Пастушок

Поиграй, пастушок, на своей тростниковой свирели,
Я тебе заплачу - эй, несите кошель с серебром!..
До чего же пригож! Ты милей солнцеликого Леля.
Я с тобою в луга убежала б из пышных хором.

Ах, зачем так глядишь? И молчишь, и оплаты не хочешь…
Велика моя Русь – то деревня, то лес, то погост...
У Алёши глаза - глубже тёмной украинской ночи,
Той, в которой не счесть долгих песен протяжных и звёзд.

Бабы – дуры в любви. И царицы влюблённые  - дуры.
Пусть судачит весь двор, всё равно - забираю с собой!
Весь оркестр тебе – балалайки, свирели, бандуры…
Только пой мне всегда, ненаглядный, Алёшенька, пой.

Знаю, сердце твоё никогда не прельстится короной,
Только песне всегда верен нежный, восторженный Лель.
Будь отрадой души и от чёрной тоски обороной!
(Дуракам не понять, вот и брешут они про постель).

Вечер кутает степь в серебристо-туманную дымку,
Ясный месяц рога показал из-за облачных штор.
А на тёплом стогу – Украина с Россией в обнимку,
И над ними лишь свет да небес безграничный простор.

Ни за что не скажу, где внутри притаилась тревога,
Мне - тебя целовать, не печаля  отчаяньем дней.
Пой, Алёшенька, пой. Будет долгою наша дорога.
И по ней до конца светлым Лелем пройти ты сумей.

Века два пролетит,  будет внукам уже не до свету –
Не кохать мне тебя, не лежать на подушке одной...
Жду тебя к ПокровУ. Обнимаю. Твоя Лизавета.
О печальном – потом.
                А сейчас –
                пой, Алёшенька, пой!