Любовь

Как заасфальтированную землю
Дождь смачивает поцелуями,
Так и я обоняю, как люблю,
Никогда ни кем не милуемый. 

P.S. Вещий сон. Этой же ночью, которой я записал это четверостишье, придя с пробежки, я не сразу полез в душ, а прилег и поставил одну песню... и заснул. А проснулся - слезы заволокли мои очи: я был у тебя, Оля, у тебя дома. Это так странно, твое согласие, непрогнание - и потом все у тебя дома одно недоумение. Во-первых, у тебя квартира была точь-в-точь, как у меня, но и не в точь почему-то. Потом разговор с тобой - самое поразительное: я разговаривал с тобой немо, будто рыба, не слыша себя, и только слыша твои ответы - спокойные и размеренные до жуткости голосом... Потом я пытался заглянуть тебе в лицо... но так цепенел от ужаса с последней нашей встречи, что не мог прямо посмотреть тебе в лицо и все сомневался - ты ли это? Я был принужден чего-то ожидать, а ты была занята чем-то, какой-то подготовкой, как будто к экзаменам, и я все ждал с чувством вины, что помешал тебе, и эта вина, этот надсердечный надрыв усиливался тем, что было неловко прямо тебе посмотреть в лицо, а также недоумением - отчего же ты меня впустила к себе? Такого томительного чувства укоризны в том, что я добился твоего внимания, мгновений просто побыть с тобою рядом, - такого я еще никогда не испытывал. Как какой-то грозовой, налитой проливного дождя тучей все мое чаяние тогда нависло над сердцем - но вот вроде и сбылось, вот они, те самые мгновенья, воплощенье мечты... но отчего не разразится эта туча над сердцем, отчего не прольется, не отпустит боль? Я так и проснулся с тихим ужасом в душе, а жадные, недоуменные глаза смочились-таки этой влагой с тучи над сердцем. О, эта жуткая влага.