В изгнании

«Пётр 1 во время стрелецкого бунта в Московском Кремле 15 мая 1682 г.» Октавия Россиньон, 1839 г.


Часть 3. В изгнании

«...бородачи, попы, боярство ... ради тунеядства своего любому чёрту готовы государство продать»
Алексей Николаевич Толстой «На дыбе»

Мама и я покинули кремлёвские хоромы, мой отчий дом.
В Преображенском и Коломенском мы были вынуждены жить.
На прежнем месте нас терзали столь откровенным злом —
пришлось оставить то, чем так привыкли дорожить.
Воспоминания, как пики терзали до сердечной боли,
Невольно сделалась душа побитой узницей неволи.
У вновь пришедших при дворе был нехороший дух.
Их взгляды, шёпот и слова — как будто в рану соли.
Всё раздражало и любой нежданный звук рождал испуг.

О воле не  было понятия во мне, оно само неведомо пришло.
Когда вошёл я в быт простых людей и поделился своей болью,
то для меня как-будто солнышко взошло
И я проник в красу лугов, ручьёв и рощ, и окунулся в Русское приволье.
Земля таинственно мне силы придала, сердце — желанное впитало
и понимание прижилось: Как же во мне познаний мало?!
Сам по себе, другая жизнь — мечтание, как знамя в небо взвилось.
Помалу стихла боль и вместе с ней, что радость воровало.
Страданье замерло и в глубине души надолго притаилось.

Мне грустно было уезжать из этих мест, но приходилось —
должность царевича звала и принуждала к ритуалам и обрядам,
где всё катилось медленно и к скучному кривлянию сводилось.
Брату и мне всегда шептали должное, кто находился рядом,
и церемонно долго длилось это на троне наше восседанье.
С наших одежд великолепных лучилось царское сиянье.
Братец и я сидели рядом всегда в полнейшем облаченьи,
на коем роскошь бриллиантов сияла яркими огнями.
И всё, и вся, и все тогда клонились к нам в своём почтеньи.

В Кремле наш блеск слепил вельмож, как два солнцестоянья —
короткое и длинное, а кто какое — то, судьба распорядилась нами.
Мы обучались догмам, ритуалам и упражняли детское вниманье,
были не властны над собой и правили страной не сами.
Кремлёвская палата наша была вся устлана роскошными коврами,
Посланцы иностранные сюда являлись на приём с дарами.
И сдвоенный наш трон из серебра стоял на самом видном месте,
шёлк и парча со всех сторон нас окружали знатными шатрами.
Царский приём шёл здесь и царское правление мы тут являли вместе.

Династию Романовых мы олицетворяли, земную нашу ипостась.
Мой брат по немощи своей был неспособен к службе государству.
Я ж на послов во все глаза глядел, всегда в себе их облику дивясь,
приветствовав, я вопрошал о здравии пославших, совсем не понапрасну,
ведь непрестанно связь искал меж чужеземцами и нами.
Я видел разницу великую —  ту, что являют люди сами
в манере одеваться, себя на публике держать и изъясняться.
Презренье видел я под масками улыбок, надменный ум, прикрытый париками,
и фальшь ловил в словах велеречивых, и злобный дух за маскою паяца.

Устами изрекались гимны, а скаредная суть искала всяческой наживы.
Смысл фраз один, но хищный взгляд порой мелькнёт,
скользнёт какая-то недобрая ухмылка, и кажется: Мы несчастливы.
Чужой уйдёт, как и пришёл, а на душе лежит великий гнёт.
И повисал вопрос: Так в чём же дело?, что значат эти переливы?
Смущения сомненья породили, в предчувствиях — отливы и приливы.
И мечется рассудок, предчувствуя угрозу разделенья.
Зачем, к чему явились в ум столь затаённые причины,
на крайности разбив мечты, надежды, силы, вожделенья?

Как-будто дихотомия1 ворвалась в мир людей и пролегла чертой,
поставила клеймо на каждом — свой-чужой,
направила людей к различным целям, жизни загробной и земной.
Я видел, как Российский люд робеет перед формою иной,
пред иностранцами внушён какой-то суеверный страх,
всё иноземное назвалось нечистивым в закованных невежеством умах.
Подпитанный церковным благочестием в запрете на общенье с сатаной,
монстр дикого невежества держал людей, как кошка мышь в когтях.
Дурел в бессилие повергнутый народ и забавлялся утлой стариной.

Так в усыплении с враждой толпа злосчастная ждала,
когда случится крах и гибель русской нации,
или же чудо-чудное каким-то образом избавит всех от зла,
и не допустит осквернения святыни — профанации2.
И правда жизни жаждала великих сил освобождения,
преодоления отсталости России,  чудесного спасения.
Чтобы остаток ига азиатского - дань хану крымскому - на вечно отменить,
чтобы на равных диалог вести и отстранить предвзятое мышление,
чтобы угрозу истребления от Родины навечно отвратить.

Знамения воочию явились и толки разные по миру поползли.
Россию прочили задворками Европы и называли нас отсталою страной.
Да, очень редко русские в заморских городах дела вели,
и те, за дикие повадки, были осмеяны толпой.
И небезосновательно над нами величались, не почитали равными себе.
Ведь покорились сами мы бесславной участи и горестной судьбе.
Суть затаённых европейцев от нас была запретами сокрытой.
Невежество незнания присутствуют в сонливой ворожбе.
Отсюда нежелание сойти с тропы, негодностью разбитой.

Слабым в лицо смеются откровенно и уважением обходят их всегда.
Не видеть этого, лишь бы побыть ещё во сне дремучем,
и называть безумие спасительной стезёй — вот настоящая беда
и суть подлейшая, живущая в уме ползучем.
В Европе о России полагали, что фанатизм лежит на ней петлёй
и  духовенство фанатичное правит народом и землёй.
А обленелое боярство жадно блюдёт свой сытый статус,
а люди - дрянь, пропойцы - всегда являют облик дикий свой.
Берлога — дом, корыто утлое — корабль, лист лопуховый — парус.

А самодержец — баловень, носящий уйму наименований:
царь земли Русской, князь Московский, считающийся князем Скифским,
боится правды земных дел и не желает знать реалий,
болван в иллюзиях живёт и обладает смыслом низким,
пресыщенную жизнь ведёт, не знает о стране заботы
и не солдаты в армии его — а дети, бабы и холопы.
Он после частых поражений всё чаще воинских баталий убегал.
Собрался «самый высший свет» и веско прозвучало из Европы:
«Российского царя лишить владений и отодвинуть за Урал!»

Крупицы здравых пониманий, как юноше некрепкому сносить?
Мозг юный трудности и тяжести раздумий в себе таил на время,
чтобы естественно развился организм, чтоб полноценной жизнью жить,
чтоб сил хватило в будущем взять на себя и понести людское бремя,
чтоб Родине своей России верою в правде с честью послужить!

P.S. - Продолжение следует