К Марине Цветаевой

Нет долгой жизни на Руси поэтам —
Великим авторам поэзии земной:
Всемирной лирики с добром и светом,
Не проходящей мимо, стороной.

Гордиться надо бы стране богатством —
Певцами мудрости, душевной красоты.
Она же совершала святотатство,
Глумясь над ними, ставя им кресты.

Их убивали сразу, на дуэлях,
Иль медленно, из года в год ломая,
Жизнь хрупкую на «бешеных качелях»
Опасности всё время подвергая.

Цветаева, великая Марина!
Есть в имени твоём предназначенье
Той яркой одарённости картина,
Того таланта дивное явленье:

Ты ширь морская, глубина морей
В своей поэзии и прозе, в переводах…
Тебя бы оценить стране твоей,
Она ж сомкнула пред тобою своды.

И потому вне дома, за границей,
Ты вынуждена была жить
И продолжать пером как ловкой спицей
Водить — вязать стихи, творить.

Однако мысль к семье вернуться
Тебя не покидала никогда:
Как хорошо в заботы окунуться
В среде родных, любимых навсегда!

Как птицы прилетают из зимовья
В просторные, родимые края,
Так птицей ты вернулась в Подмосковье.
Париж — Парижем, а земля своя

В посёлке Болшево, в «закрытом» доме,
Тебя ждала… Музей здесь ныне —
Цветаевой. Имел он, кроме
Неудобства быта, и след полыни,

Тревожный след несчастья и угроз:
Аресты дочери и мужа. Дамоклов меч
Навис над членами семьи всерьёз.
И избегая дальше сечь,

Бежишь ты с сыном вглубь страны.
В дороге мытарства и голод, и тревога…
И вот конечный путь Восточной стороны,
Елабуга тебя встречает строго…

Работы нет, в войну не нужен твой талант…
На хлеб предметы, дорогие сердцу, ты меняла.
Да, тяжесть всех невзгод держал здесь не Атлант,
А Женщина, чьей слабости черты ты сохраняла.

В борьбе надежды покатились кувырком...
Однажды в горести окинув взором дом,
Увидела вдруг балку с роковым крюком.
И жизнь твоя закончилась на нём…

Цветаева, великая Марина!
Тебя давно уж нет в живых,
Но ты жива, и этому причина —
Значимость вечная стихов твоих!