Рассказ Навсегда твоя Кучерышка

Написал ее очень давно, еще в 2011-12 году, скинул пару отрывков в сеть и забыл о ней вообще. Недавно вспомнил и решил поделиться полностью всем рассказом не изменяя ничего.

Рассказ: «Навсегда твоя Кучерышка»

Сегодня утром раздался звонок — спросонья даже не понял, что звонят в дверь. Начал искать телефон, а он вечно прячется от меня по утрам. С трудом встав с постели, открыл дверь — никого нет, а под дверью лежит очередной конверт, но этот — с пятнами крови, оставленными пальцами. Я удивился очень сильно и немного испугался, когда увидел кровь. Вот уже 3;й год, на день рождения, на 26 марта, кто-то оставляет белый безымянный конверт. Обычно находил его, выходя из квартиры, а тут даже разбудили, и этот испачкан кровью. Я не любитель читать, а уж тем более копаться в чужом белье. И вскрыть его никогда не решался — может, даже боялся немного. Успокаивал себя мыслями: «Это просто ошиблись, не обращай внимания, Байрам». Ведь неизвестное, неизведанное всегда пугает, поэтому старался сразу выкидывать в мусорное ведро.

Тем не менее поднял конверт, посмотрел за дверью и спустился с 4;го этажа. Вышел на улицу в трусах, оглянулся по сторонам — никого нет. Было холодно, быстро поднялся к себе и оставил его в прихожей на тумбочке. В этот раз решил прочитать, но не было времени — спешил на работу.

Помылся, выпил горячий чай с мёдом и побежал в гущу скучного рабочего процесса. Где-то в середине дня позвонила с неизвестного номера Даша — в слезах, с охрипшим голосом, после чего я был шокирован, я онемел. Эта новость выбила меня из жизни. В голове было столько мыслей, и все сходились на одной, но принять её я не мог.

Я быстренько надел пальто и поехал на ул. Бондаренко, 13. С этой улицей связано столько всего, и я всегда старался объезжать её, хотя эти воспоминания казались снами. Такое чувство, будто это было во сне, а не наяву.

Вот уже 3;й год, как там не был. Всегда хотелось поехать туда, погулять, постоять на нашем месте, подышать воздухом, который навсегда запомнил наше присутствие, но боялся, что старые раны дадут о себе знать, поэтому решил, что больше никогда там не появлюсь.

Заехав во двор этой несчастной улицы, увидел толпу людей, и внутри всё переломалось, рухнуло… До этого я как;то ещё не осознавал, но когда увидел людей в чёрной одежде со слезами, в глазах потемнело. Припарковал машину и пошёл в толпу, сердце просто разрывается на тысячу кусков, в голове всплывает наша первая встреча.

Она стояла напротив кафе «Аида» на ул. Кутузова. Тёплый зимний вечер, на часах было 19:46. Я тогда впервые влюбился. Мне было обидно, что встретились напротив кафе, а не в нём, потому что не мог позволить себе такой роскоши. Я был молод, и денег всегда не хватало.

Но та девочка с искренними глазами и в белых варежках была настолько счастливой от встречи, что её не волновало, куда идти. И это дорогое кафе — она была согласна просто на прогулку по вечернему парку под освещением тусклых фонарей. Она на третий день назвала меня «Пусик». Конечно, я не был в восторге от такого прозвища, но мне было всё равно, когда смотрел в её глаза и видел отражение всех моих желаний.

От этого становилось ещё хуже. То чувство, что больше никогда, никогда в жизни не увижу её, меня угнетало. Будто отделили сердце от моего тела: я вроде бы есть, и нет.

Я уже не живу — просто шагаю в сторону неизвестных мне людей, сквозь боль, сдерживая слёзы. Меня встретил её дядя, который ненавидел меня и всячески ограждал наши совместные пути. Он обнял крепко, постучав по плечу, сказал: «Держись, сынок». После этой фразы он стал мне как отец. Я больше не смог сдержать слёз… Весь негатив и вся вражда наша на этом закончились.
Мы зашли в комнату, где, столпившись над усопшим телом, плакали мама и родственники. Я увидел бездыханное тело — меня начало трясти, слёз стало ещё больше. Я потерял дар речи, будто язык оторвали. Лучше бы язык оторвали, глаза бы мои ослепли, чем видеть такое… В этот момент мне хотелось умереть окончательно, как она. Больше не мог терпеть эти страдания, вечно думать о ней перед сном и ложиться в холодную постель, где нет её и теперь не будет никогда.

От порога до неё было метра два — я прошёл их как двести. Целуя её холодные щёки, губы, носик, умолял Всевышнего, чтобы вернул её обратно. Но всё было напрасно — никто не обратил внимания на мои просьбы, и она не открыла свои серые с зеленоватым оттенком глазки. Всё было как в самом кошмарном сне, только с одной разницей — я не мог проснуться.

Вот бы перечеркнуть последнюю ссору, ту злосчастную, из;за которой она оставила меня одного навечно. Когда её дядя в очередной раз после вечерней прогулки кричал на меня, что я не русский и что мне нужно только одно, как и всем чуркам, — секс. Тогда я не выдержал, ударил его с криками: «Я люблю её!», потеряв контроль над собой, избивал бешеными глазами. Она пыталась остановить, но что;то чёрт попутал — я посмел ударить и её.

Она знала, кто я в гневе, но это не остановило… Она верила, что я не способен её тронуть, но я разочаровал и упал в самое дно в её глазах и в глазах дяди. Он кричал: «Уходи! Уходи, больше не возвращайся, она для тебя умерла!», и я не мог там больше находиться. Помню свои последние слова: «Я больше никогда не вернусь. Прости», — и ушёл, хлопнув дверью, оставив её одну плакать.

Я вернулся в реальность, когда мама — в горе женщина, прижав к груди её холодную, покоцанную ручку с нитью на запястье, в память о нас, — начала рассказывать, как она покинула этот мир:
«Моя девочка 13 раз порезала себе вены на обеих ручках. Лучше бы она порезала мне руки. Почему она так поступила со мной? Как мне пережить это? За что она так с нами?»
У неё на глазах уже не осталось слёз — она всё выплакала.

Мы похоронили её рядом с отцом. Я стоял у надгробия, прощался с улыбкой. Наверное, все это заметили и подумали, что я сумасшедший. Я улыбался потому, что в голове каплями набирались счастливые моменты.

Как она расчёсывала свои волосы часами по утрам, укладывая их то с одной стороны, то с другой, с воплями: «Уфф… как достали они меня, я скоро постригусь налысо!».
Как она обижалась, когда я называл её «Кучерыжка». Она была худенькой, и мне пришло в голову так назвать её — как;то случайно получилось. Ей это не нравилось, она сразу дулась на меня, обижалась, даже пыталась бить, кусать, но я сразу обнимал и целовал, хоть она и сопротивлялась.

На кладбище из всех её друзей, кого я знал, была лишь Даша — и больше никого. После последней лопаты чернозёма на её могиле всё прошло как;то мимо. Дальше я не помню ничего.

Я перестал жить настоящим. Я будто бездомный бродил по прошлому, в воспоминаниях изливая душу горькой водой. Я отключил телефон, скупился алкоголем, заперся в квартире и тонул в прошлом. Только через неделю я наткнулся на тот конверт, когда в прихожей у зеркала удивлённо рассматривал свою рожу. Я вскрыл конверт, а там — Кучерыжка, её предсмертная записка…

Предсмертная записка

Здравствуй, чужой, но всё;таки любимый Байрам.

Знаю, не должна была беспокоить, за это прошу прощения, но я не могу больше так…
Ты только не вини себя и не обижайся на меня, Пусик, пожалуйста!

Я это сделала — мне даже не больно, не переживай. И на дядю не сердись, не держи зла, помиритесь, прошу вас. Я не могу видеть, как дорогие мне люди не разговаривают друг с другом. Он тебя простит, теперь должен простить.

А я ухожу, покидаю тебя навсегда. Я не могу больше жить в ожидании. Я жду тебя там…
И не плачь — я не смогу наблюдать оттуда, как ты страдаешь. Всё хорошо! Улыбнись, я же тебя люблю, жаным.

А знаешь, вспомнила, как ты учил меня турецкому языку, как я старалась выговорить эти сложные слова, но у меня не очень получалось, и ты сердился, нахмурив свои каштановые брови. Я не понимала, почему и зачем учить турецкий, когда ты прекрасно знал русский.

Вот только теперь поняла, что для тебя это было важно — ты хотел сделать меня своей от мозга до костей. И тебе было безумно приятно осознавать, что я знаю не только тебя, но и твои обычаи, и твой язык. И поэтому, в надежде на что;то, я продолжила учить сама и даже написала стих. Глупо, конечно.

Мой не похож на твои стихи, которые уносили меня в сказочную страну, но я думаю, ты оценишь — я старалась очень.

ben sessiz olamam sen susarken,
ve yanindan gecemiyorum sen gecerken.
ben unutamiyorum senin unuttugun gibi,
ve sevemez olamam sen sevmedigin zaman.

Будь счастлив, родной мой Байрамчик, как счастлива была с тобою я.

P.S. Навсегда твоя Кучерышка.

После прочтения я забился в углу, рыдая, как ребёнок, пытаясь зацепиться за всё, что связывало нас. И тогда понял, что какая бы ситуация, проблема, ссора ни была, нужно всегда оставаться любимым и не терять это чувство, хоть и очень сложно.

Быть всегда на стороне любви, ведь только это чувство способно смягчить даже самое каменное сердце и пройти через туман гнева и злости. У неё нет срока давности, потому что нет срока годности: она живёт вместе с нами, и решение «поставить точку» принимают не поодиночке, а вместе. А если решили оба — значит, не было искренности; если один — значит, он бессердечен и не стоит больше возвращаться обратно.

Мне разрывало душу только то, что больше нет шансов вернуть её, как раньше, хоть и клялся быть рядом вечно.

А теперь я стал узником твоего долгожданного подарка в коробочке — на 105 лепесточках цветной бумаги в сердечках, с подписью «105 причин, почему я тебя люблю». Каждый лепесточек читаю внимательно, и мне очень больно… каждый листочек — это память о тебе, о счастливых минутах нашей жизни.

Каждая причина приближает к тебе — я начинаю жить и в то же время тихо умираю изнутри. До этого времени я не знал, как выглядит и где находится душа, но после твоего ухода почувствовал и испытал её страдание. Из всех причин больше всего задевает последняя: «И вообще, не нужны никакие причины. Причина в том, что я люблю тебя, потому что ты — это ты…»

Как же мне жаль, что я не ценил твою любовь. Наверное, это вечная ошибка, что преследует таких, как я, которые в какой;то момент думают гордостью, а не сердцем. С каждым днём, скучая, ломая себя, они отказываются принимать тот факт, что любят, и придумывают себе оправдания.

Мы всегда относимся небрежно к тому, что имеем, и задумываемся о важности только тогда, когда не можем найти — теряем.

По вечерам после работы каждый день бегаю, слушая на повторе песни, которые она любила. Теперь эти песни стали чем;то большим, чем просто музыка. Я углубился в смысл каждой нотки, каждой строчки, которые напоминали мне те дни, когда она улыбалась под мои плоские шутки, называя «дурачком».

Сделав пару кругов по району, я всегда останавливаюсь и перевожу дух на ж.д. вокзале, будто ребёнок жду чуда, когда появится её силуэт вдали дороги, что расположена по ту сторону рельсов от меня, и с торопливой походкой она будет идти навстречу, хитро улыбаясь по;доброму, а подойдя, скажет: «Привет, Пусик», — и я обниму её.

Этот вокзал — ещё одна очень ценная память для меня, хоть и горькая, и я не переживу, если не появлюсь там хотя бы один раз в неделю.
Когда она переехала в Криволучье, это было единственным местом, где начиналась наша встреча. И вот, собравшись с мыслями, успокоив сердце, не сказав «прощай», бегу подальше отсюда, зная, что снова вернусь.

Что я могу добавить о себе… Я жил, как зомби. Отличие было лишь в том, что они живут, питаясь плотью, если верить фильмам и книгам, а я жил только в тех местах, где были счастливы мы.
Где забывали о времени, о проблемах и существовали в этих нескольких часах в день, которые скрашивали мои остальные скучные двадцать два часа.

После этого жизнь казалась такой вечной и нудной, что я не раз пытался пойти за «ней»… но у меня не получалось. В самые последние секунды что;то меня останавливало, и я не осмеливался идти дальше.
После неудачной третьей или пятой — шестой попытки, точно уже не помню, я перестал помогать смерти. Видимо, Бог обратил внимание на мои молитвы и слёзы, ведь я тоже Его раб.

Могу сказать, что научился справляться с этой болью, не пытаясь её забыть, а, научившись жить с ней. Я смирился с ней, и мне стало легче, намного легче дышать, без её имени и радоваться тому, что имею. Спасибо Всевышнему!

Для меня это стало уроком — горьким опытом, и я его усвоил.
Я запомнил, что всё в жизни происходит по воле Всевышнего, значит, и то, что мы встречаем любовь на пути, тоже.

Говорят: «Та любовь, что предначертана на небе Всевышним, бесконечна». Любовь нельзя превращать в субъективное чувство — тогда появляются эгоизм, гордость и равнодушие. Она всегда должна быть объективной, чтобы взрастить понимание, сострадание и сочувствие.

Её категорически нельзя воспринимать как должное или как подарок, который поставишь на полку — будет вечно пылиться и никуда не денется. Она, как цветок: будешь ухаживать, холить и лелеять — будешь вкушать неизведанные ароматы и купаться в нежности.

Не стоит относиться грубо и неуважительно к тому, кто вас любит, ведь и у него есть терпение, и оно в любой момент может лопнуть и превратиться в безразличие из чувств любви.

Любовь — это данность Всевышнего, подарок судьбы, а с ней, как известно, шутки плохи — конец всегда печален.



Байрам Карамамедов