После дождя

В.В.

Вместе с водой улицу понесло под уклон,
и меня - домой. Порой от накренившихся крон
или крыш доносится хнык, придающий особый
статус - "Оправдано сверху" - вздохам на сотый
удар непогоды, несправедливости и вообще. Плечом
натыкаюсь на темноту. Она распродаёт нипочём
надкушенные леденцы фонарей, цитаты из Блока,
четвертинки века; аккуратно берёт под локоть,
отводит в сторонку и говорит, мол, не волнуйся по пустякам.
Тут же поблизости прозвенит непромытый стакан
девятиэтажки, прошебуршит прохожий. На фольге тротуара
вмятины от съеденной плитки. Осталась пара
шагов, и собственный двор предстанет столом
после праздника, на который не звали. Со всех сторон
оконные плошки в ломтях занавесок и силуэтов.
Заветрились двери. Я не знаю, будет ли этот
дом предлагать мне на первое и второе то, что внутри,
но сразу прошу: не корми, не вари, ни слова не говори.

У подъезда лужицы радужного телемасла - со всех щелей
набежало, и по каждой лужице писано: бери и лей
за глаза. Бери что ближе и что дают. Разевай пошире.
Распробуешь позже, в своей тарелке. Куски большие,
планы - семейные, очаги - горящие. Допусти
мысль об этом хотя бы раз - и вода в горсти,
и вода вдоль улицы, может быть, прекратит нести
рифмы и околесицу. Поживи человеком - вот же, почти,
почти проглотила. Но я взбегаю по лестнице и, готовясь
к давно заготовленным дома намёкам на совесть,
на возраст, на взрослость, - переключаю себя на приём.
Неудобоваримых упрёков ли, необходимой пищи. Втроём
и живём: я, своя-не-своя тарелка, молчание о любимом.
Отъедаясь на местной кухне к будущим зимам,
зарекаюсь от взрослой жизни, на стекло дышу по слогам
имя дождя, который за мной приходит по четвергам.

2016