***

со свежепоставленного надгробия, которое играло солнечными бликами, смотрел парень, которого агония забрала очень громко, с криками.

тот, ради которого Тайлер менялся. тот, кто завладел пустым сознанием.
он все также широко улыбался, а Джозеф уже горел желанием разорвать на куски и себя, и других, что стоят здесь поодаль новой могилы. и не важно, что скажут, хоть сволочь, хоть псих, внутри пересохли все чертовы жилы.

а Красный все также смотрел, улыбаясь. как будто не предал, как будто живой. на белом лице играл яркий заяц, будто зовя новичка в Его строй.
он не сказал о болезни другу, все бегал, кидая пустые слова.
навечно мы вместе… — и Тайлер с испугом почувствовал то, что катилась слеза по щеке. чуть сухая, но горькая, с ядом. обиды полна и пустеющих глаз.
ведь больше не будет любимого рядом, той самой поддержки, его глупых фраз…

и Джозеф, не выдержав, падает навзничь. прямо по центру холодной плиты. забыв про людей и не чувствуя разниц у вкуса слез и разбитой губы.
все тело болит, но не так, как душонка, которая пакостно просит ещё. он хочет стать болью, кровавой агонью, которая также забирала Его.

и Тайлера тащат родители к лавке, а парень не может подняться с земли.
Любовь — это больно. Любовь — это сладко.

мы оба посмотрим с надгробной плиты.