Об этом

Кто вы,
Просящие ёлку
под ночь
тридцать
первого?
Кто я,
Бросающий
узенькой
лестницей
рифмы?
Вы-
ждущие
Деда
с мешком
под дверью.
Я-
никого
не рисующий
в дверной
палитре.

Устал.
Каждую курю
как
последнюю.
Этих
последних,
в лёгких
рой
осок,
Жалят
смертельно-
кровью
в
постели,
миллиардами
игл
ежовых
сосен.

Простите,
прошу,
Всем кому
писал.
Кому звёзды рвал
с небес
букетами.
Обнищал-
Смотрите!
Исписался-
Сам,
потух
и
завял
второсортной
кометой!

Страшно...
Дьявол глумится
и когти
точит.
В квартире один-
Как вдвоем,
Я и эхо.
Смеркается.
Вижу-
небо
в клубочек,
свернулось
и катится
в
адское
пекло.

Шумит только осенью
майская
стужа,
И тучи,
в сметении,
Ниагарой
сморкаются.
Капля-
Промок!
Ещё капля-
Лужи!
И топится
улица
в
лужах
скитальцем.

Не надо.
Оставьте
фанфары
связок.
Не жалуйтесь.
У природы сегодня
карт-бланш.
Нарядитесь
в сто
шуб
купленных
на
зиму,
и будет вам
тёплый
турецкий
шарж.

А я
нацеплю
на себя
губы
больного
воображения,
и молча
буду смотреть,
как
в муках,
умирает
к
стихам
моим
уважение...

Так кто я?
Может
тиран
для
собственной
лени?
А может кошелька
самых
ценных
слов,
Жлоб я-
черепахой
ползущий
к тени,
Собирающий
мелочишку
бездарных
строф.

Солнце-
Стяните шырму облаков.
Мама-
Любите меня!
Человеки -
Читайте меня!
Мир-
Оставляй меня
на суд богов,
в планетарии
скомканного
звездочёта
Ада.

Взрывайте!
Все зерна
небесной
бездны!
Тише...
Рухнули
на шляпы домов!
Испачкали
лунным
светом
окрестности,
Спасавшись от
жрущих их
докторов.

Столбы-
Мачты!
Флюгера-
Паруса!
Рык мой-
Штык
Для девичьих
голов!
Надевайте улицу
на меня,
как пиджак,
потрошителя
всех
автострадных
полов!

Где зебры-
Снег!
Светофоры-
калеки,
трехглазой
линзой
в красном
мрут,
На мгновение!
И в мгновении этом
Мой голос-
Убийца!-
Сорокопут!

Клюв-
Кукри,
Выплюнет
в глотки,
Тембр-
Кнут,
По щекам
рельсами...
Скатится,
В бухту
разбитых
лодок,
И не
признанных
временем
умельцев.

Не надо.
Снимайте
Улицу
с шеи,
Пиджак-
Казните!
Дайте халат.
В котором
я мог бы,
Афишой, аллеям
протянуть
свою
хищную
лапу.

И не ранить
зубищами,
стиснув
горотой,
челюсти
букв,
рвущихся
в
марш!
Чтобы дать
ещё
воздуха,
задыхаясь
работой,
крику-
последним
Признанием:
-Я ваш!

Могли бы?
Вы?
Многие?
Ухом к земле
упасть
чистой
любовью
и слушать?
Голос
мой
хриплый,
Как
песнь
Сирен.
Прошу вас.
Хоть раз.
Послушайте...

Буржуи -
детишки,
облизанные
родителями ,
Снимите
с
себя
очки- граммофон.
И вы,красивые-
Вздрогните
в
визге
моей
Пощечины
лучших
стихов.

Плачьте
города
аэропортами
в
след мне,
Звоните
квартиры
над моей
болью,
новыми
глазками,
кнопками,
трещинами
стен-
захлестните
Меня,
как
пронзающей
молнией!

Пока плавлю лбом
штангу
окон...
Глядь -
кратор
памяти
закипел
детством.
В котором я
Гном-
Пол метра
от пола,
И дедушка
молод
душою
и сердцем.

Бильмом
в глазу-
вижу:
посадит
в
Волгу-
Рули малыш,
Жми!
А малыш был
глуп,
Смотрел как
продышины
громадной
коробки,
журчали
мотором
сибирских
руд.

А подрос-
стал громадиной,
свинячье рыло
било
под дых
смехом
в зеркале.
Решение-
выпотрошить
оскал
тигра,
стреляя
взглядом
на
поражение.

И вот так
занесло
карету
хроноса,
что я пупсом
когда-то
мчал
на вокзал,
и встречал там
дедушку
с
огромной
игрушкой,
которую
он
для меня покупал.

А ныне
лишь
в гости
приеду
разве.
Обниму крепко:
-Пап! Ну как вы
без
нас?
Посмотрю  в глаза его
полные
праздника,
и молюсь:
дай же
бог
не
в последний
раз...