Князь Скифский Пришла пора

портрет Петра 1 (Г. Кнеллер, 1697 г.)

Часть 1. Пришла пора

«Сей монарх Отечество наше привёл в сравнение с прочими; научил узнавать, что и мы люди; ... на что в России не взгляни, все его началом имеет, и, чтобы впредь не делалось, от сего источника черпать будут.»
Иван Иванович Неплюев сотрудник Петра Великого

Игра, игра и больше ничего не мыслилось в приготовленьи этом,
когда на берегах Москва-реки гремели залпами потешные бои.
Меж сёлами Коломенским и Кожухово, потешные сражения вели
на протяженьи трёх недель, до поздней ночи и опять с рассветом.
За двадцать тысяч человек трудились в воинской потехе,
без меры пороха ушло и были жертвы не смотря на то,
что деревянные штыки с тупым концом прилажены в доспехе.
Несчастный случай может быть ответит: сразил, нечаянно, за что?

Сам в чине бомбардира участвовал во всех боях кипучих
и с именем Пётр Алексеев, позиции как должно занимал.
Не мыслилось грядущего в игре-экзерции. Кто знал,
что каждый день звучат стенанья — от южных рубежей зовущих?
Но эта славная потеха последней стала в моей жизни,
она предвестником явилась для настоящих дел,
для возвращения утрат и усиления Отчизны,
чтоб к нам, в великую Державу, никто со злом прийти не смел.

Ещё в Архангельске с компанией мы откровенно говорили,
что нужен для России флот и к морю ход,
что кратковременно на севере льды открывают порт,
и до Европы долгий путь, а корабли бы сократили.
Море Каспийское для нас, пока, прикрыто
и ограничена торговля, и нет масштабного движенья.
Другое дело — море Чёрное, что Русским звалось, но уже забыто.
Наследие своё вернём, возмездием воздав за униженье.

От нас была вся правда скрыта, а за границей не секрет,
что Русский царь и Скифский князь — едины образом от века.
Попробуй правду приоткрыть и не найдёшь в России человека,
который отвергает суть — души с Отечеством завет.
Остатки Золотой Орды засели крепко в крымском теле,
в причерноморские владенья, в земле рассеявшихся скифов.
Россия Скифией зовётся , но не господствует в уделе
и извращается добро словами иноземных мифов.

Русью сплочённые храбрейшие сыны России!
Вы постарайтесь сохранить своё исконное родство.
Своих голов не пощадите за Отечество,
и помните чья кровь у вас, чьи руки сызмальства носили. 
Сейчас же — Родина в беде, за нас решили нашу долю,
в добычу предопределив, с подачи внутренней измены.
чтоб ради пуза своего, нас будто скот, продать в неволю.
Такой резон у сволочей, чьи мысли клеветой растле;нны.

Пришла пора отмстить врагам за оскорбления и горе,
за притеснения, грабёж, за все поганые дела,
за рабство наше вековое и за сожжённые дома.
Пора, пора идти в поход и возвратить нам наше море.
Нам соплеменники в укор, долготерпеньем оскудели.
Великий с юга вопль пришёл и бурею летят стенанья.
В поход, зовут нас на Азов —  к непокорённой цитадели.
Пора изгнать, взашей, врагов — принёсших горе и страданья.

Наши союзники хитрят, склоняют нас к войне в Крыму,
чтобы Османские войска мы отвлекли, воюя с ними.
А духовенство вожделело вернуть еврейские святыни,
чтоб русской кровью помогать авторитету своему.
Политика, как не крути, внушила повод для войны.
Служилые пришли ко мне и дружно двинулись на Крым.
Почти три месяца в Азове не умолкая битвы шли,
под гул атак и взрывов гром, огонь и дым.

Но смог рассеялся, и улетучился туман
И явь реальностью своей нас огорчила очень.
Весь оружейный наш огонь был на авось — не точен.
И устаревшие порядки изрядно помешали нам.
Не без стыда мы осознали своё бессилье пред врагом,
несогласованность команд, неподготовленность солдат.
Когда осаду производишь — победу не добыть штыком.
Нужна военная наука и искушённый трезвый взгляд.

Бойцы без опыта идут на штурм, как мясо —
в котёл войны повергнутое скопом.
Военачальник, как дундук1, стоит пред знатным и холопом,
перед врагами оробел и сдался.
Два штурма крепости Азов прошли надежд не осчастливив.
Наши же мины нам вреда, поболе чем врагам чинили.
Один наёмник иностранец сбежал, присяге изменив.
Прознав про распорядок наш враги нам кровь, за так, пролили.

Мы ж захватили: пушку, знамя и бесполезного врага,
две бесполезных каланчи на берегах Донских.
Итог постыдной эпопеи, дающей повод для тоски.
Но сила этого позора в грядущем очень помогла.
Не взятой крепости осаду пришлось бесславно прекратить
и научиться не страшась в глаза реальности смотреть.
Под хлад осеннего ненастья нам нужно было уходить.
А совесть мучила за то, что воинов привёл на смерть.

При возвращении болезни нас основательно губили —
из-за нехватки провианта и ставшей утлой амуниции.
Мы захватили на Днепре четыре вражеских позиции.
В двух — гарнизоны разместили, две — истребили.
Ни то ни сё, до дому с грустью возвращались.
Проруха2 с нами приключилась, за то что прославляли миф.
Вкусив бессилие своё, с иллюзией мы распрощались.
Ведь не орёл парил над нами, а трупоед стервятник-гриф.

Оборотилась против нас сказка предизбранной души.
Посрамлены сказители, в бренчаньи гуслей и псалтырь.
Вдруг замухрышкою предстал наш легендарный богатырь,
что если силы поискать — и те, в ком есть, не в прок пошли.
Нам думалось, что без наук мы как-нибудь да обойдёмся — 
дурью, нахрапом, массой мышц достигнем счастья своего.
И вот Азов не покорён — хоть все в лепёшку разобьёмся.
Позор! — за тысячу своих, мы взяли в плен лишь одного.

Обидно, стыдно, горько, больно — за крах несбывшихся надежд
и за безумие команд, оплаченных солдатской кровью.
В глазах укор непониманья, что мы сподвигнуты любовью.
Где взять премудрости такой для наставления невежд?
Учиться на своих ошибках — благая польза пораженья.
Тянулись медленно часы среди насмешек и тоски.
Но, от невзятия Азова к нам не прилипло униженье.
Мечты о Родине моей посеребрили мне виски.

P.S. Продолжение следует