В чане

Никто не станет прославлять.
И в храме серого убранства
Обломки грустного нуля
Заполнят пустоту пространства.
Скатались острые углы.
В итоге нечего итожить –
Лишь шелест дворничьей метлы,
Душе царапающей кожу.
Зрачками очерченный круг.
Мелодия, как дар небесный.
В стаккато падающий звук,
Затишьем прыгающий в бездну.
Война, без правил, без начал.
(Поймает, сплюнет поварешка!)
И человек, попавший в чан
Такою маленькою мошкой.
Изнанки каверзный бином.
Проект разбитый беспилотный.
И стонет голубь за окном,
Такой же, как и я, голодный.
Вязь дефицита тишины
Утюжит семя и останки.
Просты банальности войны:
Горит земля. Грохочут танки.
И крылья мертвые висят.
Тоска. Тоска. Тощище. Тоскно.
Добраться к планке «шестьдесят»
И выглядеть на девяносто.
И пропасти – совсем без дна.
И каждый миг – лишь ментор строгий.
И в  размочаленный канат
Раскручиваются дороги.
И дрожь земли – для всех глухих,
Мечты неутолимой ссудой.
И эти грустные стихи –
Последним выдохом отсюда.
Из света мажется елей.
Все глубже в муть, без всяких правил.
О Господи, на сколько дней
Ты мне обрывок сей оставил?