
И как в шахматах бывает рокировка,
Блеск Берлина плавно уходил.

С каждым годом были перемены:
Был объем, но пал ассортимент,
Изменялись, повышались цены,
И в итоге - нынешний момент.

Есть старинный город Дрезден,
Где музеям несть числа,
Вот туда-то и поедем,
Там прекрасные места.

К вечеру немецкой электричкой
Прибыли на Дрезденский вокзал,
Город Дрезден мне давно привычен -
На вокзале Мойхе нас встречал.

От вокзала через три квартала,
Улицей Гагарина наверх,
Церковь. Рядом корпуса стояли,
Где звучал студентов звонкий смех.

Поутру в старинном мрачном зале
По моделям открывался семинар,
Немцы, чехи, венгры выступали,
Мойхе тон научный задавал.

Доктор Мойхе, мой знакомый,
Слушал Свету чуть не плача,
И повторно потрясенный
Приглашает нас на дачу.

Хороша у Мойхе вилла,
И богат фруктовый сад.
Света с фрау говорила,
А глаза огнем горят.

-Вот бы мне такую дачу
Заиметь в расцвете лет,
Да еще авто в придачу,
Чтоб объехать белый свет.

Возвращусь - вопрос поставлю
Перед ректором своим:
Может где-то под Казанью
Дачный комплекс создадим?

Чтобы было как у немцев:
Два бассейна, баня, корт,
Чтоб в заборе были дверцы,
И ходил сиамский кот.

Магазинчик чтоб приличный,
Мясо, творог и ликер,
Чтобы гость иной столичный
Был приятно поражен.

Чтобы сумок не таскали,
Как какие ишаки,
Вечерами, как в Ла Скала,
Запевали у реки.

И чтоб газ с водопроводом,
И чтоб каждому коттедж,
Чтоб сказали садоводы:
Наша Света - молодец.

Эй, мечтатель из Казани,
Опускайтесь вы с небес,
И давайте исшагаем
Завтра утром Дрезден весь.

Пробежимся по музеям,
В центре, где стоит курфюрст,
И пять марок, не жалея,
Купим парочку боквурст.

Да еще по кружке пива
С пеной шапкою горой,
Пильзен-пиво - это диво-
Так закажем по второй.

Выступив на семинаре,
Будто сбросив кандалы,
В туристическом угаре
Мы исходим все дворы.

Галерея, Прагер-штрасе ,
Всадник золотом покрыт,
Майсен-город, Альбрехт-гассе,
Где туристов жизнь бурлит.

Дрезден вечером прекрасен,
Весь в огнях и суете.
Разве вам вопрос не ясен?
Вновь влечет в просторы те.

В Союзе Советов
Тезисы, статьи и семинары,
Конференций круглые столы.
Снова мы увидели Светлану,
Что снимала острые углы.

Деловитость, строгость в разговоре,
А глаза улыбкою светлы,
Прежняя опять корректность в споре,
И слова по-девичьи нежны.

Тихо догорали в Гори зори,
Шумно обсуждали мы проект.
А какое под Одессой море,
И какой в Калинине проспект!

Были в Центрпрограммсистеме,
Изучали сети, а потом
По Тверским бульварам, в темень,
На спектакль бежали под дождем.

Был спектакль - комедия лихая,
И в Твери тогда была весна,
Соловей звенел не умолкая
Всем, конечно, было не до сна.

Ну а кто забудет, как в Ташкенте
После слов научных и бесед,
Всей гурьбой, с Акрамом непременно,
Отправлялись в гости на обед.

Как же нам прожить без Ленинграда,
Северной жемчужины такой?
Света была счастлива и рада,
Когда в город ездила "Стрелой".

Вспоминаем  море под Одессой?
Это был не семинар, а рай,
Там народ собрался интересный:
Ленинград, Москва и Белорусский край.

Кто ж забудет лунную дорожку
И купанье в полночь в темноте?
Вот куда б вернуться на немножко,
Вот бы повторить минуты те.

Черно море малым показалось,
Подавай Индийский океан,
Взяв путевку, вскоре оказалась
В Индии - одной из жарких стран.

Повидала прелести муссонов,
Хижины индусов, кожи медь,
Видела потомство у бизонов,
Как играет на дуде медведь.

Покупая с Фаей украшенья,
Рассуждали, как же дальше жить,
Как пройти грядущие лишенья,
Как в Казани землю получить.

Чтобы можно было утром ранним
Встретить тихий ласковый рассвет,
А в прохладной синеве тумана
Красновато-золотистый свет.

Хасан Хусейн
Светин муж, проклявши службу,
Инструментов накупил,
Старшина знакомый в дружбу
Его чеканить научил.

Комнаты – музей и галерея-
Выбил он овальный щит,
И, своих обоев не жалея,
Укрепил – пускай навек висит.

Рядом женщина с кувшином,
Очень милое панно,
Помню, были и машины -
Я ж в Казани был давно.

А причина той поездки
Мой сирийский аспирант,
Что любил мечетей фрески,
А еще сильней Коран.

С Киберманом мы сидели
И решили с ним в момент -
Испытать Светлану в деле,
Это ж верный оппонент.

Киберман - мой шеф научный,
Он учил меня творить,
Разговоры с ним не скучны,
Знал он, как достойно жить.

Но вернемся вновь в Казань, ребята,
И к друзьям знакомым на чуток.
Наша жизнь историей богата -
Так послушай вновь ее, дружок.

Пять деньков тогда в Казани
Вспоминаю, как мираж:
Всю Казань прошли глазами,
Даже плавали в Свияжск.

Город-остров просто сказка,
Но такой был, видно, рок-
Катерок то был последний,
Нас турнули от ворот.

Дал себе зарок один я -
Вновь в Казани побывать,
Городочек этот видный
Непременно повидать.

Но зато в театр сходили
На веселенький балет,
В том балете танцы были-
Не забуду сотню лет.

В том театре масса света,
Не похож он на обман,
Нас в него водила Света,
В нем Хусейн купил Коран.

Посмотрели даже зданье,
Где Ильич студентом был,
И предел иных мечтаний -
Нас мулла в мечеть сводил.

Были мы на минарете,
Заходили даже в класс,
Где и взрослые, и дети
Познают Аллаха глас.

А причина тут простая:
Был Хусейн почти имам,
Он, Коран не открывая,
Наизусть читал Коран.

Дали клятву мы с Хусейном
Про Казань не забывать,
И в мечетях и в музеях
Вновь разочек побывать.

Мой Хусейн был странный малый,
Из семьи зажиточных крестьян,
Сельский труд познавши рано,
Кончив вуз, в бухгалтеры попал.

Дальше - армия, потом в Дамаск забрали,
Где студентов он статистике учил,
А потом в Союз его послали,
Чтоб он русский лучше подучил.

Далее - Москва, аспирантура,
Кафедральный скромный  кабинет.
Наш  доцент один, похоже,  сдуру
Дал Хусейну небольшой  совет.

-К нам на кафедру давай иди учиться,
Что не знаешь русский - не беда,
Информатика для Сирии - жар-птица,
Будет трудно – рядом я всегда.

Был в какой-то я командировке,
Приезжаю, на столе приказ:
Для Хусейна на год стажировку,
Дальше аспирантом он при вас.

Год прошел, но с языком проблема,
Правда, стал получше говорить,
Подобрали для Хусейна тему,
Понемногу стал Хусейн творить.

Принесет параграф - мать-чесная,
Ничего-то в нем не разобрать,
День читаешь, три кромсаешь,
Чтобы смог приличным стать.

Через годик - новое напастье,
Очень часто стал Хусейн хворать,
Русский климат - не такое счастье,
Ездил в Сирию здоровье поправлять.

А вернулся - с молодой женою,
Через год ребенок у него,
Нелегко им было, тяжело, не скрою,
Словом, черно-белое кино.

Чтоб узнать побольше о России,
Мы с ним посетили Ленинград,
Всей семьей они у нас на даче жили,
Ездили в Ташкент - Хусейн был очень рад.

Наконец, закончен труд научный,
В феврале - защита позади,
В марте - кандидат, диплом получен,
Всё, домой, работа впереди.

Мчится время, годы пролетают,
От Хусейна никаких вестей,
Правда, в жизни всякое бывает:
Даже дети забывают матерей.

Как-то встретил я друзей Хусейна,
Передал ему учебник и письмо,
Фото дочери его, Бусейны,
К сожалению, ответа не пришло.

Пусть Аллах ему судьёю станет,
Если чувства добрые забыл,
Фото есть, оно напоминает-
Человеком он в России был.

Заботы Ю. Алова
Ну, а как с землей? Решили.
Отвели им соток пять,
Света с Юрой не спешили -
Стали книги покупать.

Про чеснок статьи читали,
Про вредителей кротов,
Через год спецами стали,
Лучше всяких докторов.

Муж военную палатку,
Что с гражданской дед сберег,
Мигом укрепил на грядке,
Штаб - квартирою нарек.

Почему на грядку ставил?
Он же умница-мужик,
Если печечку поставить,
Будут спальня и парник.

Притащил бинокль стократный,
Чтоб вредителей узреть,
Чтоб им было неповадно,
На листах морквы сидеть.

Три канистры с керосином
Для проклятой саранчи
Закопал втихую с сыном,
А жене сказал: молчи.

Вдруг мороз нагрянет мощный,
Керосинчику плеснем,
Будет нам тепло и ночью,
И светло дождливым днем.

Разлука
Летело время, надвигались тучи
Над экономикой, людьми и над страной,
И люди думали, и часто просто с мукой
Решались оставлять свой край родной.

И потекли потоком за границу,
Надеясь рай за морем увидать,
За хвост поймать желанную жар-птицу,
Надеясь вкусно есть и сладко спать.

С надеждой проявить свои таланты
В науке, бизнесе, театре и кино
Поехали актеры, музыканты,
Ученые, которым повезло.

Шел ноябрь в девяносто третьем,
А на улице снежок,
И внезапно на рассвете
Разбудил меня звонок.

-С добрым утром. Просыпайтесь,
Я в Москве и есть вопрос,
Если, можно, постарайтесь
К нам приехать на допрос.

-На допрос? Какой, Светлана,
Что случилось, с кем беда?
-У меня решила мама
Нас покинуть навсегда.

В общем, порешила твердо,
Получила визу в ФРГ,
Года два ждала ее упорно,
Мы сегодня встретимся в Москве.

Вы же были прошлым летом
В Бонне, Кельне, словом, там,
Если сможете, советом
Помогите с мамой нам.

Да, мы были летом в Кельне,
Группу возглавлял тогда Рожков,
Ту поездку не забыть мне долго,
Та поездка лучше многих снов.

Пара лет прошла от той поездки,
Перемены потрясли Москву,
И у немцев измененья резки,
На себе их ощутили, наяву.

Цель поездки нашей малой группы-
ЭВМ и бизнес изучить.
Мы инертны или просто глупы,
Как в России надо дальше жить?

Запад поразил своим подходом
К социальной сфере и труду,
Отношением к другим народам,
К ситуации, когда попал в беду.

Мы, конечно, многое узнали,
В двух словах всего не изложить,
Но в душе самим себе сказали:
-Все же нам в России надо жить.

В вечер тот сидели долго:
Пили кофе и ликер,
Эмма Карловна про Волгу
Завела вдруг разговор.

Перешла затем на тему,
Как нашла в России дом,
И поставила проблему -
-Существуем аль живем?

Поделилась тайной мыслью:
Вот квартиру получу,
Приглашение всем вышлю,
И о жизни напишу.

Ты прости меня, Светлана,
Не могу в Перми я жить,
Расставанье с вами - рана,
Ране долго не зажить.

Но ведь еду к Александру,
Сын - то там один живет,
Может, на восьмое марта
Он всех в гости позовет.

Жизнь - такая штука, дочка,
Что не знаешь, где найдешь,
Так давай же ставить точку,
От судьбы ведь не уйдешь.

Утром рано провожала
За границу Света мать,
Не от холода дрожала -
Был морозец минус пять.

Горевала о разлуке,
ФРГ то далеко,
Не протянет маме руку,
Коль той будет нелегко.

Поднялась стальная птица
И пошла в голубизну,
Света мягкой рукавицей
Молча вытерла слезу.

-Будь же счастлива, родная,
Ну а мне пора домой,
Буду снова заводная,
Стану вновь самой собой.

Вновь заботы в институте,
Сына с тещей помирить,
Внуку Сашке сухофруктов
Не мешало б прихватить.

Дочка стала уж большая,
Стали парни заходить,
Юру - мужа, обольщая,
Приучают водку пить.

Надо навести порядок,
Все по полкам разложить,
Хватит. Все. Решаю разом -
Станем, как и прежде жить.

1994 год
Этот год был годом переписки,
Письма шли нечасто, раз в квартал,
И с волненьем странным, по привычке,
Я конверты бережно вскрывал.

В январе:  Приехали родные
Из Донецка, простудились вмиг,
Две недели мы мотались по аптекам
За лекарством, высунув язык.

Целых два письма пришло от мамы -
Обещают  твердо ей квартиру дать,
Но в двух письмах ниточкой упрямо
Мысль сквозит, а может быть назад?

Знать, привыкла к бардаку России,
Где проблем-то непочатый край,
Но я думаю, она себя осилит,
Не вернется в захолустный рай.

У меня опять полно работы:
Дополнительно взяла еще лицей,
А еще домашние заботы
Заслонили книги и музей.

Устаю ужасно, лекций много,
Методички не дают заснуть,
Да еще длиннющая дорога,
Словом, жутко. Надо б отдохнуть.

В феврале письмо вдруг получаю:
-Извините. Много новых дел,
И, как радость, сообщаю,
Обещают нам надел.

Тот надел - земли шесть соток,
Только ректор в позу встал:
-Примешь садоводов роту,
Стань начальницей,- сказал.

-То бишь, будешь председатель
Для правленья голова,
Потому что мой приятель
Наломать сумел дрова.

Вы же - женщина с талантом,
Да еще доцент лихой,
Так займитесь нашим братом,
Вам же рано на покой.

Мне ж расхлебывать и делать
Все порочные дела,
Что уже поднадоело,
Разве в этом не права?

Уж не знаю, как решиться:
Брать мне власть или не брать,
И что может получиться,
Если головой не стать?

Долго думала, серьезно,
Как проблему тут решить:
Отказаться осторожно,
Но и землю получить.

Выход найден. Я читаю
Вдруг в полученном письме:
-Сруб для дома получаем,
Обещают сруб к весне.

И придется этим летом
Отпуск дома проводить,
Добывая гвозди где-то,
А потом строгать, пилить.

В ноябре - письмо по почте:
-Посетила город Ленинград
И Ростов, где утром, между прочим,
Продают прекрасный виноград.

Там, в Ростове, было интересно:
Обсудили множество проблем,
И в отеле не было нам тесно -
Одноместные достались всем.

Токоренко мудро выступала,
Мой второй давнишний оппонент,
Почему методика упала,
Что такое - нынешний студент?

Привезла проект программы новой,
Пояснив, что это общий труд,
Я взяла, конечно, тоже слово,
Но в пределах тридцати минут.

Есть идея - игры деловые
Сделать на основе ЭВМ,
Правда, в вузе кадры пожилые,
И у них один вопрос: зачем?

Мне понятно: надо же учиться,
ЭВМ освоить - кропотливый труд,
Ректор за идею ухватился,
Мне ж теперь задание дают.

Посмотреть программы досконально,
Предложить концепции макет,
Схему выбрать ближе к идеальной,
И вопрос готовить на Совет.

Но от лекций не освобождают,
Более того: поток еще дают,
Видно, ректорат, воображает,
Что в почете вновь бесплатный труд.

Домой вернулась - новая невзгода:
Пристал проректор, как нахал комар,
-Вас отпускал я дважды на природу,
Где ж результат, для кафедры навар?

-Я Вас прошу и слезно умоляю:
Пришлите мне программок штучек пять,
Их получив, я это твердо знаю,
Начну другую стажировку пробивать.

Хочу я  очень съездить в Ставрополье,
Допустим, в теплый город Краснодар,
Там для ума научного - раздолье,
И даже можно получить загар.

Потом в Казань вернусь, к началу мая,
И вновь заботы хлынут на меня:
Достать навоз и прикупить рассаду,
Взяла меня в полон, в полон взяла земля.

Писал в ответ, что тоже очень занят:
Читаю на вечернем, на дневном,
В МИЭПП еще на год работать нанят,
Веду занятия в гимназии притом.

И не снята с моих забот приемка,
И вновь готовим всем эксперимент,
Чтобы продумать и ответить громко:
Зачислить сможем всех в один момент.

Экзамены в один денек проводим,
Но не волнуйся, будущий студент-
Ответы все мы в ЭВМ заводим,
А кто писал - для всех большой секрет.

Работы подлежат повышенной шифровке,
Никто ни в чем не сможет им помочь,
Конечно, если кто-то очень ловкий,
Защиту все же может превозмочь.

Но перегрузки не прошли бесследно,
А нам здоровье - настоящий дар,
Конечно, деньги есть да и живем безбедно,
Но для поддержки нужен коринфар.

Да, "Жигули" нуждаются в ремонте,
Хотя купил я сыну мотоцикл,
А на участке новом, как на фронте:
Сплошной комар, что тысяча бацилл.

Мы с сыном в августе поставили палатку,
И ночью жгли огромнейший костер,
Но утром - холод, мы с ним без оглядки
К нам, под Можай, бежали на простор.

Мне в сентябре от ректора награда:
В путь под Афины, в море на семь дней,
Семья была, по-видимому, рада-
Там сувениров накупил семье своей.

Да, Греция, конечно, это чудо,
Ну а Эгей - предел мечты моей,
Акрополис до смерти не забуду,
Жаль, было очень мало дней.

А через месяц - новая награда:
Вдруг делегация поехала в Свиштов,
И во главе Грознова, ректор, встала,
Еще главбух, Кузнец из докторов.

Визит наш был там с помпою обставлен,
И договор подписан на пять лет,
Научный план был с кафедрой составлен,
А вечерами - праздничный банкет.

Но вот осадок на душе остался:
Мой Мойнов, Любен Краев - не у дел,
Болгар парламент сдуру постарался-
Всем коммунистам на карьере - красный свет.

А ведь они- то все - специалисты,
И докторскую Мойнов защитил,
Но вот за то, что был он коммунистом,
Болгарский ВАК его не утвердил.

А прежний ректор, не совсем уж старый,
Он тоже за идеи был смещен,
Теперь на даче возится с отарой,
И даже на банкет не приглашен.

Хотя и времени в Свиштове мало было,
Мы обсудили с Мойновым вопрос,
Что дружба наша остается в силе,
Создать бы рукопись совместную всерьез.

Была еще культурная программа:
Мы в Варне были, на Златых песках,
Несебер – град  как чудо-панорама,
А Балчик - крепость, что стоит в веках.

Все много ели, славно выпивали,
А, заседая ночью в механе,
Мы дружно пели, даже танцевали,
И к морю выходили при луне.

И к нам болгары были очень милы,
И смех стоял веселый и простой,
А при отъезде ректор пригласила
Болгар в Москву ближайшею весной.

Письма
Письма - символы незримой тесной дружбы,
Очень часто - для души бальзам,
Письма пишутся по дружбе и по службе,
Для родителей, друзей, врагов и дам.

В письмах могут мысли между строчек,
Либо фразы факелом гореть,
Письма иногда читают ночью,
После писем даже можно петь.

А иные боль несут, несчастье,
В их строках зеленая тоска,
Вот тогда душе грозит ненастье
Или черных дней сплошной каскад.

Письма, письма, мы о вас мечтаем,
Только жаль, что в наш безумный век
Ими радость встречи заменяем,
Но письмо - слова, не человек.

Письма - связь друзей и поколений,
Нежным письмам даже недруг рад,
Часто письма нам источник вдохновенья,
И бальзам и, может, даже клад.

Письма от друзей храню годами,
Письма - жизнь, а не простой листок,
Письмам может конкуренцию составить
Только телефонный дружеский звонок.

Думаю, что вам всегда приятно,
Трубку сняв и услыхав привет,
Собеседника себе представить ясно
Даже через много-много лет.

И звонок такой совсем недавно
Вечером в квартире прозвенел.
День рожденья был немного странным-
Был невесел я и песню не пропел.

Трубку сняв, знакомый голос слышу,
Деловой, спокойный, боевой:
-С Днем рожденья, а подарок вышлю
С аспиранткой нашей молодой.

Вы там ей немного помогите,
С рефератом, маленькой статьей,
Будет время - к нам билет берите,
Ждем на Волгу теплою весной.

Ведь в Свияжск Вы так и не попали,
А ведь это чудо- городок,
Приезжайте лучше утром ранним,
Чтоб попасть на скорый катерок.

Как в Москве и нет ли семинара,
Конференции иль секции какой?
Что-то мне немного скучно стало,
Может, будет семинар весной?

Есть желанье - так смелей за дело,
С Суриным решали сей вопрос:
Пару дней, а может всю неделю,
Может в марте или в чистый пост?

Ректорат мгновенно узаконил:
-В марте, сразу, первого числа
Мы по тестам семинар проводим.
Все. Решили. Делайте дела.

Так в заботах время пролетело,
Новый год вступает на порог,
Ночь бурлила и, конечно, пела,
Перейдя в январский холодок.

Новый 1995-ый год
Год пришедший, как матрос в тельняшке:
Боль и радость, счастье и печаль,
Было поле полное ромашек,
И поездки в голубую даль.

Но сперва у тех, кто в высшей школе
Лекции читает, НИР ведет,
В январе не жизнь - одна неволя,
Если туго сессия идет.

И герои наши все типичны,
Для седого с вьюгой января:
Нам экзамены уже давно привычны,
И проделки вузовских ребят.

Кто-то спишет, кто-то что забудет,
Ты ж цени студенческий ответ,
Слушать надо, даже если нудно
Иль с запинкой говорит студент.

После сессии меняются заботы:
У студентов - праздник, кутерьма.
Светин месяц был похож на ноты,
Ну и пусть, что снежная зима.

На участок для постройки доски,
Камни, гравий надо завезти,
Надо ж дом малюсенький, неброский,
Летом поскорее возвести.

А еще деньжат бы заработать,
Значит, где-то лекции читать,
Все у нас житейские заботы,
И когда же будем отдыхать?

Мне ж была прописана дорога
Много дней в палате проводить,
Под врачебным взглядом очень строгим,
Курс леченья сердца проходить.

Все всегда в конце концов проходит,
И болезнь уходит от ворот,
Мы ведь в марте семинар проводим,
Где докладчики, где гости, где народ?

Мы серьезно отнеслись к программе:
Обзвонили вузы всей Руси,
Дали и болгарам телеграмму:
-Ждем в столице. Набирайтесь сил.

Распрощались мы со старым годом,
Пролетел завьюженный февраль,
Март своим весенним мимоходом
В Академии, в Москве друзей собрал.

Проф. Уралова с докладом выступала,
Проф.  Хубаев умно говорил,
Наша Света тоже не молчала,
Отбивалась из последних сил.

Академики, член-коры и доценты
Спорили почти до хрипоты:
Что важнее - тесты иль проценты,
Да и сколько с ними маяты.

Рассуждали долго, терпеливо,
Как студентов правильней учить,
Как построить лекцию красиво,
Как за тесты деньги получить.

Ведь наука не стоит на месте,
Значит, надо тесты обновлять,
Тесты лучше делать сразу вместе,
Значит, надо базу создавать.

Коллектив создать профессиональный,
Труд в нагрузку штатную включить,
Академии финансовой заданье:
Срочно всех компьютерам учить.

Шла дискуссия научная активно,
Ведь участников почти, что сотни три,
Два застолья были коллективны,
После ужина, почти что до зари.

Из болгар мы пригласили Нено,
Нено Павлов - то проректор у болгар,
И решили важную проблему:
Чтоб в Свиштов нас чаще приглашал.

Выдавались редкие минутки,
И тогда локально, не спеша,
С чашкой чая, с шуткой, с прибауткой
В прошлое водила нас душа.

Вспоминались дни аспирантуры,
Гори, и Одесса, и Ташкент,
У решеток Летнего фигуры,
Тот далекий праздничный банкет.

Семинар закончен - приняты решенья,
Гости все разъехались домой,
Ждать очередного приглашенья,
Окунувшись в дело с головой.

У меня ж заботы - Гималаи,
Верьте, братцы, это не слова,
Школу сын кончал, и с мая
Кругом заходилась голова.

Сдаст экзамены - куда его потянет?
В колледж, техникум, а может, даже в вуз?
Может, финансистом Саша станет -
Словом, был проблемный груз.

Отзвенел звонок прощальный в школе,
Аттестат получен. Дальше что ж?
Обсуждали дома, не неволя,
Может, в Академию пойдешь?

Документы сдав на страхованье,
И набрав учебников мешок,
Сын корпел, копал и черпал знанья,
Как итог - по конкурсу прошел.

Я же снова вкалывал в приемке,
От зари до позднего темна,
Результат - врачебные иголки,
И больничный, и таблеток тьма.

Так схватил радикулит проклятый,
Что три дня лежал бревном-бревно,
Боль возьмет - хоть выражайся матом,
Вскоре, к счастью, как рукой сняло.

Словно не было такой жестокой боли,
Будто было все - кошмарный сон.
Дальше - отпуск на Можайском море,
Где стоял звенящий комариный звон.

Но судьба вдруг радость подарила:
Как награду за нелегкий труд
Ректор нас опять не позабыла -
Нам путевки на маршрут дают.

Боже ж мой, в Италию и летом!
Пересечь почти что всю страну:
Рим, Венеция, Неаполь с лунным светом,
Видеть все и видеть наяву.

Две недели были дивной сказкой:
Море, солнце, чудо-города...
Я писал дневник, открыто, без опаски,
Чтоб дневник остался на года.

В дневнике в стихах наша поездка:
Каждый день - с восхода до темна,
Мысли - с юмором, на отдыхе не резки,
Вся поездка там изложена сполна.

Но простите, мы ж забыли героиню,
Как жизнь её - летела иль текла?
Вот  письмо: собрали мы малину,
Что Людмила летом стерегла.

Картошки накопали на участке,
Банок  пять в засоле  огурцов,
Только жаль, опять у нас несчастье-
Подле дачи  много подлецов.

Украли кабачки и лук с петрушкой тоже,
Две вишни вырвали - не люди, а хамье.
Страна сегодня на бардак похожа:
Всем не понять, где - наше, где – моё.

Работы много, лекции заели,
Муж даже подрабатывать пошел,
У сына, Жени, тоже еле-еле,
Из банка он, к несчастию, ушел.

Еще сенсация - мамаша порешила,
В Германии-то замуж выходить,
Ему под сотню, но еще красивый,
Желал меня на свадьбу пригласить.

Живет безбедно милая старушка,
Квартиру дали ей и пенсия идет,
Вот только нет веселеньких подружек,
Меня с сестрой на праздники зовет.

А как мне ехать, коли визы нету,
Где денег взять на проездной билет?
Вот ситуация. Похоже, снова летом,
Мы на участке будем вновь корпеть.

Построим домик, землю унавозим,
Три яблони посадим, вишен пять...
Забыла, в мае - семинар проводим,
Вы приезжайте, чтобы выступать.

А как там в марте, секция-то будет?
Мы с Агафоновой приехать к вам хотим,
Нам приглашение пораньше крайне нужно,
Чтоб в ректорате не растаяло как дым.

Я отвечал письмом, что все в порядке,
Учебник выйдет, видно, в феврале,
Был юбилей - и я плясал вприсядку,
Пусть две пятерки, но живой вполне.

Так пролетел тот год полетом птицы,
С позиции семейной, бытовой,
А в плане общества - горели наши лица,
Чеченский гром разнесся над страной.

Террор, убийства, грабежи и драки,
Политики нам вешали лапшу,
Мы видели, какие в Думе забияки,
И больно было за свою страну.

Вместо эпилога
Летят года, и мы стареем тоже,
И сединой покрылась голова,
Но только не к лицу нам и негоже
Забыть   давнишние чудесные слова.

Я завершать роман не стану,
И ни к чему к судьбе спешить,
Так жить героям всем на славу,
И в  веке новом завершить.

И в новом веке мы продолжим
О жизни праведный рассказ,
А может, может, кто-то сложит
И оду новую про нас.
1998-2000