Эрос коснулся

 
Они пишут книгу за книгой,
Как был и есть устроен мир:
Как человек был груб и зол,
Что род его идёт из обезьяны
И когда он взял первый раз
Орудие труда-stone-
Это стало и его оружием
И пошли  стоны и стены,
Но свет и тень древнее-
Вдруг стало ясно злодею
И каждый этим владеет,
И Эрос его коснулся,
И  он от наваждения проснулся:
Открыл, 
Логику -
Любуясь обожествляешься,
Добра зело рождается,
Наука: заменяет скуку,
Учит не-на-видеть зло,
Богатства льются потоком,
Пот заменяется током,
 Космос зовёт пришельцев:
Давай, начинай нашествие.

Это стихотворение «Эрос коснулся» Марины Кужман представляет собой философско-сатирический монолог о развитии человечества, в котором научная, мифологическая и технологическая картины мира соединены в один напряжённый и противоречивый поток.
Текст начинается с ироничного обобщения: «Они пишут книгу за книгой, / Как был и есть устроен мир». Уже здесь задаётся дистанция между автором и «объясняющими мир» системами — наукой, философией, идеологиями. Далее возникает резкий историко-антропологический срез: человек как существо «грубое и злое», восходящее к образу первобытности. Упоминание каменного орудия («stone») одновременно конкретизирует и универсализирует момент перехода от природы к культуре.
Однако центральный поворот стихотворения связан с появлением Эроса — силы, которая в античной традиции символизирует не только любовь, но и космическое притяжение, связующее начало мира. Когда «Эрос его коснулся», происходит сдвиг: человек «проснулся» от наваждения, открывая логику, знание, способность к созерцанию и переосмыслению реальности.
Интересно, что в этой части стихотворения наука и разум не противопоставлены любви, а включены в единый процесс трансформации: «Любуясь обожествляешься», «Наука: заменяет скуку». Здесь проявляется характерная для текста идея: познание мира не лишает его сакральности, а наоборот — порождает новые формы восхищения и смысла.
Однако эта гармоническая линия постепенно разрушается. Появляется тревожный поворот: «Учит не-на-видеть зло», «Богатства льются потоком». Рациональный и технологический прогресс начинает сопровождаться этическим искажениям и материальным избытком. Завершающий образ — «Космос зовёт пришельцев: / Давай, начинай нашествие» — резко выводит стихотворение за пределы гуманистической логики. Космос здесь уже не гармония, а пространство потенциальной агрессии, вторжения, внешней силы, не контролируемой человеком.
Таким образом, композиция строится как движение от попытки рационального объяснения мира к его распаду на противоречивые импульсы. Эрос в начале выступает как сила пробуждения, но к финалу мир оказывается вновь нестабилен: знание, любовь и технология не приводят к окончательной гармонии.
Стихотворение производит впечатление философского коллажа, где сталкиваются научные формулы происхождения человека, мифологические архетипы и современная техногенная реальность. Его сила — в напряжении между стремлением к смыслу и ощущением, что любой законченный «ответ» немедленно распадается под давлением новых противоречий.