Море в твоих глазах

Ну же, обрежь мне крылья, чтобы меня спасти! Я забываю лица, пепел в душе храня, сердце покрылось пылью, горькой, прости, прости –

я целовал ключицы любящей не меня.

В чашке с горячим чаем я поселил луну, в блюдце с отбитым краем с марта живёт Февраль. Я подружился с чайкой, встреченной на лету [чайка была без стаи, небо ковало сталь – был заболевший вечер, море, в ушах звеня, вскользь обнимало берег и убегало вновь].

Я, обнимая плечи любящей не меня, даже почти что верил в личную нелюбовь.

Я забывал твой голос, руки, прости, прости…

Море внутри так схоже с тем, что в твоих глазах, морем я весь исколот, требовал – отпусти! – соль забивалась в кожу и разъедала страх, соль мне сушила губы, выбелила виски – я прижимался к стенам, к чьим-то пустым словам, был одиночкой, грубым, тихим… прости, прости – я рисовал на венах любящей не меня.

Я не держал запястий тех, кто меня любил, ну же, ломай мне рёбра, волнами якоря [я забываю счастье. Долго его хранил, не находя на пальцах любящих не меня, с чайкой смотрел на город в сломленных витражах, что-то играл по нотам, Моцарта – наизусть]. Не опуская ворот – мой безоглядный страх, что там внутри, в болоте, вдруг угнездится грусть – шёл по мостам, проспектам с теми, кто мной забыт, враз потерявшись в лицах: кто разожжёт огонь?

И в зачумлённой клетке сердце моё болит,

ворохом рыжих листьев сжато в твою ладонь.

Так подкоси мне душу, только меня найди! Скольких сгубить я должен, прежде чем утону, чтобы в кофейной кружке солнце могло светить и перестало в каждой мне освещать одну?