В знании сила

«Дьяк Зотов обучает царевича Петра Алексеевича грамоте» К. Лебедев, 1903 г.

Часть 3. В знании сила

«Да, Пётр Великий сделал много в России. Смотришь - и не веришь, считаешь - и не досчитаешься. Мы не  можем открыть своих глаз, не можем сдвинуться с места, не можем оборотиться ни в одну сторону без того,  чтобы он везде не встретился с нами дома, на улице, в церкви, в училище, в суде, в полку, на гулянье - везде он,  всякий день, всякую минуту, на всяком шагу! ... Пётр Великий поместил Россию в число европейских  государств и начал внушать к ней уважение.»
Михаил Петрович Погодин

После кончины брата царевич Пётр правителем единоличным стал
и направление задал к Европе, которую Русь защитила от Орды,
к той, от которой мы терпели вероломство и ожидали роковой беды.
О знании к Европе воззывал, чтобы народ благое наверстал
в постройке кораблей и в управленьи ими, в организации военной,
в культурном обновлении, в науках, в государственном устройстве.
Чтоб крепость славного Отечества была повсюду несомненной,
чтоб после преобразований не пожалеть о том, что будет после.

Мы поднаторели в строительстве военных кораблей и обученьи экипажей.
В Преображенском ладились полки, шла подготовка к новому походу.
И даже беглые крестьяне здесь обрели законную свободу,
ведь все служивые не числились пропажей.
Так действовуя всегда во имя интересов государства,
власть царскую употреблял на благо Родины моей,
чтоб подданные шли на риск и доблесть проявляли не напрасно,
чтоб научились побеждать и прочный мир устроить поскорей.

Не находилось времени и средств достаточных для обучения солдат.
Всё войско оставалось прежним, со старым строем и в упадке.
Лишь два полка, Преображенский и Семёновский, готовы были к схватке.
Но даже этим двум, обученным, безмерно рад.
Основу армии, как прежде, блюли стрелецкие полки.
Они причина недовольства, им изъявлял свой гнев не раз —
за самодурство и беспечность, что на войне в бою робки,
постыдным бегством с поля боя для новоприбывших соблазн.

Но приходилось потерпеть их самодурство, глупость, скотство.
Флот, как порука для побед, вернейшая подмога нам.
Преображенцы и Семёновцы готовы к боевым делам.
Теперь мы знанием сильны и ощущаем превосходство.
В начале лета наши воины Азов вторично осадили.
Теперь всё было по уму, по всем законам артиллерии.
За месяц грамотной пальбы, часть крепостных стен развалили
и прозвучал приказ: «На штурм!» и в этот раз не подвели.

Главнейший бой, как ожидалось, явился скоро на воде —
османский флот пришёл к Азову с подкрепленьем.
Но в устье Дона корабли, для турков стали изумленьем,
предвестником крушения, печальным знаком в их судьбе.
Когда наш флот начал сниматься с якорей,
враги подняли паруса и скрылись за пределы горизонта.
А гарнизон Азова сдался в плен и вместе с ним трофей —
виновник горя матерей, изменник прошлогоднейшего фронта.

Мы захватили больше сотни пушек, весь боекомплект.
Это явилось возмещением за причинённый нам урон,
а земли предков — утешением за весь многострадальный стон.
Наша земля вернулась к нам — сомнений нет.
И так как возле крепости речное дно для кораблей больших негоже,
мы взяли курс на Сурожское1 море — искать приют для флота.
И отыскали место, где русский дух невзгоду превозможет,
и на российских рубежах на благо Родины пойдёт работа.

Построив крепость Таганрог и утвердив здесь наш порядок русский,
решили: Пусть таган2 на вечно держит рог величия.
К уделу предков не допустим безразличия —
искореним проклятый гнёт, ведь кругозор у нас не узкий.
Зерно на землю добрую упало, но не давало всходов до поры.
Затем пробился молодой побег, который сокрушили непогоды,
не дав развиться и облечься в бронь коры.
Степной зной землю иссушил и силу корня заковал на годы.

Таков сюжет отсутствия в пределах собственной земли.
Царили горесть и печаль до этого победного мгновенья.
Но вот весна явилась в мир, свершила правду столкновенья,
и вот Она — Святая Русь, аж все на Западе руками развели.
Привыкли многие в Европе копаться в самых разных слухах:
о неурядицах, о распрях, о каверзной борьбе за власть,
о пораженьях русских войск, о недовольствах черни и о смутах,
что царь с народом ждут, чтоб перед Западом склониться и упасть.

Но вот пора услышать всем о нашей доблестной отваге.
Весь мир заколыхало так, что всем открылось диво,
по поводу которого поднялся шум панический визгливо.
А спесь врагов сменилась враз на шаткость в шаге.
Что нам до них? Истерика и боле ни чего.
Всего дороже мне — моя любовь, прекрасная великая идея,
чтоб проявиться в не бывалом и не отдать ни пяди своего,
Вот — то, что так всю жизнь лелеял.

P.S. Продолжение следует