Бедный Ты мой, бедный!

Она дежурила сегодня одна в лаборатории приемного покоя.
Крутилась,как белка в колесе- мало сказано. Звонок по местному:
- Приходи,- голос был жесткий, резкий и требовательный.
- Ты с ума сошел? Ты же был в приемнике и видел, что я одна на всю больницу.
- Ничего я не видел. Все брось и приходи.
Предчувствие беды заставляло действовать быстро и четко. Пока обзванивала лаборанток, живущих поблизости, все время думала о том, что жизнь, хоть и, несправедлива, но сейчас выход найдется, и она будет там, где должна быть.
И только, когда пришла замена, и можно было передохнуть, идя по подземному переходу в другой корпус, она стала думать о нем.

Успешный врач- проктолог, красавец- молдаванин, шутник, весельчак и балагур, но теперь,очень, несчастный человек, ждал ее в ординаторской своего отделения.
 Уже полгода вся больница скорбела вместе с ним: его четырехлетний сынишка умирал от "Саркомы".Как отец и врач, он делал все, что мог.                Судьбе- одного горя, было мало.Она,как бы, расцикливала его, клин клином вышибала.
 Пришлось занимать деньги на машину: надо было возить мальчика на консультации и
профессоров на дом. Жена была на грани помешательства, и не отдавала ребенка в стационар; да и смысла не было. Приятель занял денег, но сказал при этом:
- Плохая примета,машину в долг покупать. Как в воду глядел.
 Через месяц врач задавил насмерть двоих стариков; переходивших дорогу там, где их никто не ждал. Вся Молдавия собирала ему деньги.
 Из Америки, через советскую таможню, друзья переправили лекарство, которое могло немного продлить жизнь ребенка. Но оно заканчивалось.
 Молдаванин - был настоящий мужчина: выдержка не подводила его.
 Отец боролся за жизнь своего ребенка...

Она вошла в ординаторскую. Он стоял к ней спиной, глядя в окно. Сказал не оборачиваясь:
- Я сегодня убил сына.
- Как?- спросила она.
- Я не сделал ему укол.Когда приду с дежурства, его уже...
- Бедный ты мой,бедный!- оборвала она. Подойдя к окну, взяла его за ледяную руку и посадила на диван.
- Почему сегодня? Ты же говорил, что осталось еще три ампулы.
- Сам хочу понять: то ли плач жены за стеной, то ли испуганный взгляд тещи, то ли изможденное тельце сынишки? Я,вдруг, понял, что не могу больше длить эти страдания.

Он говорил, пытаясь объяснить и оправдаться, но чувствовал, что преступил, поднял неподъемное, и это разрывало его изнутри.
Она слушала его, гладила по седой голове и видела, как умирает в нем шутник,весельчак и балагур.